Сестры
Шрифт:
— А ты должна была заметить, — чуть ли не зло ответил он, — что мне абсолютно наплевать, кто что одобряет или не одобряет. Я всегда делаю только то, что хочу делать.
— Ты очень крутой парень, — с нажимом сказала Катя и почувствовала: объятия спутника стали почти железными. Видимо, в благодарность за комплимент. Ей стало смешно.
— Я уже говорил, что от своего не отступаюсь. Помнишь? — Она кивнула. — Так вот. Я, конечно, подожду, пока ты не наиграешься со своим дружком. Но помни. Ждать вечно я не намерен. Так что подумай лучше, от чего отказываешься. Если надумаешь, позвони, телефон мой у тебя есть. — Крутой парень помолчал недолго. — Первым делом съездим с тобой куда-нибудь на острова, на Гавайи, скажем. — Он говорил так, словно не сомневался в согласии Катерины. — Покажу тебе настоящую жизнь.
Объятия Артема стали еще крепче, а рука переместилась почти вплотную к ее груди. Внезапно Катя ощутила сильное возбуждение, и Артем, будто почувствовав, провел губами по ее шее и прошептал:
— Нам будет здорово вместе.
— Артем, отпусти, — негромко попросила Катя. Она вдруг испугалась. Его силы, своего сумасбродства и нелепого желания. Да с какой стати! — Отпусти, — гораздо тверже сказала она. — Я люблю Кирилла, и мы собираемся пожениться. Вот.
— Ну-ну, — Катя ожидала, что он хотя бы смешается, но Артем снисходительно улыбался. — Хотел бы я на это посмотреть.
— Ты так отвечаешь, будто я глупость какую-то сказала!
— Ты не та женщина, Катенька, которая создана для бедной жизни. Ты должна носить бриллианты, меха и ездить на курорты. А Кирилл… — Артем пожал плечами. — Разве он может дать тебе нечто подобное?
Катя растерялась. Слова Артема совсем не оставляли ее равнодушной.
«Но ведь я люблю Кирилла, — сказала сама себе. — Ну и что, что сейчас у нас ничего нет! Не это главное!» И почувствовала, что лукавит.
— Все равно выйду за него замуж, — сердито сказала.
— Я подожду, — повторил Артем. — Но недолго. Ты это помни.
Музыка кончилась. Катя с облегчением высвободилась из обнимавших рук и поспешила к столу. Обняла Кирилла, повисла на нем, зашептала:
— Люблю, люблю, люблю… — как заклинание.
— Кать, — позвала ее Юлька. — Не хочешь до сортира прогуляться?
Катька хотела было отказаться, но глянула на Артема и почему-то согласилась. Отлепилась от Кирилла и послушно поплелась за Юлькой, не глядя по сторонам, изо всех сил убеждая себя, что сказанное Артемом — чушь, ложь и ерунда, к ней никакого отношения не имеющие.
Машинально зашла в туалет, пробормотала Юльке, что подождет ее у зеркала, и хотела пройти мимо. Однако та надежно загородила ей дорогу.
— Значит, так, — сказала Юлька таким злым голосом, что Катя вмиг протрезвела. — Еще раз увижу, что ты, дрянь, лезешь к моему Артему, глаза выцарапаю. Поняла?
— Юлька, остынь, — Катя впервые видела свою давнюю школьную подругу в ярости и была совершенно и абсолютно удивлена увиденным. — Сдался мне твой Артем. У меня Кирилл есть…
— Я тебя не первый год знаю, подружка. И потому предупреждаю: если что — покалечу.
Угроза прозвучала настолько злобно и реально, что Катька, наконец, очнулась.
— Да ты совсем свихнулась! Да иди ты со своим козлом подальше. Тоже мне герой-любовник хренов! Сплю и вижу себя в его объятьях! Тьфу! — плюнула Катя совершенно искренне. Теперь под ее напором растерялась Юлька.
— Что, девочки, клиента не поделили? — Мимо них проплыла длинноногая дива с обнаженной до пояса спиной. На секунду оглянулась, внимательно и снисходительно посмотрела на раскрасневшихся девушек. Усмехнулась ярко накрашенным хищным ртом. — Ни один из них не стоит наших слез и нервов, — сказала томно и растворилась в сигаретном ресторанном дыму.
— Ладно, пойдем, — пробормотала Юлька.
Катя пожала плечами:
— Подожди уж теперь, губы подкрашу, зря, что ли, сюда притащилась.
Подошла к зеркалу, достала помаду и посмотрела себе в глаза. А ведь точно — клиент. Он предлагает деньги за мои услуги. А я думаю, соглашаться или нет. Достаточна сумма или маловата. И Юлька с ним спит из-за денег, а строит из себя влюбленную девочку, и все всё видят, и все делают вид, что верят. И Юлька, которая сотни раз клялась в верности и дружбе, готова за эти самые деньги выцарапать мне глаза. Катя вздохнула и подумала: «Поздравляю со вступлением во взрослую собачью жизнь!»
Подкрасив губы, вышла из туалета. На выходе ее ждала Юлька, смотрела подозрительно и выжидательно.
— Кать, — сказала. — Ты, это, не принимай всерьез. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, ты моя единственная настоящая подруга… А Артема я просто очень люблю…
Катька приторно улыбнулась, и недобрая мысль пронеслась в ее голове. Уведу от тебя Артема, чтобы знала, как лгать, притворяться, лицемерить! Катя почувствовала, как в ней зарождается азарт, азарт охоты и опасности, и с тоской поняла, что не сможет теперь остановиться. Юлька — дура! Сказала бы честно: хочу пожировать, хочу потрясти его толстый кошелек, ты пойми, такой шанс урвать сразу приличные бабки — не учиться, не ишачить, а одним махом — шмотки, баксы, брюлики! Теперь вот получишь от меня сполна! Проучу!
Все это вихрем пролетело в сознании Кати, пока шли к столику, пока смотрела в стриженый затылок подруги. А как только села рядом с Кириллом, взяла его руку, взглянула победительницей (по инерции, только по инерции!) в сторону Артема, так все эти смутные темные мыслишки уползли глубоко, оставив в сознании еле видимый легкий след. Не тяжелее паутины.
— Пошли танцевать, — жарко заговорила Катя в ухо Кириллу. — Будем танцевать с тобой всю ночь, пока ноги не отвалятся. Пойдем же, вставай. И пусть катятся все к черту!
Так закончилась Катина школьная пора. Полнозвучным аккордом разочарования, любви и мести.
Добро пожаловать, говорила она себе, засыпая под утро, добро пожаловать в новую жизнь.
Пока Катька, не щадя здоровья, прощалась с детством, ее старшая сестра наслаждалась тишиной и покоем. Почти все лето она решила провести в деревне с бабушкой, подальше от московской суеты и соблазнов. Здесь, вдалеке от большого города, мысли текли неторопливо, день делился на завтрак, обед и ужин, с перерывами на работу в саду или в огороде и купание в пруду. Спать ложились рано, рано вставали, объедались ягодами, сливами и яблоками. Иногда Лиза уходила в лес, собирала грибы, делала изумительные букеты из лесных цветов, сушила под бдительным руководством бабушки травы. И была совершенно счастлива. Пожалуй, более безмятежного времени она не могла бы вспомнить за всю свою девятнадцатилетнюю жизнь. Ну, может, в младенчестве, говорила себе, да и то вряд ли.
В эти длинные дни она много читала, по-новому открывала для себя давние времена, как бы сдувала с них пыль, и далекие годы представали перед ней в полноте красок и жизни. Персонажи исторических трудов вдруг оживали, и Лиза начинала видеть обыкновенных людей с их причудами, бедами и невеликими радостями. Приобретали значение не только их общезначимые поступки — пробуждался интерес к тому, что они ели, как одевались. Хотелось узнать как можно больше об их привязанностях, тайных обидах и скрытых симпатиях. Приходилось перечитывать одно и то же по нескольку раз, улавливать не вместившийся в строки специальных работ смысл, накал чувств. Лиза часами могла сидеть над хрониками, дневниками, письмами, пока прошедшие века не вставали перед глазами и не начинали проплывать перед ней на экране воображения, как захватывающий фильм.