Чтение онлайн

— Хорошая мысль, — нехотя заметил волшебник и потер шею кончиками неуклюжих пальцев.

Кейда поднялся на ноги и вгляделся сквозь редкие деревья в поисках дракона среди синевы моря или малочисленных облаков.

— Он возвращается? Куда он улетел?

За кораблями? И нападет на одну из трирем? А корабль поменьше… Ризала, где ты?

— Я не стану и пытаться искать, — прохрипел Дев, садясь. — И уж во всяком случае — без помощи волшебства.

— Идите и ищите! — приказал Кейда оказавшимся поблизости воинам.

Его властный голос пробудил в них чувство долга. Они повернулись и скрылись за деревьями. Теперь Кейда услышал и другие голоса: те, кто бежал в лес от дракона, давали знать, что слова вождя снова воодушевили их. Прутья и листья трещали и шелестели, сквозь заросли пробивались люди. В его сторону.

Встав на колени, чтобы подобрать кинжал, он придвинул голову к уху Дева.

— Твое волшебство покинуло тебя, чародей. Если что-то подобное случится вновь, мы оба покойники. И не просто потому, что дракон, похоже, может тушить твои огни. Дай мне повод не убивать тебя на месте, и хватит с нас. Ты сказал, что чародеи способны призывать этих тварей. Что еще ты знаешь о подобных тварях? Быстро, пока никто не услышал!

— Прости, мой господин, но я исключительно мало знаю о драконах, — уныло признался Дев. Помедлил, дуя на израненные влажные руки, смягчая боль. — Но знаю кое-кого, кому об этой мерзости известно больше, чем другим.

— Велиндре, входи, — мужчина, отворивший потемневшую от времени дубовую дверь, был, самое меньшее, на полголовы ниже рослой белокурой женщины, которую приветствовал.

— Властелин Облаков, — она склонила голову, пересекая порог. Женщина высоко держала твердый подбородок, длинная золотая коса послушно спускалась вдоль позвоночника.

— Можно просто Рафрид. Сейчас напыщенность ни к чему. — Вполне возможно, в плечах он был вдвое шире посетительницы, а грудь его в обхвате не уступала бочонку. Спина его была длинной, а свою голубую шерстяную рубаху он подпоясывал так низко, что казался несообразно коротконогим. Он носил серые облегающие штаны. Гвоздики его крепких кожаных полусапожек процарапали след на натертых до блеска половицах от двери до стола, заваленного книгами и свитками, и от стола до высокого тройного окна в противоположном конце. Небо за ромбиками стекол было таким же мягко-серым, как и узкие доли каменных стен, видневшихся в просветах меж книжных полок, уставленных трудами прошлого и настоящего.

Глаза хозяин комнаты имел сурового, кремнисто-серого оттенка, возраст и невзгоды избороздили его лоб и припудрили серебром темные волосы.

— Прошу, садись. Могу я предложить тебе что-нибудь, что взбодрит тебя в такой прохладный день? Вина? Домашней наливки? Отвару? — он произносил это скорее оживленно, нежели заботливо, указывая на скромный очаг, где медный чайник висел на железном пруте. Масляная лампа золотисто светилась на столе, хотя дело едва ли подошло к полудню.

— Спасибо, не надо.

Велиндре выбрала из неровного круга разнородных сидений стул со спинкой-лесенкой. Поставила его между столом и очагом на коврик, рисунок которого выцвел и почти не угадывался. Гостья села, держа спину прямо, а руки сложила на коленях на платье густо-синего цвета, с достаточно коротким подолом, чтобы его не запятнала зимняя грязь. Когда она уселась, изящно сложив длинные ноги, ее черные кожаные сапожки более тонкой работы, чем обувь Рафрида, поведали, что по пути сюда их обладательница одолела немало луж.

— Сама знаешь, почему я хотел тебя видеть. — Рафрид сел в свое любимое круглое деревянное кресло, подложил под себя подушки и выжидательно посмотрел на Велиндре. Она так тесно переплела пальцы с неровными ногтями, что костяшки побелели.

— Не совсем.

Складка меж седых бровей Рафрида углубилась.

— Если ты столь же нелюбезна с учениками, значит, я не зря слышу жалобы на тебя.

— От кого? — Слабый румянец тронул острые скулы Велиндре, и она молча прокляла свою нежную кожу. — Прости меня, — она встала и оттолкнула стул от огня. — Тут жарковато.

— И это одна из самых одаренных колдуний, рожденная повелевать воздухом здесь в Хадрумале? — язвительно заметил Рафрид. — С трудом верится, что ты не можешь сама позаботиться о прохладе.

Велиндре плотнее сложила руки на груди.

— Если ты не скажешь мне, кто именно жаловался, мог бы хотя бы пересказать, что обо мне говорят.

— Ты проводишь очень мало времени с новыми учениками по сравнению с другими колдунами твоего поколения. — Рафрид откинулся в кресле, метнув на пол видавшую виды лоскутную подушку. — И, как я понимаю, любой из более опытных учеников, обратившийся к тебе с просьбой наставлять его, чаще всего встречает отказ без каких-либо объяснений.

— Волшебников, достаточно дошлых, чтобы нянчить новичков, хоть отбавляй, — Велиндре с бесстрастным видом передернула плечом. — Я готова взять любого проучившегося два или три года, чтобы укрепить его привязанность к делу, если считаю выбранное им направление достойным внимания.

— Тебя не освобождает от исполнения долга то, что другие лучше помнят, чем они обязаны этому острову и залам премудрости, — сурово начал Рафрид.

— Я прекрасно помню все, чем обязана Хадрумале и своим товарищам-чародеям, — холодно произнесла Велиндре. — Я провела здесь всю свою жизнь.

— Мне это известно, — Рафрид нахмурился, поставил локти на подлокотник и повернул тяжелое кольцо на среднем пальце правой руки. В серебро был вставлен внушительный сапфир, темный и загадочный. — Ты рождена на Хадрумале, как и твои родители. Оба они заметно обогатили чародейскую премудрость. Однако твои родители всегда находили время заботиться о мальчиках и девочках, прибывающих к нашим причалам и еще не справившихся с потрясением после открытия, что они рождены волшебниками. Что же касается дальнейшего учения, то за твоей матерью числилось великое множество учеников, следовавших стезе.

Велиндре сидела молча. Ее тонкие губы стали почти невидимыми. Рафрид пробарабанил толстыми пальцами по краю стола, выпятив квадратную челюсть.

— В прошлом ты проводила больше времени с учениками, — напомнил он, стараясь не выходить из себя. — И среди твоих учеников встречались такие, кто ощутимо продвинулся, и не просто в познании стихии воздуха. Что же изменилось нынче зимой?

— Скажи, сколько времени я должна отводить на учеников, — Велиндре убрала ногу с ноги и встала. — И сколько учеников требуется взять?