Серый туман
Шрифт:
— Молчать! — рявкнул Павел, чуть не сорвав голос. — Вы сейчас облажались, снайпера пропустили, не я! И если бы не я, лежать бы Кислицину сейчас трупом! Так что слушать меня и делать, что я скажу! Я его доверенное лицо, так что сейчас вы подчиняетесь мне! Есть возражения? — Он посмотрел сначала на стоящего, затем на слабо ворочающегося на полу охранника. — Вот и ладушки. Ты! — он ткнул пальцем в стоящего. — Первую помощь оказать можешь? — Стоящий молча кивнул. — Вот и займись, не стой истуканом. Ты! — Бирон обернулся к первому охраннику. — Кончай на земле барахтаться, вставай и быстро беги скорую вызывать.
Получивший в челюсть телохранитель медленно поднялся и раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но, наткнувшись на угрожающий взгляд Павла, пожал плечами и начал спускаться по лестнице.
— Ну как? — спросил Павел, наклоняясь к бессознательному другу и наблюдая, как первый охранник распарывает рукав. В плече Олега виднелась небольшая ранка, из которой тянулась тонкая кровавая нитка. — Плохо дело?
— Башкой он о камень приложился, когда грохнулся, как бы сотрясения не случилось, — угрюмо откликнулся охранник, ловко отрывая рукав олеговой рубашки и раздирая его вдоль, превращая в тряпичную полосу. — А с пулей повезло. Навылет прошла. Мышцы пробила, но кость не зацепила, и артерия не повреждена. Похоже, вену задело, но ее я сейчас пережму. Потом в больнице заштопают, кровь перельют, будет через месяц как новенький. А вот если бы на несколько сантиметров правее… — Охранник покачал головой.
— Ну, не попал же! — облегченно вздохнул Павел. — Давай, действуй, я покараулю.
Он стиснул кулаки и принялся настороженно озираться по сторонам.
Снизу несколько раз послышалось шипение разрядников, раздался крик боли. Две полицейские машины лежали перевернутыми, вокруг бесновалась толпа. На площадь выворачивали черные фургоны Службы Общественных Дел.
«Суоко, на связь. Здесь Тилос. Срочно».
«Суоко на связи. Слушаю. Что случилось?»
«Я второй день занимаюсь исследованием новой системы поддержки выборов – той, электронной. Лангер посоветовал просто для практики покопаться с помощью Робина. Детали опущу, но суть в том, что система взломана».
«Подробнее».
«Анализ потоков данных показывает, что один из системных модулей, отвечающий за коммуникации с другими вычислителями, ведет себя странно. Он принимает по сети данные от машин в территориальных избиркомах, но вместо того, чтобы просто передавать на вход системы подсчета голосов, сначала модифицирует. И еще он периодически что-то отправляет на постороннюю машину в другом конце города. Я нашел проектную документацию по системе выборов, ничего подобного в ней не предусмотрено, если судить по блок-схемам, во всяком случае. Я могу интерпретировать такое поведение только одним способом».
«Что за посторонняя машина?»
«НИИ. Почтовый ящик на окраине Моколы. Ведомство Перепелкина».
«Думаешь, он подсуетился?»
«Не знаю. Перепелкин – тот еще мамонт, к вычислительным машинам относится с большим подозрением. Вряд ли бы сам догадался. Конечно, у него хватает людей, которые додумались бы до идеи, но на деле сработать мог кто угодно. Дровосеков и Шварцман в первую очередь, у них есть и специалисты, и возможности орудовать на любом объекте».
«Поняла. Ты можешь разобраться, что именно происходит с данными из избирательных комиссий?»
«Нужно анализировать скомпилированный машинный код, время потребуется. Стоп! Погоди-ка минутку, мне идея в голову пришла. Пока что только Восточноокеанский округ результаты передает, а там всего пять машин. И на всех остаются копии пересланных данных. Сейчас задам Робину программу…»
«Ну?»
«Погоди… Есть. В центре результаты подтасовываются в пользу Кислицына. Очень существенно подтасовываются, я бы сказал. Если так дело пойдет и дальше, он победит».
«Кислицын, хм. Тогда с вероятностью процентов в девяносто работают ребята Шварцмана. Семен, спасибо за информацию. Пока что не говори никому, чтобы излишне народ не будоражить. Я знаю, что делать. Отбой».
«Хорошо. Жду указаний. Отбой».
— Ну, что там?
Внештатный сотрудник оперативного отдела КНП Василий Чемурханов с трудом раскрыл слипающиеся веки и почти с ненавистью посмотрел в сторону терминала, по которому бежали зеленые буквы. Его подопечный склонился к экрану, изредка что-то выстукивая на клавиатуре и невнятно бормоча сквозь зубы. Его глаза покраснели и слезились, волосы растрепались и висели какими-то невообразимыми лохмами.
— Эй, программист, как дела? Оглох, что ли?
Михась, не отрываясь от экрана, молча мотнул в его сторону головой. Кряхтя, Васян поднялся со своей импровизированной кровати из стульев и с наслаждением потянулся. Где-то внизу затылка, под старым шрамом от арматурины, снова зарождалась боль – пока еще слабая, малый намек на то чудовищное ощущение, в которое она превратится к завтрашнему (вернее, уже сегодняшнему) вечеру. Ну ничего, закончу дело – напьюсь, недолго уже осталось. Неслышно ступая, Васян подошел к Михасю и встал у него за спиной.
— Семьдесят процентов участков слили данные, — сквозь зубы бросил Михась, отвечая на невысказанный вопрос. — Только Западный регион остался. Еще полчаса, и все. Можно тушить свечи. Блин… — Он со свистом втянул в себя воздух и замолчал.
— Что с результатами? — спросил его в спину Михась. — Получается что нужно?
— Да все путем, — отмахнулся Михась. — Тут другая странность…
— Какая? — лениво поинтересовался Васян, отходя к столу и откупоривая термос. — Что Кислицын сам выигрывает, без нашей помощи?
— …ладно, пусть крутится… — Михась встал из-за терминала и, как бы следуя примеру Васяна, с хрустом потянулся. — Мне казалось, что у моего модуля… ну, в котором закладка сидит, данные перехватывает и нам посылает… размер другой, немного больше, чем у исходного. А текущий размер у него не отличается от изначального… кажется. Не записал я точно, но помню, что отличался. Странно… Где у нас кружки?
— И что? — поинтересовался Васян, прихлебывая из пластмассовой крышки термоса горячий кофе. — Я человек темный, ни фига в ваших штучках не понимаю. Просветил бы лоха убогого, а то говоришь, как специально мозги пудришь. Стаканы там, в шкафу, за книгами.
— Не книги, а руководства, — пробормотал Михась, с ожесточением дергая за хлипкую ручку застекленной дверцы, откликающейся на его рывки жалобным дребезгом, но, как партизан, не поддающейся ни на миллиметр. — В книгах разумное, доброе, вечное сеют, а руководство… так, чтобы читать, если уже все испробовал, а не работает. Пэ-нэ-ё-эр, тык скыть.
— Чего? — не понял Васян. — Ты того, не выражайся при людях. Какой такой пэонэр?
— Прочитай, наконец, ё… хм… в общем, руководство, — ухмыльнулся довольный системщик. — Аббревиатура. Так отвечают, если на электронной доске какой-нибудь олух вопить начинает, что у него что-то не получается, а вопрос простой.