Чтение онлайн

– Кто ты? – трепеща в который раз повторила она, не смея даже моргнуть от охватившего ее ужаса.

– Я – тот, кто научит тебя уму разуму, Наоми Киёмидзу. Запомни это.

– Я не боюсь…. – в слабой попытке защититься, дернулась куноити.

– Боишься, еще как боишься, лгунишка. – Хрипло прошипел Мадара. Его низкий, приглушенный маской голос действовал на нее парализующе. И все бы ничего, если бы в какой-то момент удерживающие ее руки не сменили место дислокации – пытливо заскользили вниз по округлостям ее груди, вызывая дрожь во всем теле.

– Прекрати! – отворачиваясь, закричала она, доступная добыча в его руках.

Хриплый смех прозвучал где-то над самым ухом, подведя черту всем ее чаяниям.

– Не правильно Наоми…. Не так…. – прошептал Мадара, в противовес мольбам куноити жёстко прижимая ее к себе. – Нежнее, мягче, горячей….

Керамика маски коснулась щеки куноити, и она вздрогнула. Мощный сексуальный импульс, исходящий от него, приводил ее в ступор. Она застыла, понимая, что не зря реагирует подобным, нехарактерным образом и тогда перестала бояться.

– Чем ты накачал меня?

И снова смех….

Мадара отстранился, и, взяв лицо девушки за подбородок, повернул его к себе.

– Не столь важно чем, Наоми, а для чего….

Алые, чуть подрагивающие губы манили его. Он мечтал о них. И пальцы, словно следуя его мыслям, сами собой отыскали желанные уста, заскользили вдоль чувственного контура.

– Для чего же? – скорее прочел в глазах девушки, нежели услышал он ее немой вопрос, ответ на который придумал давным-давно.

– Для того чтобы спасти тебя от себя самой.

– Не понимаю….

– Сейчас поймешь.

Сокращая дистанцию вновь, он склонился над ней, приподняв маску….

Куренай с сомнением и клокочущем внутри недоверием смотрела на лежащую в постели девушку, в расслабленных чертах которой сквозило наследственное сходство с пропавшей наемницей.

– Думаешь, мы поступили правильно, поместив ее в клинику, Какаши? – поделилась она сомнениями с дзенином, который словно тень, застыв у окна, с отсутствующим видом глядел куда-то вдаль. – Не разумней ли было передать Тенши Киёмидзу в распоряжение АНБУ? Все же она работала в связке с акацуками и вполне возможно может быть посвящена в их планы касательно хвостатых. Знаешь, она не вызывает у меня доверия. От нее можно ожидать всего что угодно.

«Как и от ее сестры» – мысленно дополнил Какаши, складывая руки на груди, просто потому что не знал куда их деть. От беспокойства он не находил себе места и находясь в палате общего режима в обществе коллеги ему с трудом удавалось сохранять видимое спокойствие.

Наоми пропала. Она просто исчезла с поля боя, и никто из присутствующих там на тот момент не заметил этого. Куноити будто сквозь землю провалилась, не оставив и следа.

Что с ней случилось, он не представлял. Но мысли о том, что девушка добровольно покинула поле брани, оставив сестру, которую только-только обрела, в голове дзенина не возникало. Не в характере Наоми убегать от трудностей. Он хоть и знал ее сравнительно недавно, уже успел немного изучить.

Помимо этого Какаши смущало еще одно обстоятельство. Не являлось ли вторжение акацук в Коноху специально спланированной акцией, носящей под собой цель выманить Киёмидзу из расположения скрытой деревни? Слишком все выглядело подозрительным. Взять, например, то обстоятельство, что почти сразу после исчезновения Наоми и прибытию подкрепления, нукэнины спешно ретировались.

– Мне понятны твои опасения, Куренай. Я и сам их отчасти разделяю, однако…. – монотонно изрек дзенин, приложив ладонь к запотевшему стеклу. Почему-то в этот момент ему с особой отчетливостью вспомнился момент, когда в один из будних дождливых дней, заглянув к Куренай на огонек, он застал Наоми дома одну. Она сидела у окна точь-в-точь как он сейчас и водила пальцем по стеклу. И что его особенно поразило тогда, это то, как словно по волшебству ожившие капли, следовали за ее движениями, то собирались в кучу, то рассыпались, образовывая причудливые узоры, диковинные цветы и формы. Тогда он понял, насколько талантлива и ранима эта девушка, спрятавшая под каркасом непробиваемости нежное сердце.

– Однако ты переживаешь за нее, ведь так? – догадалась куноити.

Какаши оглянулся.

– Киёмидзу в альянсе с Листом. В наших интересах, чтобы с ней ничего не случилось.

– Союзник – это верно, – согласилась женщина. – Что, впрочем, не помешает Совету бросить ее на произвол судьбы.

– То есть?

– Ты не слушал о заявлении Данзо на прошедшем слете Совета? – удивилась было Куренай, но вспомнив, тут же поправилась. – Ах, да, тебя же тогда не было в городе. Ты прочесывал окрестности в составе АНБУ…. Так вот, если коротко, то он вынес на рассмотрение Совета вопрос о прекращении поисков Наоми Киёмидзу, так как не считает приоритетным для Конохи поиски какой-то преступницы. По его мнению, изначально союз с Киёмидзу нанес под собой угрозу репутации Листа.

«Подлец!» – сжал кулаки Какаши. Его спокойствие как ветром сдуло.

Химура Данзо в обществе славился своим радикализмом. Но здесь, пожалуй, он перегнул. Наоми многим рисковала, пойдя на союз с Листом, и честно выполнила все взятые на себя обязательства. Что нельзя было сказать о Конохе. Пятая страховалась и до последнего тянула с допуском в квартал Учиха, в итоге Наоми так туда и не попала.

И теперь в довершении всего они хотели обречь ее на верную гибель?! А ведь это действительно было возможным, окажись Наоми в руках бывших соратников.

Но жертвуя Наоми и заполучив в руки Тенши Киемидзу, не намеревались ли Старейшины взыскать с действующей приспешницы акацук все причитающиеся долги, которые не смогли вытрясти из старшей? Вполне вероятно. В таком случае ставка Данзо была ему более чем понятна. Раненая Тенши – легкая нажива в руках такого изощренного метра….

– А что Пятая? – спросил Хатаке, еще лелея в душе надежду, но после слов Куренай и она угасла.

– Как не странно, в данном вопросе они в кое-то веки пришли к общему знаменателю. Цунаде-сама отозвала поисковые отряды и отдала приказ изолировать пленницу до выяснения обстоятельств…..

====== Часть 48 ======

Гудящая тишина заполонила каждый свободный сантиметр просторной, одноместной палаты местного госпиталя, в которую поместили раненную наемницу. Коноховцы удалились, так и не прознав о том, что в течение всего их разговора, куноити претворяясь спящая, жадно хватала долетавшие до нее слова, способные так или иначе пролить свет на обстоятельства, в которых она очутилась.

Тенши была неподвижна. Не дрогнули закрытые веки, и ясный взгляд зеленых глаз не узрел тусклых сумрак уходящего дня. На застывшем, обескровленном лице, усеянном россыпью мелких и глубоких ссадин, не шевельнулся не единый мускул. Пышная, перебинтованная грудь мерно вздымалась в такт ритмично пищащему аппарату жизнеобеспечения, под теплым пледом, создавая полную иллюзорную видимость коматозного состояния. Однако тот, кто в серьез полагал подробным образом – глубоко заблуждался. Тенши давно пришла в себя. Ее натренированное тело было мало восприимчиво к тем препаратам и обезболивающим, которые ей кололи местные медики. Она мучилась от боли. Но эта физическая боль была ничем по сравнению с терзавшими ее душевными страданиями.

Наоми жива и она в плену акацук.

Почему-то Тенши ни на минуту не сомневалась в этом, мысленно проанализировав цепь произошедших событий. Коноховцы еще сомневались, допуская вероятность ее бегства с поля боя. Однако она слишком хорошо знала сестру, чтобы даже на мгновение предположить подробное. Наоми могла быть стервозной, она могла предавать, врать и обманывать, но она скорее сделала бы себе харакири, нежели отважилась втоптать честь и достоинство Киёмидзу в грязь, позорно уклонившись от сражения.