Чтение онлайн

— Послушайте, — Лада сделала шаг вперед, наступила на обтрепанный край коврика, смутилась, отошла назад, — мы потеряли клубок, который должен привести нас к Ивану, и теперь не знаем, как к нему добраться. Вы нам поможете?

Гадалка легко встала, выпрямив ноги, взяла Ладу за подбородок, повернула ей голову, словно коню на продажу, высматривая что-то на ее лице.

— Путь предстоит долгий и непростой. Скажи-ка, царевна, что ты хочешь найти?

— Ивана. Спасти его от колдовства. Он уснул мертвым сном…

— Умолкни, — перебила ее гадалка. — Подумай хоть раз о себе. Ты печешься о царевиче, которого ни разу не видела, хочешь освободить Волка, а он, обормот такой, и в ошейнике может натворить дел, ты подбираешь бездомных собак и однажды целый год поливала засохший цветок в надежде, что он расцветет.

— А он и расцвел.

— Чего ты сама хочешь, царевна? — вздохнула женщина.

— Счастья, — пожала плечами девушка.

Гадалка взяла ее за запястья, будто щупая пульс, посмотрела в глаза, потом несмело улыбнулась, будто удивилась тому, что увидела, и снова опустилась на коврик.

— Счастье уже с тобой, — ответила она, собирая кости.

— В смысле? — не поняла Лада.

— Ты слышала. Твое счастье рядом с тобой.

Девушка недоуменно повернулась, посмотрела на Волка. Это что же, оборотень в старом свитере, который вечно ее подначивает, и есть ее счастье? Или малолетний богатырь с потрясающим телом, кудрявой челкой. Небесными глазками и привычкой ссылаться на народную мудрость к месту и нет?

— Рядом — это насколько рядом, если в километрах? — попыталась уточнить Лада. — Или в смысле, рядом — это значит, я скоро его найду?

— А дорога к Ивану? Укажи путь, — встрял Волк.

— Идите в Болотошки, — буркнула женщина, — раз вам так уж неймется. Туда тебе надо, царевна, чтоб гештальт закрыть. Вот еще, — гадалка подняла на нее глаза, темно-карие, словно у Беляша, ее зрачки расширились, — будь осторожна. За тобой ползет тень, ступает по пятам, раздваивается черными крыльями…

Лада вспомнила вчерашнюю сову и побледнела. Волк потащил ее за руку на улицу.

— И не верь никому, — бросила гадалка в спину девушке.

На свежем воздухе в голове у Лады прояснилось, и она вдруг поняла, что показалось странным — в палатке было тихо. Звуки ярмарки, из-за которых сейчас ей закладывало уши, не проникали через полотняный полог шатра, будто оседая в дорожную пыль. Лада повернулась, глядя по сторонам.

— Что ты вертишься, как юла? — спросил Волк.

— Куда она подевалась? Ее нет!

Шатер гадалки словно испарился. Только что был тут — неприметный серый треугольник среди по-клоунски ярких соседей, а теперь красно-белые полосатые шатры сдвинулись, не протиснешься.

— Значит, она сказала все, что должна была.

Волк совсем не удивился. Он махнул рукой Проше, и тот примчался к ним вместе с Беляшом. Над губой богатыря белели сахарные усы, он размахивал руками и рассказывал про дивную белочку, которая на спор разгрызала заморские кокосовые орехи. Волк равнодушно ковырял в зубе ногтем, а Лада внимательно смотрела на своих попутчиков. Нет, гадалка точно ошиблась. Может, для кого-то эти два кадра и будут за счастье, но уж точно не для нее.

Лада шла по ярмарке, отрешившись от гула толпы. Чего тут только не продавали! На прилавках россыпью лежали деревянные ложки, кокетливые шляпки, украшения из ярких бусин, перекрученных жгутами, висели цветастые платки, порхающие крыльями бабочки на ветру, в загонах тоскливо блеяли овцы — огромные комки спутанной серой шерсти с поникшими ушами, ржали лошади, мычали коровы, тараща грустные мудрые глаза. Торговки перекрикивали друг друга, дети путались под ногами, бывший муж грустил за прилавком, усыпанным столовыми приборами, собаки сворой бежали за Волком, норовя прихватить за пятку… Стоп! Лада повернулась. Бывший муж, Женя, которого она не видела уже три года с тех самых пор, как они развелись, и он обчистил ее квартирку, прихватив с собой все совместно нажитое имущество, а заодно и шкатулочку с украшениями Лады, стоял за прилавком, рассматривая свое отражение в блестящем черпаке. Лицо у него получалось вытянутое, унылое — совсем как тогда, когда Лада сказала о своем решении развестись.

Девушка оперлась о прилавок, с наслаждением глядя на то, как Женя поворачивается и профессиональная улыбка продавца меняется на застывший оскал. Он выпучил глаза, судорожно вдохнул.

— Привет, — сказала Лада. — Ложечки ты тоже у кого-то украл?

***

— Ладушка, милая, — сказал Женя, положив руку поверх ее ладони. — Я так рад тебя видеть! Я не могу поверить, что ты прошла весь этот путь, что судьба свела нас снова.

— Вообще-то это я ее привел, и не к тебе, — Волк сидел рядом с Ладой. С другой стороны от девушки устроился Проша, прижимаясь к ней упругим плечом. А напротив, через стол, на который миловидная кухарочка уже поставила запотевшую крынку с простоквашей и корзинку, умопомрачительно пахнущую свежим хлебом, на широкой деревянной лавке сидел Женя, демонстративно не замечающий Ладиных спутников.

— Ты чудесно выглядишь!

Девушка вытянула ладонь из-под мужской руки, заправила за ухо прядь волос, незаметно вынув засохшую сосновую иголку. Она попыталась сообразить — как сейчас выглядит. По всему выходило, что не очень. Вчера она привела себя в порядок в Крысограде, но после этого неслась сломя голову через пещеры, удирая от зубастых птиц, потом спала в лесу на пуховике, умывалась в реке и расчесывала волосы собственной пятерней. Вывод — Жене что-то нужно. Узнать бы — что?

— Твои волосы… Что ты с ними сделала? Блестят как золото! — елейным голосом продолжил тролль.

— А ведь он прав, — согласился Волк. — Помнишь, я вылил тебе на голову живую воду, ну, после того, как мы впервые проснулись вместе. На пользу пошло!

Женю от слов Волка аж перекосило, а Лада задумчиво накрутила прядь волос на палец — действительно, блестящие, крепкие, еще и завиваться стали на концах. Лада вспомнила, как протирала водой попу, саднящую после верховой езды, и понадеялась, что там действие воды будет другим — авось, целлюлит исчезнет.

— А ты, Женя, всегда к золоту неравнодушен был, — ответила Лада. Она вспоминала, что было в бабушкиной шкатулке, прихваченной бывшим мужем: сережки в форме золотых листиков, обручальное кольцо, несколько цепочек и браслетов, юбилейная серебряная монета, полученная в подарок от коллег.

— Я тролль, — чистосердечно признался Женя. — Золото — моя слабость. А еще — ты.

Проша насуплено молчал, зато Волк не лез за словом в карман. Он пододвинул к себе дымящуюся тарелку с блинами, которую кухарка поставила на стол, плеснул в чашку простокваши.

— А Баба Яга сказала, у тебя какая-то Кикимора. Статная, вроде, девка, кровь с молоком.

— Видела маму? — Женя стрельнул глазами в Волка, но обратился снова к Ладе. — Из-за нее мы и расстались. Помнишь, как мы поехали в свадебное путешествие, а она в это время сделала перестановку в твоей квартире? А помнишь, как она помыла пол твоим любимым платьем? А помнишь…

— Помню, — сухо перебила его Лада.

Женя хмыкнул, отпил простокваши прямо из кувшина, а Лада сидела и недоумевала, как могла когда-то так вляпаться. В таверне под названием «Дубовый пень» стоял приятный полумрак, и Женя выглядел немного иначе, чем под солнечным светом. Его кожа казалась серовато-зеленой, тень удлиняла и без того немаленький нос, под глазами пролегли круги. Зато плечи бугрились под полотняной рубашкой, и Женя один занимал такую же лавку, на которой они уместились втроем, хотя богатырю и приходилось сидеть полубоком.