Чтение онлайн

Волков вышел из дома и огляделся: пустынно, ни души на улице; пошатал дверь — ремонтировать надо. Потом снова подумал о шхуне. Ленка говорила, что любит шхуну еще и потому, что она, как сказочный корабль, развозящий людям счастье, пришла на их остров — и все изменилось, все стало другим, таким, каким не могло быть без этой шхуны. «Сказочный корабль». Ленка была наивной девчонкой, больше Волкову не доводилось быть знакомым с такими: женщины, которых он знал позже, были практичными и расчетливыми.

Посмотрев в одну сторону улицы, потом в другую, он пошел к ее дому и вскоре остановился перед бревенчатой, вросшей в землю избой. Волков посмотрел на знакомую дверь, на медную пластину с песцом, пробитую пулей. Постучал и, уже понимая, что никто не отзовется, вошел в дом. В лицо пахнуло застоявшимся духом давно покинутого людьми жилья.

— …Взяли, мужчины! И — раз, и два-а-а! — послышалось с улицы.

Окинув взглядом черные, прогнившие доски пола и потолка, голые, в лохмотьях отставших обоев стены с торчащими ржавыми гвоздями, Волков вышел на улицу, по которой несколько мужчин волокли нагруженную ящиками и мешками телегу. Все там были, кого Волков видел на берегу океана. И парень с челкой, жующий теперь не хлеб, а сухую рыбину, и взмыленный рыжеусый капитан «Кайры», еще двое мужчин и Мать, упирающаяся в задок телеги. Значит, так и не поймал Толик лошадь, подумал Волков, спускаясь с крыльца и тоже хватаясь за оглоблю.

— Переговорить мне с тобой надо, — сказала Мать, когда они, подкатив телегу к магазину, разгрузили ее. — Будет у меня сегодня дружеский ужин, так ты подгребай.

— Не буду я строить пирс.

— Прикинь хоть, сколько бревен нужно. Ну и прочего. Кстати, меня звать Анна Петровна.

— Ну вы и цепкая! — засмеялся Волков. — Я ведь не строитель. Сколько? Да штук шестьдесят, пожалуй. Тридцать на одну сторону, тридцать на другую да пяток — в торец. Ну скобы, конечно, нужны, а потом вали посреди них камень.

— Жду, — сказала женщина. — Сделай чертеж и напиши все на бумаге. — Ладно. Все сделаю, Анна Петровна, — сказал он, нехотя подчиняясь воле этой женщины.

Вернувшись в дом и побродив по кухне, Волков сел у окна. Отсюда было хорошо видно все: океан, скалы, подступившие к воде, бухту. Пароход уже ушел, лишь над горизонтом стлалась лохматая полоска дыма. «Ленка самой первой поднялась на шхуну», — подумал Волков и легко представил себе события того шумного дня, когда «Актиния» бросила якорь у берега острова Больших Туманов.

Возбужденные, еще не остывшие от борьбы с ветром и парусами, Валерка Волков, Борис и Сашка, облокотившись о планшир фальшборта, жадно курили, передавая друг другу папиросу, и с интересом глядели на приближающиеся вельботы и шлюпки. Засмеявшись, Сашка показал на один из них — в вельботе было полно ребятишек, одетых в меховые куртки и такие же штаны. Издали они были похожи на медвежат. А на корме вельбота стояла девушка. Она тоже была в меховой, расшитой бисером и гарусом курточке. Одной рукой девушка держала румпель, а другой поправляла тяжелые, густые волосы. Валера залюбовался: хороша! Учителка, что ли?

«Чертовски симпатичная девчонка, — сказал Сашка, толкнув Валеру в бок. — Что скажешь, Волк?» Они вечно спорили друг с другом. Валере многое не нравилось в Сашке: и то, что он был на шхуне боцманом, хотя и пришел к ним в Петропавловске, и потому, что постоянно хвалился своими многочисленными победами над представительницами слабого пола и что умел вязать особый, «пиратский» узел, который Валера никак не мог осилить. И поэтому из духа противоречия Валера, стрельнув окурком за борт, сказал: «Ничего в ней особенного нет». Сашка вознегодовал: «Во-первых, не замусоривай акваторию этой бухты! — сказал он. — А во-вторых, погляди, какие у нее глазищи! Скажи, ты видел у какой-нибудь девчонки такие глаза?» Нет, Валера никогда не видел таких черных-пречерных, как палубный вар, глаз и таких волос, и вообще девушка действительно была очень хороша собой. Ого, она теперь рулит ногой! Поправляя волосы руками, островитянка придерживала румпель коленкой. И все же он сказал; «Обыкновенная, друг мой, Летучая Рыба, девочка, обыкновенная». И тогда Сашка сообщил: «Ну что ж, если на нее никто не претендует, то займусь-ка ею я». — «Но отчего же ты? — опять из желания поспорить возразил Валера. — В общем-то она ничего. К тому же я ее первым заметил». Сашка засопел и сказал: «Спорю, что девчонка будет моей». Валера возразил и протянул Филину руку: «Нет, моей. Держу пари. Боб, разбивай», Борька поглядел на них, хотел что-то сказать, он был очень умным парнем и вечно что-либо изрекал, но тут промолчал и разнял спорящих.

Вельбот, в котором была девушка, быстро приближался, и Валера с интересом следил за ней. Вот она, наклонившись, выключила двигатель, вельбот мягко стукнулся о борт, и ребятишки с воинственными криками полезли на шхуну по двум штормтрапам.

«Здравствуйте! Я — Лена», — сказала девушка, легко спрыгивая на палубу с планшира. Она протянула узкую крепкую ладонь; Сашка как-то замешкался, и Валера оказался возле девушки первым. Держа ее руку, он с интересом вглядывался в смуглое матовое лицо с веселым и большим улыбающимся ртом. «Я целую неделю провалялась во-он там, над обрывом! — рассказывала девушка, резким движением головы отбрасывая волосы с лица на спину. — И все боялась: а вдруг шхуна не придет? И вдруг вижу! Это я весь поселок подняла на ноги. Побежала, кричу: „Шхуна идет, шхуна!“»

Улыбаясь, Валера слушал ее звонкий голос, а когда она смолкла, произнес: «Здравствуй, бронзоволицая сестра моя! Черт побери, мы мчались на всех парусах…» Отлучившийся на миг Сашка начал оттирать его плечом, сказав при этом: «Матрос Волков, немедленно к капитану. Он вызывает вас». Валера отпустил руку Ленки, отошел, злясь на капитана, и услышал, как Сашка начал «травить»: «Разрешите представиться? Боцман этого прекрасного „выжимателя ветра“, моряк из клана „Летучей Рыбы“ Алекс Филинов. Валера, — повторил он, — я же сказал: к капитану!» Ну Мартыныч! Нашел время вызывать! А Мартыныч пил чай вприкуску. Нет, он не вызывал Волкова, но уж если тот пришел, то пускай-ка возьмет швабру да еще разок как следует протрет палубу в кают-компании и штурманской рубке. Да и медяшку слегка подраит. Чтобы все сияло огнем. Чертыхнувшись, везде и так все сияло, Валера побежал за ведром и шваброй. Ну конечно, Филин уже отвел девушку в сторонку, отослав куда-то и Бориса, и трепался теперь, показывая на мачты и такелаж.

Подходили все новые и новые вельботы, толкались на палубе люди, бегали друг за другом и лазали по вантам ребятишки, лаяли собаки. Двух или трех лохматых зверюг островитяне привезли с собой. Показав ухмыляющемуся Сашке кулак, Валера схватил швабру. «Куда же вы делись? — услышал он вдруг голос девушки. — Постойте же!» Валера пошел медленнее, буркнув: «Мне не до болтовни, как некоторым, — работа». Скрестив руки на широкой мускулистой груди, Сашка сказал: «Он у нас страшно любит работу, он даже спит со шваброй». Лена поглядела на него, потом на Валеру и попросила: «А можно и мне пойти с вами, Валера? Послушайте, дайте мне швабру, и я так надраю палубу!» Физиономия у Сашки вытянулась. «Элен, мы же собирались совершить увлекательную экскурсию на фок-мачту. А потом…» — обиженным тоном начал он, но девушка громко засмеялась, выхватила у Валеры швабру и крикнула: «Потом, все потом, Летучая Рыба!»

Разозлившийся Сашка уехал на берег. Вечерело. Вскоре и островитяне отправились по домам. Решил немного размять ноги на суше Мартыныч, отправился с ними и Борька. Стихло все на судне. Конечно же, и Валерка бы умчался на остров, но была его вахта, и он не мог покинуть шхуну. Отправив ребятишек, осталась на судне и девушка. Нет, она не учительница, просто любит возиться с малышней, вот они к ней и липнут. Узнав, что шхуна только что пришла из зарубежного рейса и что он, Валера Волков, побывал и в Гибралтаре, и в Калькутте, и в Сингапуре, Ленка потребовала, чтобы он ей все-все рассказал. И, облокотившись о планшир, дымя душистыми сигаретами «Кемел», несколько пачек которых хранилось в его чемодане, он рассказывал ей и про обезьян, живущих на гибралтарской скале, и про мели, известные у моряков как «пожиратели кораблей», и про жару в Индийском океане, когда кажется, прикуривать можно от любой железной детали судна.

Они ходили по опустевшей палубе, спускались в машинное отделение, поднимались в тесную штурманскую рубку, и Валера показывал толстенные лоции, морские карты и приборы. С горящими глазами и возбужденным румянцем на щеках Лена слушала его затаив дыхание. А потом они поднялись на палубу, и Волков начал торопливо работать шваброй: островитяне намусорили, и надо было до возвращения Мартыныча все привести в порядок. Тут и Лена стала ему помогать. Сбросив ботинки и отвернувшись, она отстегнула чулки, сняла их и, подоткнув юбку, схватила вторую швабру. Отводя глаза от ее крепких голых ног, Валера таскал воду, окатывал палубу и желал лишь одного: подольше бы не возвращались с берега моряки…