Чтение онлайн

– Даг ничего тебе не говорил? – В голосе Лены сквозило удивление, она не сомневалась, что Нора все знает, и просто хотела посплетничать. – Почему он молчал? Я думала, он перво-наперво тебе и расскажет!

Нора поспешила закончить разговор. Ей хотелось выяснить, как выглядела та девочка, но она не сумела. И как ни странно, Лена ничего толком сказать не могла. Девочка не из их школы – вот все, что она знала.

Нора чувствовала себя так, будто получила пощечину. Какое вероломство! Она была оскорблена до глубины души. Выходит, Даг ни капельки ей не доверяет. Разве она это заслужила?

Вполне возможно. Она же всегда знала, что рано или поздно потеряет Дага. А со временем, безусловно, и Андерса с Карин.

Теперь место Норы займет Дагова подружка. И наверняка они полюбят ее куда больше. Ведь ее выбрал не кто-нибудь, но их сын, Даг. А Нору им просто навязали на шею – как хомут, от которого при всем желании не избавишься, сирота ведь, жалко ее.

Чем больше она размышляла, тем сильнее пугалась. Весь ее мир рушился. Надо смотреть правде в глаза, а не прятать голову в песок. То, чего она ждала и панически боялась, произошло наяву.

Она не могла заранее знать, как все произойдет, но предчувствовала, что причиной будет Даг. И боялась потерять его именно потому, что прекрасно понимала: этого не избежать. Хотя втайне надеялась, что ей хватит времени немного повзрослеть и справиться со всем в одиночку.

Самое ужасное, что никто ничего не говорит. Андерс и Карин наверняка в курсе дела. Но они люди деликатные. Никогда виду не покажут. Никогда ее не прогонят. Нет, этого бояться незачем. Она останется у них. Только вот в их сердцах для нее уже не будет места. Его займет подружка Дага. Свою любовь они отдадут этой девочке. А Нору будут опекать по необходимости, из чувства долга, и никогда даже не намекнут, как она, в сущности, всем мешает.

Наоборот.

Станут притворяться, что все по-старому.

Точь-в-точь как сейчас – они виду не подавали, хотя она понимала, что они не могут не знать. Эта их деликатность – вот что хуже всего. Она останется здесь, все будут прекрасно к ней относиться и решат, что ей невдомек, как обстоит на самом деле. Ведь и она тоже не рискнет обнаружить свои чувства, если они будут так себя вести.

Словом, возникнет заколдованный круг, из которого никому не выбраться.

Нет. Этому не бывать. Ей нужно исчезнуть. Уехать. Сбежать. И поскорее.

Если бы не усталость. Ужасно хочется спать, и совершенно нет сил. Она ведь простужена.

Надо хотя бы выздороветь, а уж потом думать об отъезде. Пока что она хорошенько все обдумает и прикинет планы на будущее.

С собой она ничего не возьмет. Уйдет, и все. Соберет лишь самое необходимое. Возьмет Сесилию и уйдет. Сесилию, куклу, ведь это единственное на свете, что по праву принадлежит ей одной.

Но куда им идти?

Может, к бабушке и дедушке?

Но если б они хотели, чтобы она была с ними, то, наверно, сразу и взяли бы к себе? Правда, дедушка находился в Америке, когда мама и папа погибли. А бабушка только плакала и ничего не могла делать. Вот и все, что знала Нора. Но ведь дедушка вернулся. Почему же они не захотели ее взять?

Они потеряли свою дочку. А Нора потеряла маму и папу. Казалось бы, такая утрата должна сблизить людей, способствовать взаимопониманию.

Но они никогда по-настоящему не разговаривали. Бабушка предпочитала обниматься и сюсюкать, а не говорить всерьез. Ну а дедушка? Почему он всегда держался в стороне? Он же любил Нору, она чувствовала. Хоть и не показывал этого так, как бабушка.

Нет, сейчас туда ехать нельзя. Да и что она им скажет? Что Даг завел себе подружку и поэтому она не может остаться у Андерса и Карин? Так не годится.

До чего же она устала, даже думать не в состоянии. Все время знобит, простуда упорно не отступает. И хочется спать – лет сто, не меньше.

Вместе с Сесилией она забралась поглубже под одеяло и то размышляла, то спала.

Несколько раз в дверь стучал Даг, но она не впустила его, сослалась на простуду и скверное самочувствие.

Это была правда, ей становилось все хуже. Поднялась температура, начался кашель – в школу не пойдешь. Как хорошо просто полежать в постели, больше ей ничего не нужно.

К завтраку, обеду и ужину она не выходила, Карин приносила еду к ней в комнату. И каждый раз Нора замирала от страха: вдруг Карин пришлет Дага? Но боялась она зря – дома Даг почти не появлялся.

Зато время от времени приходил Андерс. Серьезно, озабоченно смотрел на нее. Раз даже лоб ей пощупал.

– Выглядишь ты неважно. Как самочувствие? Вид у Андерса такой встревоженный. Ужасно думать, что это лишь по обязанности. У Норы перехватило горло, она с головой накрылась одеялом, чтобы он не заметил слез. Сейчас она могла разреветься от любого пустяка. Лучше б ему уйти.

Но Андерс не уходил, топтался возле кровати, неуклюже похлопывая по одеялу в том месте, где предполагал ее голову.

– Нора, милая… Жаль, что ты не хочешь с нами разговаривать.

Звучит так искренне. Почему же она не смеет поверить? Хочет, но не смеет. Надо успокоиться. И не выставлять себя на посмешище.

Минуту-другую Андерс ждал ответа. Потом ушел. А Нора дала волю слезам.

Как только она выздоровеет, они навсегда от нее отделаются. И притворяться им будет незачем.

Однако выздоровела Нора быстрее, чем думала. За одну ночь. У Карин было в запасе превосходное средство от кашля. И как-то утром Нора проснулась, чувствуя себя почти совсем здоровой.

Слишком уж быстро. Ей требовалось хотя бы несколько дней, чтобы подготовить свое исчезновение. Поэтому она решила притвориться, скрыть, что ей полегчало.

Нора чувствовала себя обманщицей, но свою роль играла хорошо. Мужественно изображала страдалицу, кашляла, но сказала, что, пожалуй, пойдет в школу.

Расчет оправдался. Карин оставила ее дома, в постели. С весенними инфекциями шутить нельзя. Если они затрагивают бронхи, необходима особая осторожность. Нора должна обещать, что не будет вставать с постели. Нора обещала.

Под вечер Карин неожиданно принесла пакетик мармелада.

– От Дага, – сказала она. – Он шлет привет и желает скорого выздоровления. Не хочет тебя тревожить, но просил предупредить, когда ему можно зайти поболтать.

Сердце у Норы ёкнуло от радости. Но она взяла себя в руки. Не надо обольщаться. Это еще ничего не значит. Обычная показная вежливость.

– Я тоже передаю ему привет и большое спасибо. Карин кивнула и присела на край Нориной кровати. Вид у нее был очень сосредоточенный.