Чтение онлайн

– Он был перепрограммирован!
– кивает тот. На его лице - неприкрытый ужас.
– Я специально проверил…

– Ах, так?
– Суоко вздымает сжатые кулаки.
– Робин! Приказываю: останов! Минимальная конфигурация!

– Отказано в доступе.

– Робин!
– голос Ведущей срывается на визг.
– Приказываю - умереть! Умереть!…

– Не надо, Суоко. Все равно не сработает.

Фигура высокого негра медленно сгущается в центре зала. Джао не смотрит на Совет, но каждому кажется, что взгляд Хранителя обращен именно на него.

– Заглушить систему могу только я. Никто другой не обладает необходимыми полномочиями. Поздравляю, Тилос. Ты прекрасно поработал.

– И что ты собираешься делать дальше… Демиург?

– Ты добрался и до этого? Как, если не секрет?

– Не секрет, - усмехается парень.
– Ты так и не продумал толком систему защиты. Приватность личных дневников оказалась не рассчитанной на целенаправленный взлом.

– Да, - медленно кивает Джао.
– Я создавал Робина в те времена, когда и счеты-то казались колдовством. А мир изменился…

Внезапно Суоко вскидывает руки, и Хранителя накрывает бледная желтая сеть. Облачко серого тумана окутывает его фигуру, и сеть бессильно гаснет. И так же бессильно растворяется в воздухе вылетевший из ладоней Ведущей комок яростного голубого пламени.

– Не надо, Суоко, милая, - качает головой Демиург.
– Ты все равно не сможешь повредить мне. Ты видишь всего лишь имитацию человеческого тела, пусть и очень хорошую, не чета нашим куклам.

– Да кто ты такой?
– кажется, если бы дроны умели плакать, на глазах Ведущей сейчас выступили бы слезы.
– Откуда ты взялся? Что тебе надо?

– Слишком много вопросов, - Джао смотрит на нее с жалостью.
– Слишком много… Я - тот, кто нечаянно создал ваш мир. Тот, кто создал Хранителей, чтобы защитить людей от собственной глупости. Моей глупости. Остальному - свое время.

– Вот как?… - Суоко осекается. Какое-то время в зале стоит гробовая тишина.

– Чего ты хочешь?
– Наконец произносит Ведущая. Она кажется раздавленной.
– Что ты сделаешь с нами? Убьешь, чтобы не путались под ногами?

– Я не собираюсь никого убивать, - голос Демиурга тверд.
– Вы достойно работали на благо людей, и если и ошибались в чем-то, то вина всецело на мне. Однако с сожалением должен констатировать, что для нас пришло время уйти. Уйти из этого мира навсегда.

– Уйти из этого мира?
– Тилос сосредоточенно смотрит на Джао. В отличие от остальных в его взгляде нет страха.
– Обычно это эвфемизм для смерти. Ты бы подбирал слова поаккуратнее, Демиург.

– Туше, - неожиданно негр широко улыбается, блестя белоснежными зубами, его голос смягчает.
– Простите, ребята. Я и в самом деле не собираюсь причинять вам вреда. Но время Хранителей ушло, и нам пора уходить вместе с ним.

– Безумие… - стонет Ведущая.
– Джао, неужто ты сошел с ума? Уйди мы сейчас - и настанет хаос! Ты сам много раз соглашался с этим! Как ты можешь так поступать с нами? Предатель!…

– Этот мир взрослеет, - вздыхает Демиург.
– А ребенка нельзя всю жизнь водить на помочах. Если мы не уйдем сейчас, то уже не уйдем никогда. А это смертельно. Мы еще поговорим с тобой, Суоко. Я поговорю с каждым. Но сейчас вы устали. Вам пора спать. Спать… спать…

Тилос обводит взглядом обмякшие в креслах тела, потом снова смотрит на Джао.

– Для меня ты приготовил нечто особенное?
– иронически осведомляется он.

– Нет. Просто ты единственный, кто не надел куклу, - объясняет Демиург.
– Сознанием тех, кто находится в коконе управления, манипулировать куда легче. А ты молодец. Я не ждал, что ты доберешься до меня раньше, чем через месяц.

– Так ты… знал?

– Разумеется. Ты не зря не доверял Робину. Но я решил, что, в конце концов, рано или поздно нужно отпускать детей на волю. И не только мир целиком, но и отдельных людей. Ты решил - и я позволил тебе добиться своего.

– Я не добивался ликвидации Хранителей.

– Верю. Но тут уже решение за мной. И не скажу, что оно оказалось легким. Видишь ли, мне приходится полностью ликвидировать организацию уже в третий раз. В третий - и в последний.

– Ого… Но зачем вообще тебе мы? Разве не мог ты сам…

– Мог. Но судьбу людей должны определять люди, а не какие-то там божественные сущности. Тем более, что не такой уж я и божественный. Скорее, наоборот.

– А если судьба окажется фатальной? Если людям без поддержки не выжить?

– Значит, я создал плохих людей, - Джао опять тепло улыбается.
– Но не пугайся - вашему миру это пока не грозит. Если я не ошибся в том парне, которого сегодня… нет, уже вчера сделал Нарпредом, он сумеет переломить ситуацию. Во всяком случае, расчеты дают ему семидесятипроцентную вероятность.

– То есть один шанс из трех за то, что наступит коллапс?

Джао избегает его взгляда.

– Да. Один шанс из трех, - кивает он.
– Но другого выхода я не вижу. Я не могу вечно сидеть над вами нянькой, а создаваемые мной организации неминуемо вырождаются. Нет, выход только один…

– С этим можно и поспорить, - усмехается Тилос.
– Но, боюсь, у тебя появится желание усыпить и меня. А у меня остался еще один вопрос. Все-таки зачем ты дал нам кукол? Ведь ты уже давно планировал ликвидировать организацию.

– Человеческое тело не приспособлено ни к долгой жизни, ни к долговременному сну. А одномоментно перенести психоматрицу на другой, небиологический, носитель без серьезных потерь невозможно. Я готовился дать вам другие тела. Куклы лишь помогали адаптировать новый носитель к индивидуальным особенностям каждой личности, сформировать как можно более точный отпечаток.

– Ах, вот как. Ну что же, спасибо и за это. А теперь, как я понимаю, пора баиньки?

Парень выжидающе поднимает бровь. Мгновение спустя его тело сковывает судорога, и он застывает неподвижно. Джао поворачивается и смотрит на него. В его взгляде - печаль.

– Возможно, когда-нибудь ты поймешь меня, мальчик. Когда-нибудь…

"Робин!"

"На связи."

"Приступай к переносу матриц. И запускай свертку."

"Выполняю."

Олег, морщась от боли, с трудом вылез из машины. Три неразговорчивых амбалистых охранника, которых к нему приставили еще в больнице взамен старых, уже стояли вокруг, прикрывая своими телами от окружающих и обшаривая окрестности профессионально-рассеянными взглядами. Павел подошел к нему и тревожно заглянул в глаза.