Чтение онлайн

Тилос молча смотрит на него, в глазах – немой вопрос.

— Не такое простое задание, — хмыкает Фарлет. — Полную форму я тебе переслал, прочитаешь сам. Если коротко, то на тебя возлагается обязанность поиска людей в управляющих структурах, с которыми мы станем работать. Продвигать их к вершине пирамиды, так сказать. Требования – молодые, энергичные, амбициозные и так далее, но при том не замаранные в серьезных преступлениях и, желательно, не слишком глубоко впутанные в дворцовые интриги. Ну, сам разберешься.

— И ты полагаешь, что я потяну…

Фарлет молча кивает.

— Спасибо за доверие, учитель. Надеюсь, что оправдаю. И все же… Могу ли я поговорить с Джао?

— А в чем проблема? — удивляется наставник. — Личный код известен, связь работает круглые сутки. Набираешь и общаешься, сколько влезет.

— Ну… — мнется молодой Хранитель. — Он же все-таки член Совета, а я…

— Что – ты? — Фарлет с укоризной смотрит на ученика. — Червяк земляной, желтый, ничтожный и безголосый? Забыл, что я тебе говорил в самом начале? Мы все равны. Ни один Хранитель не стоит выше другого. Каждый действует самостоятельно, пусть и в общей системе, и каждый сам несет ответственность за свои действия. А член Совета… Это, знаешь ли, не привилегия. Это общественная нагрузка, то еще ярмо. Совет не властный орган, а говорильня. Предварительная обсуждальня, не более, — неожиданно он громко хохочет. — Слышал бы ты, как ругалась Суоко, когда я отказался войти в Совет. И эгоистом меня обозвала, и лентяем, и тупым валенком, не пекущемся об общем благе! Нет уж, такие разговоры не для меня. Послушать – завсегда с удовольствием, но участвовать!..

— Ведущая хотела ввести тебя в Совет? — настораживается Тилос. — Но ведь там только семь мест. Взамен кого?

Довольное выражение резко сходит с лица наставника.

— Соображаешь, однако… — непонятным тоном произносит он. — Но не слишком хорошо. Что, сам не догадываешься? Только заруби себе на носу: станешь болтать с Джао – ни слова о Суоко. Понял?

Как водится, улица оказалась темной и безлюдной. Как и случается, четверо подонков затащили в него девушку – с известными намерениями. Как и положено при фатальной невезухе, ему как раз сейчас повезло проходить мимо. Ну и, разумеется, у него так и не появилась возможность выбрать между героизмом и позорным бегством, поскольку банда его заметила и решила не оставлять лишних свидетелей. Что называется, срезал путь! Отличная завязка для детектива. Или, скажем, боевика в южном стиле. Все это пронеслось у Олега в голове за несколько мгновений, которые потребовались троим, чтобы догнать его недалеко от людной улицы. Олег попытался отмахнуться от одного из них дипломатом, но его ударили по затылку чем-то тяжелым, и мир взорвался тьмой.

Когда зрение сфокусировалось, потолок в перед глазами оказался, естественно, белым. Ну почему со мной всегда случаются такие неинтересные приключения? Как будто я персонаж скверного романа, автор которого начитался бульварной литературы и решил, что мордобой для меня – самое то. Бандиты в переулке вчера, озверевший алкоголик – полгода назад, подростки на мотоциклах – полтора года… Ну не герой я, не герой, когда же ты поймешь? Я простой ростанийский чиновник, звезд с неба не хватаю, начальство меня не любит, копаюсь себе в статистических таблицах… так что придумай для меня что-нибудь пообыденнее, такое, знаешь, будничное, вроде тугого кошелька под ногами…

Поток полусонного сознания прервали самым грубым образом. Двери палаты – одноместной, как с удивлением отметил про себя Олег – распахнулись, и в нее даже не вошел, а вдвинулся врач. Один из самых солидных врачей, которых ему доводилось видеть. На накрахмаленном до картонности халате, прикрывающем солидное брюшко, сверкал хромированный стетоскоп, а благородные седины увенчивало круглое зеркало с дыркой посередине, походящее на тарелку миниатюрной направленной антенны. За радиофицированным доктором вился сонм прекрасных гурий в медсестринской униформе и робко шествовал молодой врач – видимо, доверенный секретарь. Или у врачей не секретари, а ассистенты? За дверью же на секунду мелькнула черная форма Общественных Дел. Как видно, детектив продолжается, с тоской подумал Олег.

— Какой детектив? — удивился врач. Видимо, Олег произнес последнюю фразу вслух. А ведь до того, как попало по голове, со мной такого не случалось… — Я вижу, что вы все-таки пришли в себя. Как самочувствие?

— А что, не должен был? — вяло поинтересовался Олег. — В себя прийти, я имею в виду? Голова трещит. И подташнивает немного.

Врач сделал легкое мановение рукой в воздухе, и одна из сестричек скользнула к кровати. В Олегову руку воткнулась игла, и почти сразу перед глазами поплыло.

— Вы родились в рубашке! — казалось, врач изрекает только что открытую, но тем не менее вечную истину. — Если бы в момент удара вы не повернули немного голову, мы бы сейчас с вами не разговаривали, — он широко улыбнулся. — Сейчас с вами, точнее, над вами разговаривали бы патологоанатомы. А так, — он широко и плавно повел рукой, — гематома и легкое сотрясение мозга. Через недельку выпишем, и гуляйте на здоровье, если только там, — он многозначительно ткнул пальцем вверх, — позволят.

— Секундочку! — запротестовал Олег, плавая где-то на границе яви и сна. — Кто позволит? Почему? Где я? Что происходит?

— Вы во Второй больнице, в реанимационном отделении, — издалека прозвучал голос врача. — Подрывные элементы совершили на вас покушение, вы что, не помните? Сам Дровосеков Петр Казганович выступал по телевизору…

Голос утонул где-то в темноте.

Около кровати сидел Прохорцев, чему Олег даже не удивился. После столетия бреда, в котором торжественная физиономия врача плавно перетекало в лицо Шварцмана, размахивающего радиотелескопом в темном переулке, он не удивился бы даже инопланетянину с щупальцами и крылышками, парящему над кроватью. Прохорцев задумчиво разглядывал свои ногти под разными углами, как ювелир, любующийся игрой света на свежеограненном бриллианте. Олег кашлянул.

— А, с добрым утром, — Прохорцев вздрогнул от неожиданности, отрываясь от ногтей. — Выспался? Вот и славно. Голова как? — Он внимательно смотрел на Олега, так что тому вспомнилась их первая встреча в Бегемотовом кабинете. Хмырь. Тонтон-макут. Допросчик. Олег выпростал руку из-под одеяла и осторожно потрогал повязку на голове в том месте, где под бинтом нещадно чесалось.

— Больно, — поморщился он. — Хорошо ко мне приложились. Врач сказал, что я в рубашке родился. Слушайте, — он встрепенулся, — что он там нес про подрывных элементов, если только мне не приснилось? Не было никаких элементов, просто четверо сукиных сволочей девчонку насиловали. И что я в «двушке» делаю? Сюда же только особо приписанных…

— Стоп! — прервал его фальшивый тонтон-макут. — Что значит – не было подрывных элементов? Следственная группа СОД ясно установила: имела место засада на государственного чиновника с целью террора, нападавшие убиты в завязавшейся перестрелке, среди них опознаны зачинщики осенних студенческих беспорядков. Все четко и ясно. Тебя как национального героя, разумеется, поместили в самые лучшие условия. Сам, — он ткнул пальцем вверх, совсем как доктор накануне, — сказал, что в то время, как страна переживает временные экономические трудности, отдельные личности раскачивают общую лодку с целью извлечь для себя… Ну, и так далее, — Прохорцев подмигнул. — Это я тебя вкратце просвещаю о текущих событиях, чтобы совсем идиотом перед журналистами не выглядел. Ясна ситуация?

— Нет, — честно признался Олег. — Как можно раскачивать общую лодку с целью извлечения выгоды, если со всеми вместе потонешь? И вообще, что за бред? И когда Сам успел по ящику выступить? Сколько я тут лежу?

— Н-да, братец, — Прохорцев с сожалением посмотрел на Олега. — Видно, сильно тебе попало, раз соображать перестал. Тебя неделю без сознания держали. И еще подержат, сколько надо. Ша! — оборвал он слабую попытку Олега вставить слово. — Молодой еще, порядка не понимаешь. Неважно, что врач сказал и как ты себя в самом деле чувствуешь. Ты уже вписан в общую игру, попробуешь из роли выбиться – схлопочешь на полную катушку. На сей раз с гарантией. Знал, небось, на что идешь, когда к нам пришел. И насчет речухи Самого язык попридержи: важно не что, а как сказано.