Чтение онлайн

Посреди этой большой комнаты на почетном месте стояла машина для боронования Раи Горской. Машина помещалась на отдельном столе и была снабжена надписью:

Кроме того, к машине была прикреплена на шнурке тетрадь Раи с сочинением на свободную тему, под заголовком «Моя мечта», и с красной отметкой учительницы «отлично».

Это было сделано по предложению бородатого инструктора Макарова, который уже выздоровел и теперь удовлетворенно расхаживал по комнате, рассматривая работы своих учеников, начиная с электрического зайца-барабанщика десятилетней Люды Новак.

Покончив со своими кораблями, Мишка Гольфштрем привел сюда Валю и Эдуарда Кондитера, чтобы показать им машину Раи. Валя уже оправился от конфуза и хотел было снова начать свое «вот у нас в Ленинграде», но заметил, что на него никто не обращает внимания. Все внимание его спутников было поглощено новыми гостями, только что появившимися на выставке. Их было четверо. Это были уже немолодые мужчины с орденами и видом своим сразу внушавшие уважение. Среди них был и дед Вали — профессор Кранцев, дружески разговаривавший с плотным человеком в сером костюме.

Валя был здесь единственным, кто не знал этого человека в сером костюме.

Это был секретарь областного партийного комитета и старый приятель всех пионеров и октябрят, называвших его не товарищем Федоровым, а, как доброго знакомого, по имени и отчеству — Александром Ивановичем.

Кроме профессора Кранцева, вместе с Александром Ивановичем пришли проведать юных техников директор тракторного завода и помощник Александра Ивановича — высокий человек в военном костюме.

Гости осматривали выставку, и машина Раи Горской сразу привлекла их внимание.

— А это что? — спросил Александр Иванович, останавливаясь у стола с моделью.

— Машина для боронования, — пробасил подошедший к гостям Макаров. — Вот видите, надпись. Если хотите, могу вам рассказать об этой машине подробно. Она сделана у нас на технической станции при тракторном заводе.

— А что это значит? — снова спросил секретарь, взявшись за тетрадь с сочинением.

— Это то, с чем пришла к нам девочка захотевшая сделать свою машину к тридцатой годовщине Октября. Это ее школьное сочинение.

Гости обступили модель и стали ее осматривать со всех сторон. Один из них читал вслух сочинение, другие поднимали машину вертели колеса, от которых тянулись цепочки к боронам, и смотрели, как поднимаются и встряхиваются эти маленькие бороны, рассматривали, как сделаны отдельные детали машины, в частности те самые зубцы для борон, над которыми столько мучилась Рая.

— Вот смотрите сами, вряд ли мне нужно что-нибудь добавить, — заявил инструктор. — Скажу только, что все это она сделала самостоятельно, без моей помощи, а самую трудную часть машины — передаточный механизм — даже во время моего отсутствия.

— Здорово! — сказал заметно заинтересованный секретарь.

— Да, весьма возможно, что девочка талантлива, — согласился директор. — Скажите а сколько ей лет? — обратился он к инструктору.

— Четырнадцать, — ответил торжественным басом Макаров.

Тогда директор обернулся к Кранцеву и сказал не без иронии:

— Смотрите, профессор, четырнадцатилетняя девочка сделала такое, до чего не додумались даже конструкторы вашего института.

Профессор был задет: он не допускал насмешек ни над собой, ни над Институтом сельскохозяйственного машиностроения, которым руководил. Однако на этот раз директор был прав, спорить с ним не приходилось, и профессор только нахмурил брови.

— Ну что ж, значит, ей повезло. Открытия и изобретения — вещь прихотливая. Вспомните, что сделал юрист Коперник для астрономии или другой юрист, Авогадро — для химии.

— Какой там! Коперник! — засмеялся директор. — Взгляните, как все это просто и остроумно.

— Тем более. Простота — это достоинство, и очень важное, — уже явно рассердился профессор.

— Подождите, а где же изобретательница? — прервал Александр Иванович разговор, принимавший явно неприятный оборот. — Где же она? Я обязательно хочу с ней познакомиться. Давайте ее сюда!

— Что-то ее не видно, — ответил инструктор и подозвал Мишку, стоявшего неподалеку со своими приятелями.

— Где Рая Горская? — спросил он у навигатора. — Ты ее не видел?

— В школе была, а сейчас, наверное, дома. Скорей всего шьет что-нибудь или моет — вы же знаете этих девчонок! — насмешливо хмыкнул носом Мишка.

— Шьет, говоришь? — спросил секретарь. — А ты что делаешь?

— Корабли, пароходы, яхты… В соседней комнате стоит мой электроход «Ленинград» и флагман броненосец «Гольфштрем», — быстро ответил Мишка, польщенный вниманием Александра Ивановича.

— Это в честь теплого течения он так называется? — улыбнулся секретарь.

— Нет, по прозвищу, данному мне в школе. Меня зовут Мишка Гольфштрем, — гордо заявил рыжий навигатор.

— Хорошо. Давай полюбуемся твоим броненосцем, раз уж он носит такое хорошей имя, — продолжал секретарь. — А пока что, будь любезен, расскажи Николаю Петровичу, — указал он на своего помощника в военном, — как разыскать эту самую девочку Раю Горскую. Мы попросим Николая Петровича быстренько съездить за ней и привезти ее сюда.

— Я могу показать, где она живет, — вызвался Эдуард Кондитер, стоявший около. — Мы с ней соседи по даче.

— Хорошо. Поезжайте за ней вдвоем и возвращайтесь как можно скорее, — легонько подтолкнул Эдуарда к военному Александр Иванович.

Ночные похождения не прошли для Жени даром. Она простудилась и теперь сидела в кровати с завязанным горлом и играла со своими куклами, бархатными курами и медвежатами. Чувствовала она себя совсем не так плохо и, конечно, охотно отправилась бы гулять, если бы ее только пустили.