Чтение онлайн

Состоялось заседание бюро городского комитета ВКП(б), на котором обсуждался вопрос «О подготовке и проведении Нового года». Было решено организовать по убежищам елки для детей. Ответственным за решение утверждался первый секретарь городского комитета комсомола Александр Багрий. [539]

Вечером транспорт «Чехов», приняв на борт 473 раненых и погрузив 110 т гильз и 140 т боезапаса ВВС ЧФ, вышел из Севастополя в Туапсе в охранении тральщика «Мина». [540]

Контр-адмирал Г. В. Жуков получил от командующего ЧФ ответы на свои телеграммы. В одной из них сообщалось, что подготовка к Керченско-Феодосийской операции заканчивается и корабли отряда поддержки предназначены для выполнения самой ответственной задачи. Эти корабли в Севастополь не могут быть высланы, так как это грозило бы срыву десантной операции. [541] В другой телеграмме командующий ЧФ сообщал, что 20 декабря на транспорте «Абхазия» будет выслан боезапас и до 1500 бойцов 9-й бригады морской пехоты. Кроме того, на транспорте «Чапаев», который будет в Севастополе утром 20 декабря, отправлено: снарядов 152-мм — 1400 шт., 152-мм 1937 г. — 2600, 75-мм — 5952, 76-мм 1927 г. — 5080 и 50-мм мин — 27 504 шт. В Новороссийске больше боезапаса не оставалось. [542]

Анализ обстановки продиктовал командованию СОР единственный вывод: если в ближайшее время не поступит пополнение, если не будут доставлены снаряды основных калибров, враг прорвется к городу в течение нескольких дней.

Вечером контр-адмирал Г. В. Жуков и член Военного совета ЧФ дивизионный комиссар Н. М. Кулаков послали донесение: [543]

Поздно ночью у контр-адмирала Г. В. Жукова состоялось совещание руководящего состава СОР, на котором генерал-майор И. Е. Петров подробно доложил об итогах боев за три дня, понесенных потерях и сложившемся положении, особенно на направлении главного удара противника.

Г. В. Жуков сообщил о посланном донесении о критическом положении в Севастополе и просьбе о немедленной помощи. Он потребовал от командиров выделить личный состав из частей артиллерии, ПВО, береговой обороны, ОВР и других для сухопутной обороны и создания необходимых резервов. После совещания тут же был подписан приказ о выделении личного состава для усиления фронта и создания резерва. [544]

Реакция Ставки на донесение из Севастополя о тяжелом положении была мгновенной. В 1 ч 35 мин начальник Генерального штаба Красной Армии маршал Б. М. Шапошников передал командующему Закавказским фронтом, командующему Черноморским флотом, ВРИО командующего СОР и в копии наркому ВМФ директиву Ставки за № 005898, которая в 4 ч 20 мин была уже получена в Севастополе.

В 1 ч 30 мин прибыл в Севастополь под охраной тральщика «Искатель» транспорт «Чапаев», который доставил из Новороссийска боеприпасы и продовольствие. Он отшвартовался в Северной бухте и тут же началась его разгрузка. Это позволило подать снаряды на огневые позиции еще до рассвета. Правда, снарядов для 107-мм пушек и для гаубиц на этом транспорте доставлено не было, а мины прибыли только 50-мм. «Но мы радовались и тому, что привезено: с этим можно было уверенно начинать новый боевой день», [546] — пишет Н. И. Крылов.

Бои под Севастополем продолжались с неослабным напряжением весь день в тех же направлениях, что и в предыдущие дни. Особенно упорными были они на направлениях, где противник наносил главный и вспомогательный удары. [547] На направлении главного удара, в третьем секторе, неприятель стремился развить успех в районе Инкермана и кордона Мекензия № 1. Группе автоматчиков под прикрытием танков удалось просочиться на участках 3-го морского полка, стыке 54-го стрелкового и 2-го Перекопского морского полков, а также на стыке 287-го и 778-го стрелковых полков. [548]

Для восстановления положения на участке 3-го морского полка была выдвинута рота (командир старший лейтенант С. М. Карнаухов) из состава третьего батальона 7-й бригады морской пехоты, усиленная пулеметным и минометным взводами. Совместными усилиями этой роты и резервных подразделений 3-го полка противник был отброшен к исходным позициям. Восстановлено было положение и на стыке 54-го стрелкового и 2-го Перекопского морского полков. Выдвинутые сюда роты местного стрелкового полка под командованием лейтенанта Д. П. Диденко и младшего лейтенанта К. К. Дьяченко совместно с ротой (командир старший лейтенант Д. С. Гусак) 2-го Перекопского полка дружной атакой, доходившей до рукопашных схваток, выбили просочившиеся вражеские подразделения и прочно удерживали свои рубежи. Контратакой наших подразделений было восстановлено положение и на других участках сектора.

Продолжал геройски сражаться небольшой гарнизон моряков дзота № 11. У пулемета Четвертаков и Калюжный по очереди сменяли друг друга и непрерывно вели огонь по врагу. Потапенко и Король с ручными пулеметами снаружи дзота прикрывали его с тыла. Остальные использовали гранаты. Внезапно огонь из пулемета прекратился. Снарядом был убит Четвертаков и вторично, на этот раз тяжело, ранен Калюжный. Пулемет был разбит.

Противник усилил артогонь по дзоту, до десяти бомб сбросили самолеты, и их взрывами дзот был наполовину разрушен. Оторвало ногу Константину Королю, но он продолжал вести огонь, истекая кровью, пока не перестало биться сердце.

Тяжело ранены Потапенко и Доля. Оставаясь за командира, Потапенко приказал раненому Доле ночью прорваться на командный пункт, доложить обстановку и просить помощи. Бой продолжался, погиб Петр Корж, а затем Владимир Родченко. До последней возможности сражался Иван Еремко, который числился в списках дзота № 12, а, восстанавливая связь с дзотом № 11, оказался в составе его защитников и был тяжело ранен.

Через некоторое время высота 192,0 была отбита. Наши бойцы увидели последствия жестокого боя. Вокруг дзота № 11 лежали десятки вражеских трупов, а среди них тела погибших героев, до конца выполнивших свой воинский долг. В развалинах дзота была обнаружена сумка противогаза, в которой лежала записка. Ее пламенные, полные безграничной преданности Родине слова вскоре стали известны всем защитникам Севастополя, всей стране. «Родина моя! Земля русская!.. — писал перед смертью собственной кровью Алексей Калюжный. — Я, сын ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Моряки-черноморцы! Держитесь крепче, уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал. Калюжный». [549]

Лишь двое из защитников дзота № 11 остались в живых. Это раненый Григорий Доля, посланный с донесением к командиру, и Иван Еремко, подобранный нашими санитарами в бессознательном состоянии.

В четвертом секторе с утра враг атаковал позиции наших войск. Во второй половине дня ему удалось несколько вклиниться в оборону на участке 40-й кавалерийской дивизии и 773-го полка 388-й стрелковой дивизии. Генерал-майор И. Е. Петров передал в штаб 40-й дивизии: «Сдерживать сколько можно. Использовать выгодные рубежи. Утром 21-го ожидайте поддержку. Пока помогу самолетами». [550] Используя последние резервы, 773-й стрелковый полк и часть сил 40-й кавалерийской дивизии устремились в контратаку на врага. Полк вел в атаку лично его командир майор Ф. Т. Леонов. Вражеская пуля оборвала жизнь этого бесстрашного командира, но бойцы выполнили задачу — положение на участке полка было восстановлено, как и на участке 40-й кавалерийской дивизии. Прочно удерживали весь день рубежи воины 8-й бригады морской пехоты, 90-го и 241-го стрелковых полков этого сектора.