Чтение онлайн

Драго направил коня к лесу, огневки последовали за ним.

— Погоди, — обратился Алион к брату, — что делать с ней?

— Я ж сказал, старой вельме здесь не место, — пожал плечами Драго, но видя упрек Алиона, продолжил. — Отведем к Эолу.

— Она не пройдет Грань, слишком истощена! — растерялся Алион. — И она младшая, ей нельзя. Это Закон.

— Тогда оставь здесь! — предложил Драго раздраженно. — Ал, она старуха! Мы ей не поможем. Только время теряем!

Алион ничего не ответил. Он досадовал на себя, что ввязался, но бросить несчастную никак не мог.

— Ладно, я знаю деревню, здесь неподалеку… Довезем ее туда, там помогут, — примирительно закончил Драго.

— Я сам довезу, — огрызнулся Алион, понимая, что очень зол и на себя, и на брата, и на старуху. — Вам надо уходить, особенно тебе, Драго. Очень скоро преследователи поймут, что имеют дело с мороком, хорошо если не отправят ястребов, а в лесу может быть облава. Лим, держи, с ним ты сможешь всех перевести.

Алион протянул другу кулон с едва мерцавшим камнем. Лим качнул головой в знак согласия, оставаться сейчас в лесу или близлежащих землях было смертельно опасно. С амулетом они пройдут, а Алион, Алион и сам легко справится — ему Грань как родная.

— Давай, дуй быстрей, чтоб к рассвету был дома! — вставил Лим, уже разворачивая коня к лесу вслед за спутниками.

До нужной станицы было всего пару часов езды, Алион рассчитывал управиться быстрей, чем к рассвету. Старуха в седле заерзала. Полукровка остановился и спешился. Старуха застонала. Алион понял, что без передыха они не доедут. Он снял несчастную и посадил на землю.

Старая женщина заохала сильней и плотно зажмурилась. Полукровка догадался, что ей очень больно. Надо было ему, прежде чем камень отдавать, старуху-то осмотреть!

— Простите, костер жечь нельзя, нас найдут. — Алион попробовал представить это все образом, полагая, что она не знает его языка.

— Ничего, — неожиданно чисто и ясно отозвалась старуха, она смотрела на Алиона пронзительно-серыми, очень светлыми даже в сумерках, глазами. Прозрачные радужки сливался с цветом неба, но мир вокруг погружался в ночь.

— Так вот каким ты стал… — продолжила она и сильно закашлялась. Новоэльдарийский из уст старухи звучал уверенно. Алион наклонился, стремясь понять причину хвори. Увы, недуг давно точил тело. Алион попробовал исцеляющее заклинание, но оно без камня не работало. Сила давно покинула этот мир.

— Целительная магия? — Улыбнулась старуха. — Оставь. Мне это уже ни к чему.

— Что вы такое говорите! — горячо возразил Алион, думая, что, несмотря на запрет, необходимо доставить женщину в Поднебесье.

— Ты очень красивый, на своего отца похож, только… теплее, полукровушка… Как он тебя назвал? — продолжила женщина, не обращая внимание на манипуляции «эльфа».

— Алион, — он очень смутился обращению женщины, откуда она его знает?

Старуха посмеялась, закашлялась, отдышавшись, продолжила.

— Я помню тебя такой крошкой. Такой дивной крошкой, так некстати появившейся на свет.

Алион замер.

— Глупо теперь прощения просить, но я всю жизнь этого хотела. — Алион решил пренебречь запретом на костер и развел маленький огонь. Лицо старухи осветилось, и он понял, что женщина вовсе не так стара, как он думал.

— Болезни старят, — отвечая на невысказанный вопрос, усмехнулась спутница. — Мое имя Дариан, но уже много лет я Дарина. Как твоя мать теперь не Сильвия, а княгиня Силь. Так уж нам было предначертано.

Женщина снова сильно закашлялась и Алион заметил на рукаве ее одежды кровь, легочное кровотечение.

— Умирая, я хочу верить, что все это было предначертано. Что это была Воля Творца. — Старуха прочистила горло. — Алион сын Алеона, не суетись, мне ты уже не поможешь. Просто выслушай меня, я хочу покаяться.

— На это нет времени, — буркнул Алион, — вам надо было сразу сказать, что вы не из степняков.

— Я давно из степняков, мальчик. Их судьба сплелась с моей крепче, чем восточный ковер сплетает шелковые и шерстяные нити. И сегодня мое время подходит к концу.

Алион тряхнул головой и продолжил подбирать нужное заклинание, пряча глаза. Он не хотел слушать исповеди незнакомой старухи.

— Знаешь, я ведь обманула ее, — не обращая внимание, на то, что Алион закинул её обратно в седло и развернул коня в сторону Грани, упрямо продолжила Дариан. — Я солгала твоей матери. И всю жизнь жила с этой ложью.

— Вам лучше помолчать, берегите силы, нам будет сложно перейти Грань. — Алион хотел наложить чары, но снова не вышло: даже малые Силы покинули его без камня.

— А она мне верила, — упрямо продолжила Дариан. — Ты родился на свет таким маленьким, а вырос таким сильным.

Алион готов был петь мантры, только бы не слушать. Он попробовал сосредоточиться на сложных правилах чароплетения, которые заучивал наизусть, но не вышло.

— В ту ночь тебе не дали бы и часа…Если бы Сигезмунд узнал, что его беременная рабыня родила эльфа, зеленоглазого и остроухого… Нам, немногим выжившим, пришлось бы туго. Он сжег бы всех. Сильвия хотела бежать, ты просто появился раньше срока, и она не успела. Но если б она бежала… мы не могли этого позволить. Принцесса Излаима должна была оставаться с нами. Как залог и гарант нашей преданности. Твоя мать была в горячке, повитуху из степняков я смогла опоить, для всех ты был мертворожденным… С твоей мамой была только я. И я сказала Сильвии, что за тобой пришли эльфы, что…Алеон сам пришел за тобой. Сильвия в бреде жара умоляла отпустить ее с вами. Но я спросила принцессу Излаима, как быть остальным? Что станет с нами, если она уйдет?

Алион почувствовал, что его бьет сильная дрожь.

— За мной никто не посылал, — очень холодно отчеканил юноша.

— Нет, не посылал, — согласилась женщина.

Алион молчал.

— Я оставила тебя в Лесу, на камнях. Ночь была очень холодная, а ты был таким малюткой. Ты даже не плакал. Я думала прийти на утро, чтоб похоронить по нашему обряду, но так и не отважилась.

Полукровка ощутил тошноту, он спрыгнул с коня и повел его под узцы.

— Но, знаешь, оставить тебя в лесу было не самым страшным, гораздо сложнее было вернуться и посмотреть ей в глаза, сказать, что Алеон тебя забрал.

Алион не выдержал и резко остановил коня.

— Зачем? Зачем ты это сделала? — голос дрожал от ярости.

— Мы хотели жить. А что бы выбрал ты? Смерть одного ребенка или целого народа? У меня тоже должен был родиться сын! Сигезмунд убил бы всех. Всех за тебя одного.

— Может, не убил бы… — Алеон чувствовал, что ноги стали ватными, слишком много чар он творил в этот день, но идти было нужно.

— Думаешь? — усмехнулась старуха. — Помню, как пал наш город. О, я знаю, как плачут от боли камни. Мой отец и братья… мать и сестры… Я бежала в лес в надежде спрятаться. Залезла в нору и провела в ней три дня, боясь даже пошевелиться, буквально погребенная заживо. Но…Бруто, он был опытным охотником, как и все они. Я помню, как его рука вырвала меня из-под земли. Я даже реветь не могла, так страшно было…