Чтение онлайн

– Ну, раз мы заговорили о мобилизации внутренних ресурсов, то вот вам практический совет, товарищи, - авторитетно заявил мой коллега.
– К чему прибегают испытанные воины, если трудно с боеприпасами? Ухитряются раздобыть у противника. Ведь так?

– Так-то так, - сдержанно согласился старшина.
– А вот как обращаться с фрицевыми штучками?

Тут меня словно потянули за язык.

– Были бы штучки. Освоить - дело нехитрое. Мы распрощались и направились к машине.

– Товарищ военинженер!
– окликнули сзади. Вдогонку нам спешил пожилой старшина.

– Один деликатный вопрос, товарищ военинженер. Вы член партии или непартийный большевик?

Признаться, этот вопрос озадачил меня.

– Да, член партии, - сказал я, не догадываясь о намерениях старшины.

– Тогда прошу вас, как парторг данного подразделения, - продолжал он. Дело опасное, но показать людям пример надо. Ведь не на жизнь, а на смерть бьемся...

– Короче, старшина, - поторопил я.
– Не терплю длинных предисловий. Какое дело?

– Не подсобите ли секрет найти?

Старшина протянул мне предмет, очень смахивающий на гранату: черный цилиндр с непомерно длинной, как у лопаты, рукояткой и фарфоровым набалдашником.

– Где вы откопали такую уродину?

– поинтересовался я, имея представление о ней не больше, чем старшина.

– Вторая рота вылазку делала. Перед вашим приездом. Целый склад приволокли. Штук семьсот. Только покажьте, как ее кидать, - упрашивал он, уверенный, что инженер всеведущ и обязан знать гранаты всех систем в мире.

Гляжу на каверзную штучку с длинной ручкой и соображаю, как с честью выпутаться из этой истории. Признаться, что не умею обращаться, - значит, высмеять себя. Назовут болтунами и меня и коллегу. Вопрос личного самолюбия полбеды. Хуже другое... Действительно, людям обидно: поминутно ожидать начала штурма, сознавать, что нехватка боеприпасов может решить исход боя за Мекензиевы горы в пользу противника - и в то же время иметь уйму трофейных гранат, бесполезных из-за неумения обращаться с ними!.. Старшина обратился ко мне не как младший к старшему, но как коммунист к коммунисту. И ответить ему я был обязан как коммунист.

Самочувствие было не из приятных, едва я понял, что мне предстоит. Воля руководит нами, когда мы идем навстречу опасности, но желание жить не покидает нас даже в последний миг. Предполагал ли старшина, что проносилось в моих мыслях, пока я беспомощно вертел в руках фашистскую штучку? Думаю, что да. Поэтому он и напомнил мне о долге члена партии.

Нас окружили пехотинцы. Я скомандовал:

– Разойтись! Укрыться в траншеях! Не к чему рисковать всем, если эта штучка с сюрпризом.

Да простится мне эта маленькая хитрость. Предположение о сюрпризе - то есть о приспособлении, которым немцы снабжали свои мины, а иногда и новые гранаты, чтобы лишить возможности разоружить их и расшифровать их систему, было вполне правдоподобным. Если граната взорвется раньше, чем овладею ее секретом, кто возьмет на себя смелость упрекнуть военного инженера в неумении обращаться с ней? Объяснят просто: сюрприз...

Ощущая на себе множество взглядов, я занялся окаянной штучкой.

Труднее всего найти, с чего начать... Снаружи она была гладкой. Никаких переводных рычажков... Спокойствие и внимательность. Не торопиться, но и не медлить... Длинная рукоятка, судя по ее легкости, была полой и, вероятно, скрывала в себе механизм зарядки. А с какой стати приделан фарфоровый набалдашник?.. Пригнан втугую. Не вынимается. Попробуем покрутить. Ага, поддается, значит, на резьбе... Стоп! Не здесь ли таится сюрприз? Отвинтишь и "прощай, девки, прощай, бабы"... Чуточку осторожности и размышлений... "Оригинальный способ самоубийства", как изволил выразиться мой коллега, уходя к машине... Чудак-человек! Он-таки ничего и не понял в этой истории. Ни тогда, ни позже, когда не без его содействия меня взялись было прорабатывать за "безрассудство". Понадобилось вмешательство члена Военного Совета, чтобы мой коллега по отделу и еще кое-кто оставили меня в покое...

Прошу прощения, немного отвлекся...

Так вот, я принялся отвинчивать фарфоровый набалдашник, не в силах преодолеть отвратительное ощущение. Отвинчиваю, а у самого тоже гайка отвинчивается...

Понятно! Система детской хлопушки в гранате современного образца: с внутренней, нижней стороны к набалдашнику прикреплен тонкий шкертик; видимо, идет к взрывателю... Попробуем полегоньку выбрать слабину. Так. Теперь стоп! Все понятно. И между прочим, удобно для метальщика...

– Внимание!
– предупредил я.
– Запоминайте. Первое: отвинчиваете фарфоровый шарик. Второе: подбираете слабину, пока шнур не натянется, и продолжаете держать шарик в левой руке. Третье и четвертое вместе: дергаете шнур за шарик и...

На моем счету были призы флотских соревнований, но этот бросок, безусловно, перекрыл предыдущие рекорды. Граната вонзилась в землю далеко впереди. В глазах замелькала дрожащая рукоятка. Дым взрыва поглотил ее.

Для усвоения этого, в сущности незамысловатого, устройства я пригласил желающих попрактиковаться.

Думаете, на том закончилось?.. Не успел шофер включить мотор, как сквозь фырканье его послышалось:

– Товарищ военинженер, погодите!

К машине подбежал пехотинец и положил мне на колени круглую, "порепанную", как называют на юге, то есть в шипах продольных и поперечных нарезов, штучку, вроде нашей "лимонки".

– Вчера конфисковали, - тяжело дыша, сообщил он.
– Пятьсот огурчиков. Может, покажете?

Вот тут я опешил. Умеет же судьба допекать, кого захочет!.. Вылез из машины.

– Что же вы через час по чайной ложке? Тащите сразу, если еще есть.

– Так еще нема. А то бы с удовольствием.

– Ну, нема, так нема...

И я вторично зашагал на площадку перед окопами.

К счастью, вторая штучка оказалась столь же примитивной. Обошлось.

В общей сложности защитники Мекензиевых гор приобрели тысячу двести гранат и не преминули использовать их.

С чего я начал?.. Да, насчет храбрости. Возбуждение помешало мне понаблюдать за собой со стороны, однако хорошо помню, что настоящий-то страх я испытал в минуту отъезда с Мекензиевых гор. Не запоздалый страх перед пережитым. Нет. Больше всего я боялся, что сквозь фырканье мотора снова услышу голос, зовущий меня, что перед машиной опять вынырнет пожилой старшина или кто-нибудь из пехотинцев, протянет незнакомую мне очередную штучку и в третий раз попросит объяснить секрет... Было вполне достаточно двух сюрпризов, преподнесенных судьбой в тот день.

В солнечный мартовский день 1942 года расположенные под Севастополем фашистские дальнобойные орудия начали обстрел бухты, где стоял" наши катера-охотники.

Один из снарядов разорвался на стенке. Осколок пробил борт катера, проник в моторное отделение. Загорелся бензин. Огонь все ближе подползал к корме, где хранился запас глубинных бомб. Взорвавшись, они могли уничтожить другие корабли, стоящие в бухте.

Сквозь огонь на пылающий катер бросился краснофлотец рулевой Иван Голубец. Не думая о смертельной опасности, мужественный моряк начал сбрасывать за борт большие глубинные бомбы.

Когда обожженный, задыхающийся в дыму, Голубец стал освобождать катер и от малых бомб, огонь уже бушевал по всей палубе...

Взрыв!

Но теперь его сила была незначительной.

Уцелели стоявшие рядом корабли, не пострадали люди. Их спас ценой своей жизни славный патриот нашей социалистической Отчизны комсомолец Иван Голубец.

Советское правительство посмертно присвоило участнику севастопольской обороны черноморскому моряку Ивану Карповичу Голубцу звание Героя Советского Союза.