Чтение онлайн

– Но в конце концов обман раскрылся, – напомнил Франц, – и она вышла замуж за короля. Разве ты бы такого не хотела?

– Выйти за короля? – удивилась она, чувствуя, как к ней возвращается прежний тон. – Ну, смотря, что он за человек.

– Очень хороший ответ, – заметил Франц, и она посмотрела на него, приподняв брови и изо всех сил стараясь не выдать, насколько её волнует его мнение.

– Вы правда так считаете? – спросила она с явным сарказмом, и он лишь рассмеялся.

Купив на рыночной площади бумагу и конверты, он настоял, что понесёт её корзину, и пока она бродила по зеленному рынку на Университетплатц, выбирая картофель и лук, она, как ни странно, чувствовала себя его женой, хотя раньше ей казалось: она не может себе представить, каково быть в браке. Когда они вернулись в дом на Гетрайдегассе, он коснулся её пальцев своими.

– Спасибо за компанию, – просто сказал он, и Иоганна смогла только кивнуть.

Теперь он жил с ними уже месяц, и они собрались на Унтерсберг. Как-то утром, когда она, как обычно, принесла кофе, он вновь незаметно дотронулся до её пальцев, забирая чашку, и спросил, как она смотрит на то, чтобы отправиться в поход. На миг она осмелилась подумать, что он приглашает её одну, но отец тут же с радостью принял предложение:

– Да, да, конечно, надо собраться, пока совсем не похолодало. Хедвиг устроит нам пикник! Какая прекрасная идея, Франц! Правда, Иоганна?

Франц искоса бросил на неё взгляд, который показался ей многозначительным, и она, покраснев, ответила, глядя не на отца, а на Франца:

– Да, папа, отличная.

Они в хорошем настроении вышли в путь от близлежащей деревни Гродиг. Отец взял с собой верную спутницу – старую трость, которая была с ним в тот день, когда он встретил Хедвиг, пасущую коз. Биргит шла рядом с ним, Лотта – в ногу с матерью. Сперва она несла корзину для пикника, а потом Франц её забрал, поклонившись с забавной учтивостью.

Иоганна позволила себе отстать от остальных, чувствуя женской интуицией, хотя и не зная, что обладает е., что Франц пойдёт рядом с ней. Они прилично отстали от остальных.

– Прекрасный день, не правда ли? – спросил он, окинув её смеющимся взглядом искоса.

– Да. – Она тут же почувствовала, как краснеют щёки. – Как вы находите горы, герр Вебер?

– Конечно, ты уже можешь называть меня на «ты» и просто Франц.

– Франц, – повторила Иоганна, изо всех сил желая, чтобы румянец сошёл с её лица. Она чувствовала себя неловкой школьницей и в то же время нудной старой девой. Ей трудно было понять, на кого она больше похожа, но выглядела она глупо, это уж точно, и эта мысль была невыносима.

– При виде них у меня перехватывает дыхание, – он произнёс эти слова, глядя на Иоганну, и она вспыхнула ещё сильнее. Он смеётся над ней или в самом деле так думает? Она боялась слишком поверить в его доброту, в тёплое восхищение, которое слишком часто видела в его глазах, и всё же ей очень этого хотелось.

– Легенда гласит, что под горой Унтерсберг скрывается сам Карл Великий, – сказала она, не придумав ничего умнее, – и ждёт, когда начнётся битва с Антихристом.

– Тогда, думаю, он скоро дождётся, – сухо заметил Франц, – потому что Антихрист уже появился.

– Ты имеешь в виду Гитлера?

– Разумеется.

– Знаешь, очень многие зальбуржцы им восхищаются, – неохотно признала Иоганна. – И вообще многие австрийцы. В газетах много об этом пишут. – Лишь на прошлой неделе в «Зальцбургер Фольксблатт» появилась статья под названием «Гордость Германии», и, конечно, она была направлена против евреев.

– Да, я знаю, – мрачно и печально ответил Франц и обвёл взглядом далёкие горные пики. – В Вене всё то же самое, если не хуже. Иногда кажется, что весь мир сошёл с ума.

– Ты поэтому уехал?

Он окинул её быстрым, изучающим взглядом.

– Разве отец тебе не сказал?

Она покачала головой.

– Нет, он не объяснил, почему ты здесь.

Он помолчал, будто собираясь что-то ответить, но лишь пожал плечами.

– Ну, неважно.

– Биргит говорит, ты понятия не имеешь о часах, – внезапно выпалила Иоганна, и Франц рассмеялся. – Неужели так и есть?

– Так и было. Но, надеюсь, за эти несколько недель я кое-чему научился. – Он вновь улыбнулся ей. Судя по всему, к нему вернулось хорошее настроение, и он шутливым и в то же время доверительным тоном спросил: – Ну а ты, Иоганна? Чего ты хочешь от жизни?

– От жизни?

– Часы ты, как я понял, чинить не хочешь.

– У меня нет к этому способностей. Но да, не хочу.

– А что тогда?

Она пожала плечами, смущённая его вопросом и тем, какие возможности за ним стояли.

– Одно время я надеялась пойти на курсы секретарей, – поколебавшись, ответила она. – Но это оказалось невозможно.

– На курсы секретарей! – изумился Франц.

– Ну да, чтобы потом работать в конторе.

– Печатать унылую переписку нудных клерков? Вот уж зря потраченное время.

– Мне так не кажется, – ответила она, чуть обидевшись, и он рассмеялся и взял её за руку. Иоганна ему позволила, и по всему её телу пробежала дрожь. Хотя они оба были в перчатках, она чувствовала сквозь шерсть тепло его кожи, как волны электричества.

– Я имею в виду, что ты хочешь совершить? – продолжал Франц. – Не что-то простое и заурядное. Что-то настоящее. О чём ты мечтаешь? Ты хотела бы путешествовать? Увидеть мир? Поступить в университет? Прокатиться на верблюде?

– На верблюде? – повторила Иоганна, чувствуя, как в ней вскипает смех. – Нет, конечно.

– Ну а что тогда? – Он внезапно повернулся к ней и впился взглядом в её лицо, по-прежнему держа её за руку. Во рту Иоганны пересохло, голова бешено закружилась. Она знала, о чём мечтает, но не могла сказать этого Францу. Я хочу, чтобы ты всегда смотрел на меня вот так, держал меня за руку, целовал меня…

– Я… я не знаю.

– Не принимается, – Франц покачал головой и чуть сжал её руку. – Ты должна что-то придумать.

– Я всегда хотела побывать в Париже – сказала она наконец. – Увидеть Эйфелеву башню. У папы есть её фотография, и она кажется мне такой… современной. Он был там в юности, ещё до того, как женился на маме.

– Париж, – задумчиво повторил Франц. – Что ж, пусть будет Париж.

Она рассмеялась над тем, сколько уверенности было в его голосе.

– Ты что же, махнёшь волшебной палочкой, и я там окажусь?

– К сожалению, у меня нет волшебной палочки, но однажды мы отправимся в Париж. Я обещаю.

Она покачала головой, смущённая его тоном и словом «мы».

Они замедлили шаг, потом вообще остановились в живописном месте, откуда открывался вид на деревню, раскинувшуюся далеко внизу, как густо-зелёное волнистое море, и неровные пики заснеженных гор, окаймлявших яркий горизонт.