Чтение онлайн

Джао снова обнимает ее, и на сей раз она приникает к его груди, словно маленькая девочка к отцу.

— Нам нельзя ссориться, — соглашается он. — Наташенька, но ты ведь понимаешь, что я ругаюсь с тобой на Совете вовсе не из-за личных причин. Мы не можем идти по выбранному тобой пути. Он ведет в пропасть.

— Другие так не считают.

— Я считаю, и мне достаточно. Суоко, я не хочу тебя бросать, но я не могу согласиться с тобой. Теперь моя очередь просить: пожалуйста, прислушайся ко мне. Далеко не всегда дорога, выбранная сердцем, является лучшей. Мы столько лет терпели во тьме и неизвестности, стиснув зубы – почему нельзя терпеть и дальше?

Несколько секунд Ведущая расслабленно лежит в его объятиях. Затем высвобождается и поднимается с кресла.

— Прости, — качает она головой, одергивая платье. — Ты прав: мы с тобой слишком упрямы, чтобы переубедить друг друга.

Она протягивает руку, кончиками пальцев касаясь щеки собеседника.

— Джао, что бы ни случилось, знай: я люблю тебя. Люблю, но поступлю по-своему. Ты сам меня учил делать именно то, что должно – а я хорошая ученица.

Мембрана двери смыкается, скрывая Ведущую. Негр тяжело сутулится, обхватывая голову руками.

— Ты хорошая ученица, Суоко, — бормочет он. — А я крет…

Темнота. Только на мгновение красным вспыхивают символы: «Запись отредактирована владельцем дневника».

— Ничего не понимаю, — лейтенант осторожно постучал пальцем по развороченному косяку, из которого во все стороны торчали острые щепки. — Чем его так покоцали? Да тут же в тамбуре не повернуться, чтобы стукнуть как следует, хоть топором, хоть фомкой! Или его изнутри ломали? Нахрена?

— Что здесь происходит?

Уловив начальственные нотки в голосе, полицейский быстро развернулся и отдал честь.

— Командир оперативной группы Бычков Джон Николаевич! — отрапортовал он, вскидывая руку к козырьку фуражки. — Осматриваем место происшествия…

— Отойди, лейтенант, — поморщился один из двух в штатском. — Не путайся под ногами. И вообще, мы отстраняем уголовную полицию от расследования, так что забирай своих гавриков, и свободен.

— Не понял… — лейтенант растерянно перевел взгляд с одного на другого.

— Майор Кропин, областное Управление Общественных Дел, — протискиваясь в узком проходе, говорящий мимоходом ткнул полицейскому под нос красные корочки с серебряными буквами «СОД». — Тебе бумажка нужна? Получишь бумажку, только позже. Сейчас исчезни.

— Так… так точно… — растерянно выдавил из себя Бычков. — Есть исчезнуть…

Он снова козырнул и по старой скрипучей лестнице выбрался на площадку перед заброшенными складами. Сержант с судмедэкспертом уже ждали его.

— Собираемся? — полувопросительно сказал сержант.

— Куда мы денемся! — с досадой сплюнул лейтенант. — Общаки… И откуда только узнали? Ведь двух часов не прошло, как нам сообщили! Поехали отсюда.

Между тем в подвале майор Кропин присел на корточки над валяющимся в луже крови трупом и осторожно, стараясь не запачкаться, обшарил карманы серого потрепанного пиджака.

— Пусто… — с отчаянием пробормотал он. — Интересно, у кого теперь ключик, а? И как мы найдем гребаную камеру хранения? Там же десять кило груза, б…дь!

— И ведь как аккуратно ему глотку вспороли! — хмыкнул спутник. — Смотри, от уха до уха на всю глубину, аж позвонки белеют, но ведь ровненько, словно мечом рубанули. Что, нашли кого-нибудь из его славных ребятишек?

— Хрена тебе, а не ребятишек! — майор поднялся на ноги и со злостью пнул валяющийся рядом стул. — Наружка засекла, они ночью брызнули отсюда во все стороны, как тараканы. Кретины… Нет, чтобы сразу меня поднять! Будто сами не в доле!

— Не кипятись, Петя, — успокаивающе произнес второй. — Найдем и их, и груз. Куда они денутся?

— Не знаю я, куда они денутся! — в бешенстве заорал майор. — Четверых уже пытались найти! Один вообще дома не появлялся, а трое, бабы да родители ихние рассказали, влетели, словно сумасшедшие, в крови перепачканные, несли какую-то херню про кишки и мясо, а потом похватали вещички – и все, нету! — Он обхватил руками голову и застонал. — Меня же теперь живьем закопают!..

— Прекрати истерику! — с металлом в голосе сказал второй. — Сейчас приедет группа. Ключ наверняка где-то тут, найдем. И язык за зубами держи, они не наши, не в курсе.

— Тебе хорошо! — прошипел майор Кропин. — Не ты операцией руководил. Говорил же я – нехрен иметь дело с уголовниками! Можно подумать, сами не справились бы! Ну, кто, кто, какая сука нам это дерьмо подложила, а?

— Канцелярия… — тихо, словно раздумывая, проговорил второй. — Точно, они. Больше некому. То-то два дня назад Удинцев на совещании на меня так многозначительно поглядывал… Вот как бы они груз не перехватили!

— Суки… — простонал майор, не слушая его. — Ох, суки… Своими руками задушу, если попадутся!

Телекамера мигала зеленым огоньком. Народный Председатель исподтишка кинул на нее исполненный ненависти взгляд и пожал протянутую руку посла, с трудом подавив искушение сдавить дряблую кисть, чтобы в ней затрещали все кости. Выдавив на лице оскал-улыбку, он повернулся к телекамере – посол сделал то же самое – и несколько секунд терпеливо ждал, пока отсверкают вспышки фотоаппаратов, запечатлевающие исторический момент. Наконец он отпустил руку гостя, радушным жестом указал ему на кресло и уселся сам, засунув в ухо пуговицу наушника.

— Уважаемый господин посол! — произнес он. — Я рад приветствовать вас на сегодняшней встрече, которая, не сомневаюсь, станет исторической вехой на совместном пути великих государств Ростании и Сахары! Я хотел бы выразить свою признательность…

Интересно, что за идиот писал текст, думал он, пока рот механически выплевывал зазубренную речь. Всех уволю. Ну надо же – Народного Председателя выставлять на посмешище. Неужели ни одного грамотного писаки не осталось во всей стране? Чтобы я выражал признательность какому-то сахарскому негритосу?! Действительно, кризис, чтоб ему…

Со стороны референтов и прочей обслуги раздались жидкие аплодисменты. Треморов взял ручку и небрежно подмахнул свой экземпляр договора, затем пихнул его в сторону посла. В ответ тот бережно, чуть не с поклоном передал ему свой лист с четкой, будто профессиональным каллиграфом выведенной, подписью президента, блеснув ослепительной белозубой улыбкой на угольно-черном лице. Высокие договаривающиеся стороны синхронно встали из-за стола и, расточая улыбки и наступая на ноги окружившей их охране, поспешно ретировались из зала. Только оказавшись за его пределами, Треморов почувствовал, как взмок в душном темном пиджаке под сияющими прожекторами. Голова трещала, и больше всего ему хотелось плюнуть на все, вернуться в резиденцию, забраться в постель и поспать часов десять. Или двадцать. Но нельзя…