Чтение онлайн

– Конечно, Азат. Вы хотели по поводу какого-то предмета поговорить?

– Да.

– Ну, ладно, подходите в Д-406.

Через несколько минут в комнату заскакивает рослый, крупного телосложения «студень» с рыжими, как у героя известного мультфильма, волосами, держа под мышкой кожаную папку светло-коричневого цвета.

– Здравствуйте, Игорь Владиславович!

– Здравствуйте, Азат. Вы какой предмет имели в виду?

– Я посчёт математики. Не за себя, а за своего друга. Ему даже допуск не ставят.

«Так!… Гипотеза вновь косвенно подтверждается. Остались ли еще в наше время “быдловизации всей страны” достаточно интеллигентные парнишки, не имеющие как минимум латентной гомосексуальности? И ещё почему, интересно, сейчас все те, кто намного моложе меня (а мне тридцать четыре), – вместо “насчёт” говорят “посчёт”?»

– Математика? А кто именно ее ведет?

– Азбаров.

– Гм-м… Впервые о нем слышу.

– Такой лет пятидесяти, с темными волосами, серьезный все время ходит, – дает мало о чём говорящую характеристику загадочному Азбарову мой бывший студент.

– Понятно, – улыбаюсь я, – но мне все равно как-то проблематично браться за ваш заказ, Азат. – Я ведь его совсем не знаю.

– Но вы же и тогда, когда вели у нас, брались за заказы посчёт тех, кого не знали, – резонно возражает мне Салахов.

– Да, но тогда были наши, факультетские кафедры. А тут математика: это сложно. Ну, ладно – давайте посмотрим. Получится – получится, не получится – значит, нет.

– Конечно! – вспыхивает багрянцем юный «голубь» – то ли исключительно от радости, что сможет помочь своему другу, то ли, плюс к этому, от неостывших чувств ко мне.

– Сколько у него? – спрашиваю я.

– Нисколько! – выпаливает рыжий-честный-влюбленный.

– Как это? Чтобы на «вышке» – и нисколько? А откуда же у некоторых доцентш там «БМВ» нестарой модели?

– У их потока он ни от кого не взял. И вообще о нем ничего такого не слышно.

– М-да… – (Чувствуется, что дело будет трудным.) – От вас тогда, дорогой вы мой, требуется вот что… – я чуть сдвигаю на столе, чтобы удобнее было писать, неубранный после Синельниковой лист бумаги, и вывожу «3000».

– Хорошо! У меня все с собой, Игорь Владиславович. Минуту!…

…Пока он копошится в своей кожаной папке, моя рука автоматически добавляет порцию «клубов дыма» на поверхности бумаги.

– Вот, возьмите, пожалуйста! – Салахов протягивает мне три свежие, как только что из Центробанка, зеленые купюры.

– Да, порядок, – так же быстро, но не без изящества, как и в случае с Синельниковой, прячу я деньги в глубине внутреннего кармана. – Как у него фамилия, у вашего друга?

– Авхадеев. Арслан.

– А группа?

– ДПМ-3-04.

– У вас теперь билайновский номер, Азат? Раньше вроде «Волинком» был, как и у меня.

– Да! С друзьями по нему удобнее общаться, – поясняет он, и на его лице снова появляется румянец.

– Ну, ладно, хорошо. Когда он бывает в университете, этот Азбаров?

– По вторникам всегда бывает с десяти до часа. Вроде и сегодня у него что-то есть, но я точно не в курсе.

– Отлично. Я тогда схожу сегодня. Если что-то будет – перезвоню или пошлю эсэмэс.

– Ага! Буду на связи. И еще, Игорь Владиславович… – Салахов мнется с ноги на ногу. Стесняется, однако!…

– Что, Азат? – почти ласково осведомляюсь я.

«Что же ты еще хочешь спросить, милый? Уж не пригласить ли меня куда-нибудь?»

– Есть еще один мой друг. Ему тоже нужен зачет по математике. У Калимуллина.

«Бог ты мой! Ну, прямо служили три товарища! Точнее, учились».

– Калимуллина я тоже не знаю, Азат, – говорю, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – Какой он из себя?

– Старик уже совсем, лет семьдесят точно есть, маленького роста, ходит еле-еле – семенит, можно сказать.

«Ух, какое слово-то ты ввернул, приятель! Сразу видно, начитанный. Ты его, это слово, вставил потому, что вообще литературную лексику хорошо знаешь, или потому, что оно у тебя с понятием «мужское семя» ассоциируется?»

– Ну, теперь придется записать. Двоих могу и забыть… – Я достаю из сумки блокнот с видом Парижа и прикрепленной к нему ручкой «Chateau de Puilaurens». Ручка – трофей индивидуального тура в район Южной Франции, где, как орлиные гнезда, разбросаны по Пиренеям катарские замки (почти все, кому говоришь о них, считают своим долгом схохмить – «Татарские?»). – Фамилию и номер группы его скажите, Азат.

– Таганов Антон, ТСП-2-05.

Довольно небрежно – не потому, что понтуюсь, а потому, что всегда пишу, как зверь лапой – чиркаю фамилии и группы двух друзей-партнеров моего бывшего студента вместе с фамилиями их преподавателей. В принципе я все подобные вещи запоминаю, но мало ли что? Случись, не дай Бог, какая-нибудь стрессовая ситуация, и тогда любая не самая важная информация вполне может вылететь из головы, а похожих названий групп и фамилий у нас (и не только у нас) в универе выше крыши.

– Ладно, Азат! – я с шумом захлопываю блокнот и убираю его обратно в сумку. – Попробуем. Ничего не обещаю, но попытка – не пытка. Да, и еще… – я делаю красноречивый жест пальцами.

– Да-да, конечно, вот – возьмите, Игорь Владиславович! – Салахов достает из кармана рубашки и протягивает мне еще три зарисовки памятников Ярославу Мудрому.

– Ага! – довольно киваю я, убирая «Мудрых» в положенное им пристанище для мелких доходов. – В общем, созвонимся или спишемся, Азат. Начну сегодня.

– Хорошо, Игорь Владиславович, спасибо большое. – Салахов улыбается так, словно услышал что-то особенно приятное. С чего бы? Может быть, слово « спише мся», то есть «напишем друг другу эсэмэски в случае необходимости», у него ассоциировалось с выражением «будем спать вместе»? Нет, это я что-то уже сам накручиваю лишнего. Просто парень воодушевлен тем, что сможет выглядеть молодцом перед своими бой-френдами. И плюс к этому просто рад меня видеть…