Чтение онлайн

…Святой властитель священной земли, нашедший покой на Святой Руси…

Захваченный к концу VIII века хазарами Дорос подвергся разрушениям и обезлюдел. Однако во второй половине IX века в нем производится восстановление оборонительной системы, отраженное в источниках как строительство «нового города». В другом документе X века он уже под именем Мангуп назван как укрепленное поселение, принадлежащее хазарам. В IX–X веках Мангуп был крепостью, дававшей убежище весьма малочисленному населению. Период с XI века по середину XIV века, когда он появляется в источниках под названием Феодоро, — самый темный в истории Мангупа. Об этом периоде все летописи загадочно молчат. А ведь события происходили немаловажные. На окраине херсонесской земли поднялось новое государство.

Нашествия татар, начиная с XIII века, оказались разрушительными для многих крымских городов: Эски-Кермен практически перестал существовать, Чуфут-Кале стал главной крепостью татар. Не избежал разрушений и Мангуп, но при этом он все же сумел отстоять свою самостоятельность. В середине XIV века здесь возводятся укрепления, строится княжеский дворец, восстанавливается большая базилика святых Константина и Елены, укрепляется цитадель, о чем свидетельствуют скупые строки надписи, где впервые употреблено название «Феодоро». В этот период зависимость Крыма от Золотой орды, раздираемой усобицами, ослабела. В год Куликовской битвы хан Тохтамыш заключил с генуэзцами договор, согласно которому за ними закреплялось Южное побережье от Чембало (Балаклава) до Солдайи (Судак). Эта зона, называемая «капитанством Готия», явлалась предметом постоянных конфликтов между Феодоро и Кафой (Феодосией). Горная же часть Крыма, с Феодоро в центре, осталась самостоятельной, находясь лишь в вассальной зависимости от самого хана.

В XV веке княжество занимало заметное место в истории Крыма и соседних с ним областей. Этот период гораздо лучше освещен письменными источниками и археологическими памятниками. Они свидетельствуют о связях Феодоро с Москвой, о соперничестве его князей с генуэзцами за контроль над морской торговлей. Интересно, что в русских бумагах княжество Феодоров именуется часто просто «сторона Федоров», что тоже явно не случайная описка…

Некоторые историки считают, что основа княжества могла сложиться еще в конце XII века. Есть предположение, что князья Феодоро происходят от знатного армянского рода Гаврасов, княживших с X века во внутренних областях Понта (когда-то принадлежавшего Митридату) и позднее включенных в состав Трапезундской империи Комнинами. Высказывалось также предположение, что представители Гаврасов появились в Херсонесе уже в XII веке в качестве византийских наместников-топархов. Теснимые турками, с которыми они вели давнюю упорную борьбу, отстраненные от власти Комнинами, Гаврасы вполне могли отправиться в провинцию, тесно связанную с их бывшими владениями, — Тавриду, в XIII веке уже практически независимую. Предположение это опирается на свидетельство русской летописи, где упоминается Степан Васильевич Ховра, «князь Готии», который эмигрировал в Москву в 1391 или 1403 году. Здесь он принял монашество под именем Симон, а сын его Григорий основал монастырь, названный в честь отца Симонов. Фамилия Гаврасов долго сохранялась среди выселенных греков Азовского побережья, и в форме Габрас — в окрестностях Трапезунда; до недавнего времени сохранялось название села Гавры близ села Соколиного на реке Бельбек.

Из того, что известно о предыдущей истории рода, можно предположить, что Гаврасы привезли с собой на Русь героические воспоминания о многовековой борьбе с турками, культ святого Федора — князя, погибшего смертью храбрых в этой борьбе в 1098 году, признанного православной церковью мучеником в XII веке и святым — в XIV веке, героя греческой и турецкой народной поэзии.

…Мыс Тешкли-Бурун на Мангупе — природный бастион: чтобы превратить этот длинный и узкий, со всех сторон ограниченный обрывами утес в крепость, достаточно было пересечь горный перешеек, соединяющий его с плато, оборонительным сооружением длиной 102 метра при толщине 3 метра. Оно состоит из двух куртин и расположенного посредине сильно выступающего вперед трехэтажного здания, которое называют то замком, то донжоном, то дворцом. Верхние этажи Донжона были жилыми и служили укрепленной резиденцией правителей Мангупа и его гарнизона; нижний полуподвал использовался как арсенал, а позднее как тюрьма. В период турецко-татарского господства, после 1475 года, дело обстояло именно так: здесь томились знатные пленники, захваченные татарами при набегах, а также послы. По свидетельству Н. М. Карамзина, в 1569 году сюда был заключен в темницу московский посол Афанасий Нагой; с 1572 по 1577 год находился в плену Василий Грязной. По внешнему фасаду башни-донжона вместо окон располагались узкие бойницы-амбразуры; внутренний фасад носил более дворцовый характер благодаря окнам, обрамленным прекрасными резными наличниками в традициях малоазийской архитектуры, и парадному входу. Турки, обосновавшиеся в основном на территории цитадели, частично реконструировали ее, прежде всего с учетом возможностей использования огнестрельного оружия, но вряд ли что изменили в ее архитектуре. В частности, и Мартин Броневский в XVI веке, и турецкий путешественник Эвлия Челеби в XVII веке видели над воротами цитадели греческую надпись, что подтверждает ее происхождение в эпоху расцвета Феодоро. Согласно другой надписи 1363 года сообщается, что стены Феодоро «восстановлены» и сооружены «башни верхнего города почтенной Пойки», вероятно, цитадели, имевшей особое, отличное от города название, что нередко случалось в средневековых городах. «Верхним замком» назвал ее и Мартин Броневский, польский посол к татарскому хану, посетивший эти места в середине XVI века и оставивший первое описание цитадели и города. «Город Манкопия, — сообщает он, — лежит в горах и лесах, в некотором удалении от моря. Он имеет два замка, построенных на высокой и широкой скале; драгоценные греческие храмы и здания; несколько ручьев, стекающих со скалы, чистых и удивительных. По покорению же турками, через 18 лет, он выгорел почти до основания, как говорят греческие христиане. Вот почему и нет уже ничего привлекательного, кроме верхнего замка, имеющего отличные ворота, украшенные греческими надписями и многим мрамором, и высокий каменный дом. В этом доме, по варварской ярости ханов, иногда содержатся московские послы, с которыми жестоко поступают. Теперь там уцелела только греческая церковь Святого Константина и другая, весьма незначительная — Святого Георгия… В тех греческих церквах стены украшены изображениями и знаками власти тех царей и цариц, от крови которых они (князья. — В. Ш.), кажется, происходили». Князья Феодоро заключали брачные связи с различными владетельными домами, но особенно гордились они родством с императорским домом трапезундских Комнинов; не исключено и родство с Палеологами, чей герб — двуглавый орел — изображен на плитах с надписями князя Алексея. Но ведь двуглавый орел — это символ не только Византии, но и возрождавшейся России! Идентичность герба не может быть случайностью, — это символ единства! К тому же родство с византийскими императорами придавало князьям Феодоро необходимый авторитет для того, чтобы играть первенствующую роль в Крыму в соперничестве с генуэзцами — пришельцами с католического Запада.

В начале XV века княжеством правил выдающийся представитель рода — Алексей, именуемый в надписи «владыкою Феодоро и Поморья». Он овладел выходом к морю, где в 1427 году в устье Севастопольской бухты построил на месте раннесредневековой крепости Каламиты новое укрепление, под защитой которого находился морской порт, ставший конкурентом соседей Чембало (Балаклавы). Широко велось и церковное строительство — при Алексее возводится базилика в Каламите, восстанавливается базилика в монастыре Апостолов в Партените, построенная еще при Иоанне Готском. Стремясь поднять престиж княжеского дома, Алексей восстановил княжеский дворец на Мангупе и построил его башню Донжон. Для укрепления династических связей выдал дочь Марию замуж за трапезундского царевича, оказавшегося последним императором. Сочтя свое положение достаточно прочным, Алексей вступил в открытую борьбу с генуэзцами и в 1433 году захватил крепость Чембало (Балаклаву). Борьба Феодоро с Кафой не была просто борьбой за торговые интересы и влияние в Крыму. Это было сражение защитников православия с агрессией католицизма. Соперничество феодоритов с генуэзцами за власть над Поморьем продолжалось и дальше. Накануне турецкого завоевания Крыма в XV веке враждебные взаимоотношения между Феодоро и Кафой сменяются дружественными: нараставшая угроза со стороны турок вынуждала генуэзцев к миру. В 1471 году феодорский князь Исаак посетил Кафу и заключил союз с генуэзцами. Агрессия католицизма была отбита, но теперь защитникам православия предстояло испытать на себе натиск мусульманства.

Княжество Феодоро при Исааке по-прежнему занимало видное место в Восточной Европе. Сохранились документы, согласно которым дочь князя Мария была в 1472 году выдана замуж за Стефана III, господаря Молдавского; из русских документов известно также, что в 1474–1475 годах великий князь Московский Иван III поручал послам вести переговоры о бракосочетании своего сына с мангупской княжной. Браку помешало турецкое завоевание Крыма в 1475 году.

Накануне турецкого вторжения, в первой половине 1475 года развернулась борьба за престол Феодоро. Узнав о смерти Исаака, его племянник Александр спешно прибыл с отрядом в триста воинов из Молдавии, где находился в изгнании. Ему удалось отбить престол у занявшего его сына Исаака. Однако дни Феодоро были уже сочтены.

А затем было самое страшное из нашествий — турецкое. Едва захватив Константинополь, сельджуки уже обратили свой хищный взор на благодатный Крым. В мае 1475 года под Кафой был внезапно высажен пятидесятитысячный турецкий десант. Опомнившиеся генуэзцы стали было призывать феодоритов к совместной борьбе, но было уже поздно. Командующий турецкой армией Кедук-Ахмет-паша действовал быстро. Стены Кафы в несколько дней разбили пушками, и твердыня алчных работорговцев сдалась на милость победителей. Отныне во всем Крыму туркам могла противостоять лишь одна сила — православное княжество Феодоров.

Скорыми маршами турки вскоре достигли Мангупа. Думается, вид неприступных скал, мощных стен и страшных пропастей подле них произвел на завоевателей угнетающее впечатление. И все же Кедук-Ахмет повел своих янычар на приступ. Штурм, как и следовало ожидать, обернулся огромными потерями и полной неудачей. Началась осада. Мангуп оказался слишком крепким орешком даже для опьяненных непрерывными победами турок.

Незадолго до крымского вторжения арабские мудрецы поднесли турецкому султану Мехмеду II в дар трактат о военном искусстве. Глава, посвященная крепостям, начиналась так: «Самая мощная и неприступная крепость — это та, что расположена на вершине горы и окружена башнями и зубчатой стеной… Если будет тебе дана такая крепость, как указано выше, то для завоевания ее нужно располагать состоянием Каруна (Креза), жизнью (т. е. долголетием) Нуха (Ноя) и терпением Эюба (Иова)». Думается, Мехмед считал, что обладает всеми указанными в трактате качествами. Ибо уничтожение Феодоро он считал важнейшим делом своего царствования и средств для того не жалел. Итак, сильнейшая империя мира против маленького горного княжества, да и не княжества уже, а против одной-единственной осажденной крепости. Из Константинополя шли и шли непрерывные караваны судов с янычарами и порохом, с ядрами и пушками. Что могли противопоставить этой мощи защитники Мангупа? Ведь помощи им ждать было неоткуда. Только свое несгибаемое мужество да готовность к самопожертвованию. Знали ли они, что ожидает их? Конечно, знали, но несмотря на это с завидным презрением отвергали все посулы, коими провоцировал и искушал их предатель князь Текур, переметнувшийся в стан врага.

Осада и непрерывная бомбардировка столицы княжества Феодоров длилась более полугода. Днем и ночью ревели пушки. Пять генеральных штурмов отбили феодориты, но стрелы оказались бессильными против ядер. Ведь в те годы турецкая артиллерия была лучшей в мире! Именно она взломала неприступные стены тысячелетнего Константинополя и вселяла почти мистический ужас в сердца европейских владык. Теперь черные жерла огромных осадных чудовищ, прозванных самими же турками благоговейно «шахами», нацелились на Мангуп.

Сколько же ядер надо было выпустить по крепости, что и сегодня по прошествии пятисот лет их еще можно во множестве найти в окрестностях древних руин.

Мы теперь уже никогда не узнаем, сколько дней и ночей длилась последняя нескончаемая бомбардировка. День за днем, час за часом огромные гранитные ядра проламывали все новые и новые бреши, и измотанные, раненые защитники уже не успевали их заделывать. Мелкие пушки тем временем разбивали зубцы на стенах, лишая феодоритов возможности укрываться от стрел. То была настоящая кровавая артиллерийская феерия. И все же Мангуп держался из последних сил, сколько мог. Но настал день и пришел час, когда в огромные проломы ринулись бесчисленные толпы турок. Бой был долог и жесток. Последний очаг сопротивления — городская цитадель — держалась еще несколько суток. Но вот ядра разбили и ее стены… В своем хвастливом письме на имя султана Кедук-Ахмет писал, что захватил 3 королей и 15 тысяч новых рабов. Сколько было убито и замучено — неизвестно. Совсем недавно археологи обнаружили на территории Мангупа гробницы — доверху забитые человеческими скелетами. Многие из них были с переломанными костями, разбитыми черепами. У многих отсутствовали верхние и нижние конечности. В качестве братских могил же турки использовали винодавильни… Известно, что во время этой резни был убит и последний князь феодоритов Александр со всеми мужчинами своего рода. В живых был оставлен только его малолетний сын: воспитанный турками, он сохранил почетный титул мангупского князя, хотя реальным влиянием ни он, ни его потомки уже не обладали. Женщин же растащили по гаремам.

Сегодня героическая оборона Мангупа забыта. Это в высшей степени несправедливо, ведь защита столицы княжества Феодоров была беспримерной! Вспомним, что в это же время знаменитые стены Феодосия смогли удержать турок лишь на два месяца, неприступный замок Ново Брдо на сорок дней, а сильнейшая крепость Европы Смередев на три месяца…

И, наверное, давно пришло время поставить на вершине Мангупа скромный православный крест — памятник павшим, но не отрекшимся от веры своих отцов. Оборона Феодоро — это пролог будущих многомесячных сражений у стен Священного города. Феодоро — еще одна великая ратная страница севастопольской земли, которую мы не вправе забыть!