Чтение онлайн

– Зачем ты рассказам мне это, повелитель? Ты думаешь, что тебя будут меньше любить или уважать после того, как узнают об этом? Ты ошибаешься…

Он лишь улыбнулся в ответ и кивнул в сторону Дорханы. Фотаг бросила на нее взгляд, и глаза ее зажглись недобрым огоньком. Она опять повернулась к своему вождю и негромко спросила:

– Это она?

– Да, – кивнул головой Несущий Пламя, – это Дорхана.

– Ты хочешь?..

– Да! – встал он с кресла. – Помогите мне, девочки! Я хочу, чтобы и она, и ее подручные десятикратно испытали на себе то, на что обрекали других.

– Мы с радостью поможем тебе в свершении мести, вождь… – криво ухмыльнулась Фотаг. – Ты хочешь это видеть?

– Должен! – он повернулся к вождю и шаману клана Черных Волгхоров. – Вы также будете на это смотреть.

– Но… – попытался возразить шаман.

– Я сказал! – оборвал его Несущий Пламя и быстро пошел к выходу, махнув по дороге Фотаг и воинам, держащим Дорхану.

Охранники подхватили под мышки бешено упирающуюся и визжащую дочь старейшины и вытащили ее из шатра. Фотаг вышла вслед за ними и быстро, почти бегом, отправилась на северную оконечность лагеря, собирать свой отряд, чтобы как можно быстрее привести его на площадь. Несущий Пламя подошел к группе связанных, перепуганных донельзя молодых мужчин и женщин из отряда Дорханы, охраняемых двойным кольцом тяжеловооруженных, особо преданных лично ему воинов из бывших бандитов. Вождь коротко, в нескольких словах разъяснил ублюдкам кто он такой, кем был, и что их ждет. Многие завыли от его слов и начали падать на колени, умоляя пощадить их, но предводитель восставших никогда не жалел тех, кто был виновен. Он лишь коротко и хрипло рассмеялся в ответ на эти мольбы и отошел в сторону. А на площадь тем временем уже выходил собранный наспех отряд из трехсот женщин, под предводительством Фотаг, похожей на фурию смерти. Она уже успела по дороге пересказать отряду обо всем, и глаза женщин гневно сверкали. Они шли вершить правосудие, хотя многим было и неудобно показываться на всеобщее обозрение обнаженными, а уж тем более делать те отвратительные вещи, о которых попросила их предводительница, но ради своего великого вождя они были готовы на все. На площадь постепенно стекались люди – слухи о страшной судьбе Несущего Пламя кругами расходились по лагерю, как от камня брошенного в воду. И люди шли, шли посмотреть на казнь тех, кто был способен сотворить ради развлечения зверство над своим же соплеменником, сотворить то, что сделали с их вождем эти нелюди, когда он еще был никем.

Несущий Пламя вышел в центр площади, и тысячеголосый рев приветствий рванулся из глоток воинов. Он поднял руку, и наступила тишина.

– Так для вас ничего не значит, кто я?

– Ты освободил нас! Ты дал нам братство! Ты дал нам честь! – грянули воины, а если кто и думал по иному, то он предпочел промолчать.

– Спасибо вам, дети мои! – поклонился им Несущий Пламя, в уголках глаз которого заблестели не замеченные никем слезы. – Мы пришли сюда наказать тех, кто способен сотворить с другим то, что сделали со мной. Воины отряда Фотаг согласились помочь мне в этом, и я им благодарен.

– Мы все готовы помочь тебе в свершении правосудия, вождь! – вновь грянул рев на площади.

– Еще раз я благодарю вас! – снова поклонился своим воинам вождь, затем повернулся к центру площади и увидел, что обнаженных Дорхану и ее подручных уже привязали, как его когда-то, к кольям, вбитым в землю.

Несущий Пламя махнул рукой и скомандовал:

– Начинайте казнь!

Фотаг коротко поклонилась ему, взяла клещи, подошла к воющей Дорхане и не спеша, по одному, выдрала все передние зубы дочери старейшины, лишив ее возможности кусаться. Затем сняла штаны и, крепко сжав руками голову привязанной, уселась ей прямо на лицо. Вождь наблюдал за всей этой малоприятной для него процедурой с брезгливостью, но он понимал, что это необходимо было сделать. Сотворившие подобное с ним и убившие его любимую должны на себе почувствовать все, что тогда пришлось перенести ему и Сианке. Почти всю ночь он спокойно наблюдал за казнью. Никакого удовлетворения он не чувствовал, просто вершилась справедливость. Вот уже с отвратительным звуком шлепнулись на землю пышные груди Дорханы, отрезанные кем-то из отряда Фотаг, вот уже несколько женщин задрали и развели в стороны ноги дочери старейшины, и Фотаг воткнула ей в самое интимное место широкий, окровавленный кинжал. Когда все закончилось, Несущий Пламя еще несколько минут смотрел на залитое мочой и кровью, искалеченное тело еще живой Дорханы, но не чувствовал ничего, кроме глубочайшего отвращения. Месть свершилась, но лучше себя он не почувствовал. Тяжело вздохнув, вождь вновь повернулся к воинам.

– Вы все видели это? – прогремел над площадью его голос.

– Да!

– Такова справедливость! Глаз за глаз, кровь за кровь, смерть за смерть! Так будет со всеми, кто осмелится сотворить подобное с другим. Он получит то же, что испытала его жертва. Это понятно?

– Да, вождь!

– И еще одно запомните! Для нас не существуют законы, внушенные магами. Люди имеют право любить друг друга так, как им того хочется. И для тех, кто идет со мной, отныне запретно рабство – у них не должно быть рабов! Вам понятно?!

На каждый его крик воины отвечали коротким слитным воплем «Но-рхой!» и стуком рукоятей мечей о щиты. Несущий Пламя смотрел на них и уже понимал, что хоть его личная месть и свершилась, он пойдет дальше, нести свободу в мир, пойдет до конца и лучше погибнет, чем остановится. Он уже предчувствовал, что многие еще падут к его ногам вскоре. Об одном лишь жалел предводитель восставших – что он не живет во времена Серого Убийцы и не может отдать тому свое сердце.

Глава 15.

Отблески Великой Тьмы…

Йаарх молча обдумал сказанное Серым Мечом, затем спросил его:

«Почему ты считаешь этого Фолерга столь опасным?»

«Ответить точно не могу, – отозвался Меч. – Но весь мой опыт прямо таки кричит о том, что за все годы, прожитые мной, мне редко доводилось встречать противника умнее и опаснее…»

«А почему ты так думаешь?»

«Да потому, что кроме всего прочего, господин Фолерг – маг Предела, и такой, что способен сделать тебя вместе с нашим мятежным магом одним пальцем… Об этом Элинор также не знает. Могу тебе сказать, что он вполне способен пленить меня и перекрыть тебе всякий доступ к магии как таковой… Это тебе понятно?»

«Ну, ни… чего себе, сказала я себе… – пробормотал Йаарх весьма задумчиво. – И что же нам теперь делать?»

«А то, что и делали, драгоценность моя! – отрезал Совмещающий Разности. – И искренне не советую тебе сообщать об этих „приятных“ новостях твоим новоиспеченным вассалам, пусть они хоть немного побудут в приятном заблуждении…»

Хранитель, ничего не ответив, кивнул головой и обернулся к монархам, слегка испуганно смотрящим на него, обежал их взглядом и тяжело вздохнул. Настороженный и похожий на поджарого степного волка шах Кандагар, мрачный бородатый Молот Храргов, безмятежный, как всегда, Светоч Древа стояли впереди всех.

– Морхр, – позвал олтиярца Хранитель и король тут же вынырнул откуда-то сбоку.

– Да, Владыка? – поклонился он своему сюзерену, его лицо было мрачным, но решительным.

– Вы и сами прекрасно это знаете, друг мой, – улыбнулся ему Йаарх, – но все же прошу вас и всех остальных отдать необходимые распоряжения армиям и флотам.

Все шестеро молча поклонились ему. Затем Морхр сказал:

– Владыка, разрешите пригласить вас на пир…

– На пир? – и Хранитель вдруг понял, что ему дико хочется есть, ведь только в кабинете Морхра он впервые за весь длиннейший день съел пару кусков мяса, которых ему было недостаточно. – А разумно ли это, ведь шпионы Совета еще есть в замке?

– Во-первых, мой повелитель, пир только для избранных, проверенных десятки раз, людей, а во-вторых, все шпионы уже несколько дней как отдыхают на кольях…

– Хорошо, ведите… – согласился Йаарх, несколько поморщившись от откровенной радости короля по поводу страшной смерти какого-то количества людей.

И они все, ведомые Морхром, начали подыматься по лестнице наверх. Снова мелькали мимо анфилады комнат и залов, но Йаарх не обращал на них никакого внимания, обдумывая все то, что произошло за этот странный день. «Смогу ли я когда-либо стать кем-то наподобие Мелькора? – думал он. – Хватит ли мне доброты для этого? Хватит ли мне понимания и толерантности? Ой, боюсь, что нет…» Хранитель тяжело вздохнул, все еще не понимая того, как же случилось так, что он, обычнейший человек, вдруг стал Владыкой, от которого зависят и миллионы жизней, и миллионы судеб. Он вздохнул, понимая, что его, как обычно, не спросили, всучив пыльный мешок с дерьмом… И теперь все придется расхлебывать, расхлебывать, не думая о себе, ведь боль и горечь многих куда больше, чем его собственные и выхода у него нет, ибо оставить здесь все так, как было, зная, что у тебя была возможность хоть что-то улучшить, было невозможно. Йаарх горько улыбнулся сам себе, понимая уже, что новый мир оказался еще гнуснее старого, раз уж на столь слабого, как он, человека, возлагались такие большие надежды. Вздохнув, он обратил внимание на окружающее и увидел, что король привел всех к двери, у которой околачивалось десятка два стражников. Хранитель передернул губами и попросил:

– Морхр, пусть позовут всех людей, которых я привел с собой.

– Это уже сделано, Владыка, – поклонился ему олтиярец. – Они все здесь и ожидают только вас. Йаарх молча кивнул ему, позволил близнецам войти первыми и двинулся за ними. Он увидел, что находится в относительно небольшом зале со стенами, обитыми вишневым бархатом. Везде в нем были расставлены в полном беспорядке столы и стулья. Гостей было всего лишь человек сто пятьдесят, что не шло ни в какое сравнение с несчетным количеством людей в гигантском тронном зале. Он краем глаза углядел Мелрию, за которую цеплялась одетая в неизвестно откуда взятое красивое платье до смерти перепуганная грязнуля Торха. До крестьянки только сейчас постепенно начало доходить, чьей же именно рабыней она стала. Слева, около стены, стояли остальные его кровные братья и сестры, кроме Сорама, который, по-видимому, отправился за Фархатом. Аральф стоял рядом с подиумом в центре зала, на котором находился огромный стол, персон на двадцать. Йаарх понял, что ему сидеть за ним и, досадливо поморщившись, направился туда. Он и не заметил, как к нему сбоку пристроилась имевшая весьма помятый вид Мелрия. Только у лестницы на подиум он увидел рядом с собой девушку и обратил внимание на ее вид.