Чтение онлайн

– А я вам ещё раз повторяю, что только товарищ Сталин способен дать такой приказ, а не маршал Шапошников. Я категорически не согласен с предлагаемыми вами решениями, товарищ Рокоссовский и оставляю за собой право обжаловать их - продолжал упорствовать Мехлис и его манера поведения, не сулила генералу ничего хорошего.

Будь на месте Рокоссовского какой-нибудь генерал довоенной формации или тот, кто ещё не испробовал жесткой военной купели он бы, не стал спорить с самим заместителем наркома обороны. Однако за плечами у красавца 'литвина' свои фронтовые 'университеты'. Он знал врага, видел и понимал его действия и был готов отстаивать свою позицию, пусть даже неудобную для высокого начальства.

– Когда товарищ Сталин отправлял меня на фронт, он сказал, что необходимо внимательно слушать советы и мнения своих товарищей, но принимать решение должен я один. С меня и только с меня с командующего фронтом будет весь спрос и потому, я приказываю начать отвод сил 51-й и 47-й армий на Турецкий вал - эти твердые слова Рокоссовского вызвали гримасу гнева на лице у Мехлиса.

– Я намерен немедленно оповестить товарища Сталина о возникших у нас с вами разногласиях, и убежден, что они получат справедливую оценку, товарищ командующий фронтом - пригрозил Мехлис, оставляя собеседнику лазейку к почетному отступлению, но тот её не принял.

– Это полное ваше право, товарищ заместитель наркома - отрезал комфронта и Мехлис пулей вылетел из комнаты для совещаний.

Полностью уверенный в своей правоте и своих возможностях, он отправился на пункт связи и по прямому проводу связался с Москвой, с приемной кабинета генсека. Поздоровавшись с Поскребышевым, он попросил соединить его со Сталиным и получил твердый отказ. В кабинете у Верховного находились представители американского государственного департамента, и Сталин приказал его ни с кем не соединять.

Зная как важны для вождя переговоры об открытии второго фронта, и с какой неохотой западные союзники шли на обсуждение этой проблемы, Мехлис не стал настаивать. Он только попросил Поскребышева напомнить вождю о своем звонке и сказать, что он все время будет у аппарата.

Терпения и выдержки у Льва Захаровича хватило на два с половиной час, после чего он вновь позвонил в Кремль и вновь Поскребышев отказался соединять его с вождем.

– Сейчас у него маршал Тимошенко, член военного Юго-западного фронта товарищ Хрущев и генерал-лейтенант Малиновский. Обсуждают приготовление наступательной операции фронтов - доверительно поделился с Мехлисом секретарь, намекая на то, что обсуждение будут долгими.

– Но у меня тоже важное сообщение для товарища Сталина - стал кипятиться Мехлис, но Поскребышев, деликатно, но твердо прервал его.

– Я вкратце уже доложил товарищу Сталину о возникших у вас проблемах, товарищ Мехлис. Иосиф Виссарионович в курсе.

– Это хорошо, что он в курсе, но мне нужно срочно обсудить вопрос по поводу самовольного решения генерала Рокоссовского об отводе войск. У меня тут время не ждет - настаивал армейский комиссар, но секретарь был неумолим.

– Иосиф Виссарионович сказал, что обсудит этот вопрос с маршалом Шапошниковым и обязательно вам перезвонит. Ждите - наставительно промурлыкала трубка и дала отбой.

Столь важный для Мехлиса разговор состоялся лишь в начале третьего, когда приказ об отводе армий на Турецкий вал давно ушел в войска и от Казакова уже поступили первые донесения о начале его выполнения.

И вновь заместитель наркома не узнал своего начальника. Сталин был явно уставшим от длительных переговоров и обсуждений, поэтому, когда Мехлис стал ему докладывать о положении дел, он неожиданно его прервал.

– Ставка в курсе ваших дел, товарищ Мехлис. Нам с маршалом Шапошниковым известны разногласия, возникшие между вами и командующим фронтом генералом Рокоссовским. Мы уже говорили с ним и получили исчерпывающее объяснение, - Сталин замолчал и это молчание, вселило во Льва Захаровича горячую надежду в признании правоты его позиции, но эта надежда оказалась напрасной. Следующие слова вождя в пух, и прах разнесли все его ожидания.

– Очень плохо, что три армии не смогли удержать столь небольшой промежуток фронта, - сокрушенно вздохнул вождь, - но будем исходить из существующих реалий того, что пока мы ещё не можем драться с немцами на равных. Поэтому, в сложившихся условиях, разумнее будет отвести войска за Турецкий вал и занять за ним жесткую оборону. Необходимо превратить Керчь в такую же крепость как Севастополь и сделать все, чтобы удержать этот важный для нас плацдарм. Вам все ясно, товарищ Мехлис?

Прильнув ухом к трубке, старый большевик не узнавал голос Сталина. Возможно, в том вина была усталости и напряжения последних дней, но вместо прежнего понимания, Мехлису показалось, что в последнем вопросе вождя затаился скрытый упрек в неудачных действиях фронта.

– Если вы считаете, что я плохо справляюсь с обязанностями представителя Ставки, то я готов покинуть свой пост, товарищ Сталин, прямо сейчас - горячо заявил Лев Захарович, чем действительно рассердил вождя.

– Мне совершенно не понятна ваша позиция, товарищ Мехлис. То вы бьете в барабаны наступления, то при первых серьезных трудностях заговорили об отставке. Вас Ставка послала в Крым для того, чтобы вы помогали товарищу Рокоссовскому всеми силами и возможностями своего высокого положения, а вы вместо этого занимаете позицию обиженного человека. Она очень удобна, но насквозь гнилая, недостойная коммуниста и представителя Ставки. Сейчас командующему фронтом как никогда нужна его поддержка и помощь, а он собирается уйти в сторону!
– возмутился Сталин и от высказанных в его адрес упреков, Мехлису стало легче.

– Есть оказывать всестороннюю помощь командующему фронтом, товарищ Сталин - радостно отрапортовал Лев Захарович.

– Вот это другой разговор, - буркнул Сталин, - Ставку очень беспокоит, как пройдет отвод войск на Турецкий вал. Как бы, не был хорош командующий фронтом, но есть большая вероятность, что может повториться картина, что произошла в сентябре прошлого года под Киевом. Ставка поручает вам проследить за отводом и доложить о результатах. Если мы потеряем Керчь, то потеряем и Севастополь, и весь Крым в целом. Вам это должно быть известно лучше других.

Вождь замолчал и Мехлис прекрасно понял всю его недосказанность или подумал, что понял, ибо знать подлинное положение дел, находясь в сотнях километрах от Москвы было невозможно.

– Послезавтра ваши северные соседи по фронту собираются преподнести немцам сюрприз. Войск мы им дали достаточно, очень рассчитываем на успех, который в определенной мере поможет и вам. Подкреплений Манштейн в мае месяце точно не получит, - уверенно констатировал Верховный.
– Что касается вашего предложения активизации войск Севастопольского укрепрайона для отвлечения внимания противника от Керчи, мы его рассмотрели, и наше мнение полностью совпадает с мнением товарища Рокоссовского. Учитывая тот дефицит людей и снарядов, что испытывает Севастополь - это неправильное предложение. Вот если бы ваши войска наступали, то тогда он имел бы смысл.

Возникла пауза, которую Мехлис нарушил давно терзавшим его вопросом.

– Командующий фронтом жалуется на меня, товарищ Сталин?
– спросил армкомиссар, чем вновь вызвал недовольство собеседника.

– Товарищ Рокоссовский признает определенные трудности в общении с вами, но при этом он не жалуется и не требует вашей замены, товарищ Мехлис. Работать надо, а не в подковерные игры играть и думать о замене! Учтите, что в случаи потери Керчи, Ставка спросит с вас обоих! До свидания - недовольно бросил вождь и повесил трубку.