Чтение онлайн

Когда-то, перед тем как сделать свой самый главный выбор и стать тем, кем я являюсь, я частенько прогуливался по подобным местам, по большей части днем. Бродил меж могил, всматривался в надписи, пытался вместить в себя простую мысль – мы смертны. Смертны и недолговечны. А это значит, что в этом мире стоит выбирать ценности более вечные, чем мы сами, пути более долгие, чем мы сами. Только так человек способен прорастить в себе вечность и прирасти вечностью. Все другие варианты заканчиваются расстройством, прахом и горсткой, нажитой за недолгую жизнь разрисованной бумаги. Заброшенные могилы были прямое тому подтверждение. После сделанного выбора открылся горизонт событий, и на душе стало много легче. Позже, лет в 14, пришло увлечение индийской философской традицией. Так во мне зарождался охотник.

Выбор был сделан давно, на улице безлунная ночь, и подобные мысли уже не посещают голову. Стараясь не шуметь, не задевать ломкие ветки кустов, пробираюсь через кладбище.

Стою на перекрестке, с успехом пройдя мрачное местечко вечного покоя, оглядываю местность. Перекладываю шашку в правую руку. До ритуала осталось от силы двадцать минут. Верчу головой в поисках удобной для наблюдения позиции. Замечаю раскидистые, высокие кусты сбоку от перекрестка, отличное место. Множество тонких веток, усеянных широкими листьями, скроют и медведя, не то, что меня. Теперь отсутствие луны мне на руку, аккуратно раздвигаю колючие ветви, скрываюсь в листве. Сейчас самое трудное – застыть и не отсвечивать. Последнее не метафора, втягиваю все свои зеркальные оболочки в здешнее тело, сужаю контур до минимума. Кто его, упыря, знает? Почует – придется мне туго.

«Ага», – едва слышно буркаю себе под нос, в кровь впрыскивается адреналин. В центре перекрестка из темноты постепенно выплавляется фигура высокого мужчины. Мужчина осматривается, дает отмашку костистой рукой. Я отодвигаюсь вглубь кустарника. Перекресток заливает бледный свет появившейся на небе луны. Его мир повинуется желаниям создателя. Плохо.

Маг хмыкает, ведет рукой, очерчивая в воздухе круг, тонкие губы шепчут слова на неизвестном мне языке. Вокруг худощавой фигуры, облаченной в безрукавную футболку, узкие штаны, образуется рисунок – окружность с вписанным в нее пересечением линий. Порядок линий внутри круга хаотичный, – никакой логики. Длинные узловатые пальцы приглаживают редкие седые волосы. По бокам круга возникают аналогичные фигуры меньшего размера. В каждой из фигур появляются остальные действующие лица. Присматриваюсь к вновь прибывшим – в основном подростки. Как же, к кому еще подселять эдимму? Юная открытая душа, лишенная критического мышления, опыта, силы. Одни эмоции да тяга к протесту, разрушению – отличная питательная среда. Провожу ногтем по острому как бритва краю шашки. Знакомых среди стоящих на перекрестке не вижу. Молодцы разноверы – ни один не повелся на обещание, подкрепленное именем Люцифера! Чистые души, пусть и бестолковые еще. Вот таких надо брать под руки и вести – отплатят сторицей. Я тоже молодец, – беседы не прошли даром.

Худощавый отстегивает от бедра небольшой трехгранный кинжал с костяной рукоятью, скрипя кожаными штанами, наклоняется, соединяет прямыми линиями все окружности в единый рисунок. Адреналин клубится в теле, мышцы требуют действия, еле сдерживаюсь, чтобы не начать действовать прямо сейчас. Поскорее бы прекратить это затянувшееся ожидание. Сверкающие грани кинжала в руке упыря заставляют сердце биться сильнее. Ситуация становится все опаснее.

Завершив начертание соединительных линий, лидер, властным движением раздвинув мешающих пройти подростков, входит в центр круга. Расправив плечи, упырь становится еще выше, окидывает пустыми, ничего не выражающими глазами место жертвоприношения. Что-то заметил? На всякий случай сжимаю рукоять шашки крепче.

Маг вскидывает руку, ведомая его силой, со своего места срывается одна из жертв, безвольно раскинув руки по бокам туловища, с запрокинутой головой, фигура жертвы подлетает к мужчине. Мертвенно бледное лицо колдуна искажает ухмылка, он обхватывает жертву за талию, придвигает к себе, замирает.

Жду дальнейших событий, присматриваюсь к действующим лицам. Внимание привлекает фигура, стоящая рядом с магом. Девушка. Длинные прямые волосы волной ниспадают на плечи, опущенное к груди лицо мешают рассмотреть черные с рыжиной пряди, удается рассмотреть только аккуратный подбородок, изящную линию губ. Лицо смуглое, кисти рук тонкие, аристократичные, высокая талия, притягательная линия бедер, переходящая в силуэт длинных ног. Красивая, но влечет не этим. Даже сейчас, когда в ней отсутствует разум, чувствую грозную силу, исходящую от безвольного, прижатого к боку колдуна телу. Выбрал ее как живой аккумулятор?

Однако пора присмотреться и к упырю. Закрываю глаза, осторожно, чтобы не раскрыть себя, направляю взгляд на главаря, хмыкаю. На черном экране внутреннего взора темно-фиолетовым пятном пламенеет фигура мага. От тела отходят трепещущие фиолетовые отростки, переплетаясь, дрожа, устремляются куда-то прочь, образуя сферу. Отростки пульсируют, вытягивая из пустоты силу, проталкивают их по своим телам в центр, в тело хозяина. В такт пульсации «червей» извивается фигура упыря. Понятно, начал подпитываться.

Правильно, свечи, хрустальные шары и прочая дребедень ему не нужны. Антураж для простаков, а колдовать можно и так, походя.

Становится уж вовсе не уютно. Тело затекло от неудобной позы и длительного ожидания, ветер еще этот… Все действо происходит в полной тишине на фоне мрака и тяжелого кладбищенского душка… Однако.

Последний раз окидываю упыря внутренним взором, над разросшейся фиолетовой фигурой, оплетенной новыми пульсирующими отростками, нехотя открывается черный зев портала. Зев настолько черный, что края его отчетливо видны на фоне моего ментального экрана. Пора. Медленный выдох, дрожит лезвие шашки, обнажая мое волнение. Еще вдох, поглубже, до боли распираемых под давлением легких ребер.

Круша хрупкие ветки, в прыжке вылетаю на перекресток. Расталкиваю едва живых подростков, подскакиваю к магу, на лету делаю короткий взмах острой закаленной железкой. Скрежет металла о металл. Неуловимым движением маг вскидывает кинжал, защищает грудь. Лезвие шашки скользит в бок, не попадает в цель. Маг отпрыгивает, отшвыривая прочь брюнетку, холодные глаза удивленно смотрят на надвигающегося меня. Вновь замахиваюсь, но не успеваю сблизиться. В глазах потемнело от боли, отлетаю назад, сшибая тела будущих жертв. По воздуху разносится запах озона и язвительный каркающий смех, кожа на моей груди вздулась волдырём, от руки мага исходит голубое мерцание. Твой мир, да?

Подбираюсь, резко вскакиваю с земли, два быстрых шага в сторону долговязой фигуры, прыжок. Взмыв в воздух, перехватываю шашку, направляя острие вниз, камнем падаю на опешившего чародея. Успевает увернуться, клинок едва пробует бледное тело на вкус. Маг морщится, зажимает рану на плече, из-под длинных пальцев проступают красные капли. Я резким движением стряхиваю кровь с клинка. Играть, так играть. Теперь в моей ладони разгорается жар, растет огненный цветок, заставляет деревья отбрасывать длинные тени. Жидкое пламя, шипя, стекает на землю, прижигает камни, огненный шар срывается с ладони, нестерпимым жаром обдает тело моего противника. Почва покрывается язвой – дорожкой из пламенеющих капель. Направив клинок в сторону мага, приближаюсь к обуянному пламенем телу. Вот и все. Клинок к бедру, взмах, лезвие несется навстречу полыхающей шее.

– Нет. – Охваченная пламенем голова оскаливается, обожжённые губы разъезжаются в улыбке. – Они ваши. Все.

Лезвие со свистом рассекает воздух, – промахиваюсь, маг, качнувшись назад, прямым ударом ноги откидывает меня прочь, группируюсь, ожидая падения, но вопреки ожиданиям тело не падает на землю, упираюсь в мягкое. Над затылком раздается утробный рев, нос закладывает от сладковатого запаха гниющей плоти. Эдимму. Колдун, не прекращая ухмыляться, разводит руки в стороны, между ладонями мечется молния.

Впечатываю тяжелый ботинок в ступню демона, вкладываю всю силу, весь вес. Монстр шалеет от нежданной боли, теряет бдительность. Этого достаточно. Рукоять мелькает перед глазами, перехватив шашку, пронзаю тушу, стоящую сзади. Рев, лезвие с трудом, но входит в тело, рвет мягкие ткани. Резко выдергиваю клинок, прячусь за обмякшую тушу, треск электрического разряда, запах паленой шерсти, едва удерживаю бьющуюся в конвульсиях тушу, кувырком лечу в бок. Над бледно-голубым от лунного света перекрестком пульсирует портал. Из портала показывается зубастая пасть, эдимму обводит местность черными бусинками глаз, рычит, обнажая клыки. Жест наотмашь, в морду врезается пламя, выжигает глаза, подпрыгиваю к порталу, рублю шашкой, рассекая череп эдимму надвое, не успеваю обернуться – спину обжигает холодная плеть. Кричу от боли, пытаюсь унять бешеное сокращение мышц, оборачиваюсь, вижу, как маг закидывает девушку на плечо, бежит в лес. Ноет раненое прошлой ночью плечо, до тошноты доводят ожоги на груди и спине. Жертвы лежат, обессиленные, каждый в своем круге. Портал жив, пока жив его хозяин. «Ну с-с-сука», – хриплю, подхватив с земли отлетевшую от удара молнии шашку, бегу за колдуном. На полет сил уже нет, сон по два-три часа в сутки в последние два года дает о себе знать, не успеваю восстанавливаться. Пробегая сквозь кусты, прикрываю свободной рукой лицо. Отражаясь в клинке, мелькает трава, – набираю скорость, колдун меня опережает.