Чтение онлайн

Джордж очень торопился. Вся работа была под угрозой остановки. Прибежав наконец на место несчастного случая, он увидел, что металл, поданный на первую пару валков, уже остыл. Один из укладчиков лежал на грязном полу и стонал от боли. Почувствовав запах тлеющей одежды и обожженной плоти, Джордж закашлялся.

Лежащим на полу оказался поджарый славянин, фамилию которого Джордж никогда не мог выговорить. Он был прекрасным работником, в отличие от своего напарника на этом участке стана, широкоплечего увальня по фамилии Бровник.

– Мы послали за доктором Хопплом, – сообщил мастер.

– Хорошо.

Джордж опустился на колени между пострадавшим рабочим и кривой полосой потемневшего холодного железа, лежавшего рядом. Очевидно, заготовка упала на него справа, оставив глубокие ожоги на груди и обнаженном предплечье. Джордж сдержал тошноту, поднявшуюся к горлу при виде обугленной плоти. Один Бог знает, сможет ли этот человек когда-нибудь снова пользоваться рукой.

– Как это произошло? – спросил он, вытерев губы тыльной стороной ладони.

– Случайно! – быстро выкрикнул Бровник.

Решительно выставив подбородок, он как бы грозил каждому, кто посмел бы это отрицать, но угроза не сработала. Вперед шагнул потный, испачканный сажей рабочий:

– Черта с два случайно! Бровник приставал к жене Тони. Тони ему сказал, чтобы он прекратил, и…

Бровник выругался и прыгнул вперед. Трое мужчин схватили его и оттащили, а говоривший показал на железную полосу:

– Бровник сбил его с ног, а потом бросил на него это!

– Ах ты, лжец поганый! – заорал Бровник, пытаясь вырваться из державших его рук.

Он бы и вырвался, если бы Джордж не бросился к нему и не ткнул пальцем в замызганную рубашку на груди:

– От тебя одни неприятности с того самого дня, как я тебя нанял, Бровник! Собирай свое барахло и убирайся! Ты уволен. Сейчас же! – Он чувствовал, как колотится сердце.

– Лучше бы вам этого не делать, – злобно произнес Бровник, прищурившись.

Джорджу пришлось закинуть голову назад, чтобы ответить на его взгляд.

– Я сказал: убирайся. Немедленно!

– Я вам это припомню, – пообещал Бровник и неторопливо пошел к выходу.

Сразу после ухода Изабель Констанция разрыдалась. Она стояла возле высокого окна гостиной, но не видела ни простиравшейся за ним панорамы города, ни сверкающей ленты реки. Наклонив голову, она крепко держалась за гардину, как будто боялась упасть.

Констанция презирала себя за эти слезы, но ничего не могла с собой поделать. Живя в Техасе, она почти не плакала, но здесь все изменилось. Иногда, несмотря на всю ее любовь к Джорджу, Констанция ненавидела Лихай-стейшн и хотела сбежать отсюда. Но, понимая, что не сделает этого, она находила утешение в слезах.

Она была уверена, что Изабель сама организовала ее унижение. Жена Стэнли ненавидела ее. Да, именно ненавидела, это было самое точное слово. Когда Джордж вернется домой, она обязательно расскажет ему обо всем. Вообще-то, Констанция старалась не беспокоить мужа своими проблемами, но нынешний случай был особенным, в одиночку ей такое испытание просто не выдержать. Изабель все свалила на ее религию, но, возможно, существовали и другие причины, по которым эта надменная женщина ее презирала. Жена Стэнли все видела в извращенном свете и всегда знала, как побольнее ее ранить.

– Мэм, с вами ничего не случилось? Мне показалось, я слышала…

Служанка замолчала и смущенно попятилась, словно испугавшись собственной смелости. Констанция не слышала, как открылась дверь, и теперь больше переживала за девушку, чем за себя.

– Прости, что напугала тебя, Бриджит, – сказала она, смахнув с лица слезы. – Просто я немного разволновалась, вот и все. Только не надо никому об этом говорить, договорились? Ты не принесешь малыша Уильяма, если он проснулся?

– Сейчас принесу, мэм. – Бриджит с видимым облегчением удалилась.

Вскоре, уже держа на руках розовощекого воркующего малютку, Констанция почувствовала себя гораздо лучше. Теперь она сожалела о том, что позволила Изабель так ее расстроить. Конечно же, она ничего не скажет мужу. И эту битву, как и все другие, будет вести одна. Она решила перебраться в эту часть мира, потому что любила Джорджа, и она не позволит ни Изабель, ни целой армии недругов сломить ее.

Констанция корила себя за то, что пусть и на мгновение, но дала слабину перед Изабель. Жена Стэнли явно была очень довольна успехом своей маленькой жестокой проделки и даже не пыталась этого скрыть. Но больше она такой радости не получит, пообещала себе Констанция, прижимая к себе сына.

– Нам пора подумать о покупке летнего дома, – заявила Мод. – Погода в последние месяцы была просто отвратительная.

– Согласен, – кивнул Стэнли. – Изабель жалуется на жару и днем и ночью.

Склонившийся над бухгалтерской книгой Джордж бросил на брата короткий взгляд, как бы напоминая, что Изабель постоянно на что-нибудь жалуется.

– Разумеется, мы можем позволить себе летний дом, – продолжал Стэнли. – Ты не думала, мама, где можно поискать что-нибудь подходящее?

– Атлантическое побережье вполне бы подошло.

В маленькой конторе стояла удушающая жара. Прошло уже два часа после того, как ушел разъяренный Бровник. Мод появилась только что. Ее еженедельные визиты на завод после смерти мужа стали регулярными. Она сама приняла такое решение, прежде на территорию компании ее нога никогда не ступала.

Стэнли сначала пытался охладить ее интерес, уверяя, что женщине не пристало вникать в коммерческие дела. Но когда Джордж вернулся домой, он очень скоро понял, почему на самом деле его брат так возражает против присутствия матери. За какие-то несколько месяцев Мод узнала о тонкостях производства, капиталовложении и обороте наличности намного больше, чем ее старший сын за всю свою жизнь. Интуитивно понимая это, Стэнли чувствовал себя ущемленным и продолжал настаивать на прекращении визитов матери.

Но его протесты ни к чему не приводили. Скромная и невзрачная внешне, Мод была такой же стойкой, как их маленькие грузовые пароходики, которые перевозили продукцию компании «Железо Хазарда» вниз по реке.

Упоминание о побережье воодушевило Джорджа.

– Орри как-то говорил, что многие южнокаролинцы проводят лето в Ньюпорте, – сказал он.

– О да! – захлопала в ладоши Мод. – Род-Айленд! Я слышала, там чудесно!

Стэнли уже открыл рот для очередных возражений, как вдруг дверь конторы с шумом распахнулась и на пороге появился Бровник, дыша перегаром и размахивая старым седельным пистолетом.