Чтение онлайн

Однако училище оставалось под юрисдикцией Российской Федерации. Город шумел, бурлил и возмущался, а мы продолжали свое обучение и гадали, что будет дальше. В 1992 году Украина начала активные действия по захвату Черноморского флота. В разных местах начали появляться агитаторы, и нашлись офицеры, которые переходили на их сторону. Откуда они взялись? Все же были нормальными людьми, вместе служили, ели, спали, воевали в различных локальных конфликтах по всему миру. Конечно, были те, кто переходил в украинский флот из карьерных соображений. Новый флот – это много вакантных должностей высокого ранга. Перед офицерами, неспособными по своим деловым качествам пробиться по карьерной лестнице, Украина открыла перспективы роста. А еще, служба в украинском флоте гарантированно обеспечивала проживание на берегу Черного моря. Не надо было ехать за Полярный круг или на Тихий океан. К тому же, за сам факт принятия украинской присяги сразу давали следующее воинское звание. Не повезло только полковникам (капитанам 1 ранга). Столько генералов (адмиралов) не могла «наплодить» даже Украина, но им давали высокие должности. Сколько же гадости и подлости было в то время! Вот почему у украинского военно-морского флота не может быть будущего. Здание, построенное на таком гнилом фундаменте, долго не простоит.

Но откуда взялись «идейные» украинцы в рядах советских офицеров? Откуда вообще из нашего общества всплыла эта пена украинского национализма? Тогда я не понимал этого. Сейчас понимаю. Они были всегда! Когда стало понятно, что дни бандеровского движения на Украине сочтены, Шухевич9 приказал своим последователям маскироваться под обычных советских граждан и идти во власть. Они вступали в комсомол и КПСС, стали активными общественниками и партийными деятелями. После массовой хрущевской амнистии, многие бандеровцы вышли из лагерей и влились в эту общую работу. Они тянули наверх своих друзей, потом детей и внуков, но всегда помнили, кто они и для чего живут. Многие дошли до высших эшелонов власти. Они ждали своего часа, и, когда этот час наступил, вышли из подполья. Сейчас, когда идет массовое вливание в ряды российской армии, МВД, ФСБ и других структур бывших украинских офицеров, нужно учесть этот опыт и не повторить прошлых ошибок.

С чего началась сдача нашего училища Украине? Конечно, все решалось на высоком уровне. Что можно считать началом этих событий непосредственно у нас? Каждый может назвать свою точку отсчета. Лично я считаю, что началось это с приказа начальника училища о сдаче оружия на склад. За несколько дней оружейные комнаты во всех курсантских ротах опустели. Тогда нам объяснили, что необходимо произвести замену автоматов на новые, но делать это как-то не спешили. Оружейные комнаты остались пустыми, а вскоре началась украинизация. Как она происходила? Да очень просто: к начальнику училища зашли несколько гражданских человек и объявили, что он снят с должности и его место займет новый украинский начальник. У нашего контр-адмирала было в подчинении около двух тысяч военнослужащих, а он… просто ушел. Однако сопротивление продолжилось без него. Подавляющее большинство курсантов и офицеров не собирались подчиняться Украине. Со всем своим юношеским максимализмом мы хотели взяться за оружие, но его не было. Тогда стал понятен смысл этой «замены» автоматов. К сдаче готовились заранее.

Уже позже, будучи офицером, я узнал, что «ельцинская команда» хотела сдать Украине все воинские части и корабли, находившиеся в Севастополе. В те годы развал страны и ее обороноспособности был их приоритетной задачей. Только благодаря усилиям и воле командования флота и офицеров кораблей и частей у России сохранился Черноморский флот.

Главным «козырем» украинских пропагандистов было то, что страна развалилась, Украина – часть этой страны, и служба ей не является предательством. Многие украинские офицеры до сих пор поют эту мантру. Им не понять, что страна уменьшилась в территории, изменила название, но осталась.

Сопротивление продолжалось долго. Наступил уже 1993 год, а украинское командование так и не смогло полностью взять училище под контроль. Начальник нашего факультета объявил, что ни один украинский офицер не зайдет на вверенную ему территорию, и мы с удовольствием выполняли его приказ. Настоящий был офицер, держался до последней возможности. Его сын учился вместе с нами. Пройдут годы, и два молодых капитан-лейтенанта из нашего потока надут свою смерть на дне Баренцева моря, вместе со всем экипажем атомной подводной лодки “Курск”. Один из них окажется сыном нашего начальника факультета. Светлая им память!

Однако долго так продолжаться не могло. В училище приехала совместная комиссия по разрешению данной ситуации. Возглавлял ее Заместитель министра обороны Украины. Нас собрали в клубе и объявили, что решение о передаче принято. Представитель Украины рассказывал нам о прелестях службы новой стране, но его не слушали. Записки с вопросами демонстративно писались на новых украинских деньгах, что сильно раздражало этого генерал-лейтенанта. Над Заместителем министра обороны Украины откровенно издевались. Никто не воспринимал его серьезно. В зале постоянно стоял смех.

Но скоро нам стало не до смеха. На трибуну вышел представитель Главного штаба военно-морского флота России. "Курсантов, призванных из России, мы заберем в свои училища",– заявил он. На несколько секунд повисла гробовая тишина. Большинство курсантов были севастопольцами. Мы не верили своим ушам. Потом зал взорвался. "А как же мы?",– кричали курсанты-севастопольцы. "Нас что, подарили, как вещь? А может, продали?" Никто уже не стеснялся в выражениях, а пожилой контр-адмирал стоял, наклонив голову вниз, и боялся смотреть нам в глаза. О чем он думал тогда? Наверное, жалел, что именно ему выпала участь порвать души этих мальчишек в клочья.

В тот день у многих что-то лопнуло внутри. Не хотелось уже ничего и наступила полная апатия к происходящему. Такой удар в спину – слишком сильный стресс для юношеского сознания. Через несколько месяцев разум восторжествует и севастопольцам разрешат уехать в российские училища, но, сколько же человеческих судеб будет искалечено к тому времени.

На Родину не обижаются. Правители приходят и уходят, а она остается. Вот чего многие не понимали тогда. Да и сейчас не все понимают.

Нужно было строить свою судьбу. Молодые неопытные курсанты должны принять решение, от которого зависела вся их дальнейшая жизнь. И мы принимали. Одни уезжали в российские училища, другие остались на Украине, третьи вообще прекратили службу. Я уехал. Именно тогда, глядя из окна уходящего поезда на удаляющийся Севастополь, первый и пока единственный раз в жизни, я сказал себе: «Я не прощу!». Не за то, что пришлось покинуть родной город, военная служба не способствует постоянному нахождению на одном месте, а за поруганную и разорванную в клочья Родину. И еще, за Севастополь, впервые без боя оставленный в руках врага.

Да, именно врага! Многие граждане России не понимали, да и сейчас не понимают этого, но мы, видевшие все своими глазами, знали, что на нашу землю пришел именно враг. Пока в России продолжали говорить о вековом братстве, на Украине полным ходом шли процессы отторжения от всего русского. И руководили этими процессами на самом высоком государственном уровне. Та антироссийская истерия, которую мы видим на Украине сейчас, начиналась уже тогда. Об этом не принято было говорить, но, люди, умевшие хоть немного смотреть вперед, понимали, что будет дальше. Само предназначение независимой Украины – быть антироссийским государством. Для этого ее и создавали. Любой президент этой страны вел, и будет вести антироссийскую политику! Она может быть хитрой и скрытой, как при Кучме, или глупой и «в лоб», как при Ющенко, но сути это не меняет. Даже Янукович, обещавший людям двойное гражданство с Россией и русский язык, как второй государственный, не выполнил этих обещаний и попытался пролезть в Европу. Так было и будет, пока эта страна существует в том виде, в каком мы наблюдаем ее сейчас. Но, продолжим.

Я окончил военно-морское училище в Калининграде и вернулся в Севастополь офицером. Видно было, что властные структуры уже «перестроились» на украинский лад. Нам ставили палки в колеса практически во всем. Частям и кораблям отключали электричество и воду, мешали перемещать воинские грузы, в нарушение всех международных конвенций, досматривали наши боевые корабли под страхом уголовного преследования их командиров. Нас отлавливали по городу и штрафовали за отсутствие вида на жительство, хотя выдавать таковой отказывались, а получение временного разрешения превращали почти в пытку. Дошло до того, что украинские власти всячески препятствовали заходу кораблей из Новороссийска на ремонт в наши военные заводы. А ведь на них работали граждане Украины и налоги платились в украинский бюджет. Черноморский флот был главным налогоплательщиком Севастополя, его уход был равнозначен гибели города, но Украину это не интересовало. Тут не было логики, сплошная политика. Мы находились под постоянным прессингом, а в Киеве выдумали все новые способы, как увеличить давление на российских военнослужащих.

Скрипя зубами, мы смотрели, как боевики, убивавшие наших товарищей на Северном Кавказе, проходят реабилитацию в крымских санаториях, как Турция просто штампует диверсантов из числа крымских татар, отправляющихся туда на учебу, а Украина все больше пытается заигрывать с НАТО, чьи корабли стали довольно часто заходить в Севастополь. А украинские офицеры, бывшие однокашники по училищу, с которыми в юности спали на соседних койках и делились последним, ехидно говорили, что скоро вступят в НАТО, начнут получать огромные зарплаты, а нас просто выкинут из Севастополя. Как же изменились люди за 20 лет! Не все, конечно, но многие.