Чтение онлайн

— Что ж, ты победил, мальчик, – прогудел над головой голос Джайраха. – Ты рад?

Рахт, медленно, будто спросонья, поднял голову, невидящим взглядом уставился на воина. Сожженный молча смотрел ему в глаза, и было трудно прочесть выражение его изуродованного лица.

— Ты… – прохрипел юноша. – Ты – подлый выродок! Урод!! Это из-за тебя! Из-за тебя!!

Он вскочил на ноги. Перед глазами все плыло, крики сородичей доносились будто из-под воды. Лица людей в толпе, там, за краем помоста, были похожи на одинаковые мутные пятна.

— Ну, что смотрите? Что смотрите?! – заорал на них Рахт, срывая глотку.

Те, что были поближе, отшатнулись от помоста, как откатывающаяся волна прибоя.

— Будьте вы все прокляты! – зарычал, давясь слезами, черноглазый. – Будьте прокляты! Да пожрет вас пламя Тай–Наррахт! Пусть…

— Возьми себя в руки, Сейларанн, – с долей угрозы прогремел позади Джайрах Сожженный. – Ты и без того будешь жалеть о своей глупости весь остаток жизни.

Рахт медленно обернулся. Лицо его, оскаленное, блестящее от крови и слез, было похоже на маску злого бога. Глаза же, и без того темные, казалось, вовсе превратились в два провала в черную бездну.

Он наклонился и поднял окровавленный меч.

— Ты хотел, чтобы мы дрались, старик, – выплевывая слова сквозь стиснутые зубы, проговорил он. – Ты хотел Испытаний? Хотел посмотреть, насколько я хорош? Сейчас увидишь!

Он ринулся вперед с ревом, в котором едва угадывался человеческий голос. Несколько шагов, разделяющих его с Джайрахом, он, казалось, преодолел, не касаясь земли, налетел на Сожженного убийственным вихрем.

Никто не понял, что произошло. Не успели разглядеть даже те, кто стоял в первых рядах. Рахт отлетел от Джайраха спиной вперед, будто отброшенный взрывом. Со всего маху грохнулся рядом с остывающим в луже крови телом Райса. От удара коротко взвыл, изогнувшись дугой, и тут же обмяк. Рукоять меча выскользнула из пальцев, и клинок тихо стукнулся о покрытые тканью доски помоста. Но звук этот, наверное, слышали все – такая тишина воцарилась на площади.

Джайрах мрачно смотрел на распластанные на помосте тела. Обернулся к айне, которая замерла на полпути от своего навеса к арене. Лицо ее было серым.

— Похоже, нам придется пока отложить Испытания, – почтительно склонив голову, медленно проговорил Джайрах.

Айна, вздрогнув, отвела взгляд от окровавленных тел. Губы ее разомкнулись для ответа, но его не последовало. Она лишь медленно, будто превозмогая какую-то силу, кивнула.

5

— Он хорошо владел луком. Еще в том возрасте, когда мальчишки только учатся правильно натягивать тетиву, он мог загнать стрелу в мишень и расщепить ее второй стрелой…

Голос доносился издалека, сквозь шипящий в ушах шум прибоя. Постепенно становился все четче, а шум, наоборот, отступал, давая услышать другие звуки. Потрескивание горящих факелов. Упругие сдвоенные удары в барабан – в ритм бьющегося сердца. Шорох трепещущей на ветру ткани.

— Но когда настала пора приниматься за движущиеся цели, у него долго не получалось. У многих из его друзей половина стрел уже исправно ложилась в маятник, как его ни раскачивай. Он же все не мог попасть. Он злился. Он не умел быть хуже, чем другие. А однажды, когда кто-то посмеялся над его промахами, бросил лук и больше не приходил тренироваться со всеми.

Рахт, наконец, узнал голос. Артанг. Старый добрый учитель Артанг. Он хотел улыбнуться, но рот туго стягивала повязка из свернутого куска ткани. Он попытался пошевелиться и понял, что его спеленали, как младенца. Открыл глаза. Сквозь светлую ткань, которой он накрыт, можно различить лишь оранжевые пятна горящих факелов, установленных слева от него. Артанг стоит где-то в изголовье, продолжает рассказывать.

— Он стрелял по ночам, воткнув рядом с маятником факелы. Я узнал об этом только через несколько дней. Однажды на рассвете я нашел его спящим прямо на стрельбище. Его пальцы были в кровь стерты тетивой. А еще через несколько дней он пришел тренироваться с остальными, и его стрелы летели в маятник без промаха.

Рахт хорошо помнил те времена. Правда, Артанг умолчал о том, что всыпал ему тогда десяток палок за упрямство.

— Он был хорошим учеником, – помолчав, закончил старик.

Рахт поерзал на жестких досках. Пахло дымом, лепестками цветов и едким соком боли–дерева. Многочисленные ушибы и порезы саднили, казалось, что все тело – сплошная источающая боль рана. Но эта боль не могла даже сравниться с той, что рвала его тупыми когтями изнутри. Рахт зажмурился, чувствуя, как от уголков глаз к ушам побежали горячие струйки слез.

Брат…

— Однажды мы все вместе собирали дикий мед в лесу Айхар. И нашли попавшего в силки детеныша пумы. Он был уже довольно большой, и рычал на нас, когда мы пытались приблизиться. Мы хотели уйти, потому что рядом могла оказаться мамаша…

Говорил Сейн. Рахт не сразу узнал его голос – юноша будто давился словами.

— Но Рахт не ушел. Пока он вынимал детеныша из ловушки, тот ему все руки и живот разодрал. Но он не отступился. Он все-таки высвободил его и отпустил на свободу… Он был добр.

Эту историю Рахт тоже хорошо помнил. Сейчас бы он никогда так не поступил. Глупо выпускать на свободу пуму, которая со временем может напасть на кого-нибудь из поселка. Но тогда он не смог пройти мимо.

Над головой раздался следующий голос, с очередной историей.

Что происходит? Он, насколько позволяли опутывающие его веревки, пошевелился под покрывающей его тканью. Ухо защекотали мягкие лепестки, которыми было усыпано его ложе. От их сладковат ого запаха кружилась голова и немело в груди, как при падении с высоты. А еще хотелось спать.

Рахт знал этот запах. Алые лепестки ай–карры – цветка, растущего по всему острову. Снимают боль, делают человека вялым и сонно улыбающимся. Брошенные в огонь, дают дурманящий красноватый дым. Таким дымом окуривают дома, чтобы изгнать злых духов.

А еще лепестки ай–карры жгут на похоронах.

– …и он остался один. Но все равно долез до самой вершины и достал из гнезда эти перья. А чтобы спуститься оттуда, ему пришлось прыгать в водопад. Мы кричали ему, чтобы он не прыгал. Мы хотели позвать старших, чтобы они спустили его оттуда. Но он прыгнул. Он был храбрым.

Рассказывал, кажется, Ахар. За ним последовал Авер, потом Кайдар. Историй было много – коротких и длинных, иногда смешных, иногда грустных. Но у каждого находилось несколько хороших слов. Рахт был удивлен. Сверстники не очень-то любили его из-за вспыльчивог о нрава. Но теперь…

Теперь он умер для них. И как того требует обычай, все они вспоминают о нем хорошее.

Сквозь ткань, закрывающую лицо, ничего не было видно, но Рахт прекрасно знал, как все выглядит со стороны. Высокий погребальный помост с заготовленными вязанками хвороста для костра. В круге пляшущего света факелов – тело, покрытое светлым саваном и усыпанное большими, в пол–ладони, алыми лепестками. Безмолвные фигуры сородичей, маячащие на границе света и тени.