Чтение онлайн

— Много жемчужин ломается? — как бы невзначай спросил вождь.

— Очень мало, мой господин, — уверил его мастер, повернувшись к нему вполоборота.

— Прежде всего они выбирают самые крупные жемчужины, — влез в разговор Исей. — При обработке мелких жемчужин потерь гораздо больше.

— Вполне справедливо, — мягко согласился Кейда.

Чем меньше, тем лучше, равно как знамение для моего правления и для торговли, а ведь нам нужны все силы и средства, чтобы возместить потери этого года.

— Пожалуйста, передайте это нашей госпоже Итрак Чейзен, мой господин, — оказывается, Борха ненадолго отошел и вернулся с ящичком из дерева берала, все еще светлым и свежим, значит — только что из рук мастера. Дев поспешил выступить вперед, желая его взять.

— Нелегко нам будет успеть отполировать и просверлить все жемчужины к тому дню, как госпожа Итрак пожелает плыть на север, — борода Исея с вызовом задралась кверху. — Столь многих наших мастеров сгубили захватчики. А есть и те, что говорят, будто оставшиеся могли бы найти лучшее применение своим силам в ином месте.

Поспорю, что этот оберег из зуба кита не добыт неким предком в море, он нашел зверя мертвым на берегу. Вероятно, предок был старшим на судне и ставил под удар свою жизнь, ведя его на отмели, навстречу вражьим копьям.

— Как я понял, ты один из них? — Кейда опять поглядел на Исея в упор. — Говори тогда. Какие у тебя трудности? Говори свободно, — велел он.

Ведь я не кто-нибудь вроде Уллы Сафара, который может убить гонца за дурные вести. Не был таким, к его чести, и Чейзен Сарил.

Исей поколебался, прежде чем глубоко вздохнуть и ринуться вперед.

— Наши запасы пищи начнут иссякать до конца поры засухи, мой господин. Дожди более чем наполовину прошли раньше, чем мы успели посадить саженцы соллера. У нас не хватает людей, чтобы обрабатывать землю, ибо многие теперь мертвы или бежали. И еще меньше людей, чтобы ухаживать за тем, что мы успели спасти из плодовых растений и огородов. Даже если все женщины и дети не пожалеют сил ради урожая, мы отнюдь не наполним свои житницы.

Кейда воздел руку, чтобы унять других старейшин, внезапно осмелевших от слов Исея.

— Едва ли я невежественен по поводу столь важных дел. Но вы правы, заботясь, чтобы я оценил ваше положение.

— Что ты предлагаешь с этим делать? — Исей без смущения посмотрел на вождя в упор.

— Предлагаю обсудить все нужды владения с госпожой Итрак Чейзен, — ответил Кейда с намеком на укор, — чтобы она могла договориться о сбыте жемчуга с женщинами Редигала и Дэйша и более отдаленными владениями к наибольшей выгоде для Чейзенов.

— Здесь у нас тоже есть заботы, — решительно заявил Исей.

— Объяснись, — сжато произнес Кейда, подметив, что у Борхи подергивается уголок глаза.

— Госпожа Итрак, несомненно, чувствует, что Чейзены в долгу перед Дэйшами, Редигалами и прочими за помощь в изгнании захватчиков. — Исей сложил руки на груди. — Что, безусловно, правда. Но полагаю, что и у Дэйшей есть долг перед Чейзенами, который следовало бы положить на весы, прежде чем будет достигнуто согласие о цене жемчуга за зерно соллера или сушеное мясо. Многим Чейзенам, которым только и оставалось, что лежать от захватчиков, было дано убежище на островах Дэйшей. Чейзены отплатили за такое великодушие трудом на соллеровых полях и огородах Дэйшей. — Исей поспешно уточнил: — И плата трудом отдавалась с радостью, не пойми меня неверно. Урожаи Дэйшей были обильны, и нас это радует, и нам отрадно видеть, что правление Дэйша Сиркета началось столь благоприятными предвестиями. Но известно, что Дэйш Сиркет приказал всем Чейзенам покинуть его владения до того, как звезды нового года забрезжат в небесах, дабы во владении Дэйш осталось меньше ртов, между тем как к нам возвращается все больше и больше народу с каждым приливом, а делиться мы мало чем можем.

— Ты думаешь — Чейзены могли бы с полным правом требовать свою долю из житниц и кладовых Дэйшей? — уточнил Кейда.

Ведь это испытание, честный Исей? Думаешь, я должен доказать свое право носить кинжал Чейзена, бросив вызов родному сыну, которого вынудили объявить себя вождем Дэйшей, потому что меня считали мертвым? Не думай, что я не слышал ропота, честный Исей, шепотков тех, кто находит, что я должен был поднять меч на Сиркета вместо того, чтобы требовать для себя это владение, лишенное вождя и господина.

Думаешь, мне следовало затеять распрю внутри народа Дэйшей, меж тем как необузданные дикари грозили их южной границе? Кто изгнал бы захватчиков с ваших островов после того, как Чейзен Сарил бежал, охваченный ужасом?

Исей не ответил, уперев взгляд в землю. Неловкое молчание затягивалось.

— Я обсужу все заботы владения с госпожой Итрак Чейзен. — Кейда отвернулся от Исея, чтобы с дружелюбной улыбкой обратиться к Борхе: — Я знаю, что еще только начало, но много ли у нас жемчужин, необычных по цвету и облику?

— Сюда, мой господин, — Борха пылко повел вождя к палатке с одной открытой стеной, окруженной плоскими корзинами, от которых разило гнилыми моллюсками.

Женщины сидели за столами на козлах, подбирая с запятнанной солью ткани гладкие шары, острые песьи клыки, плоские лепестки и полумесяцы.

Кейда задержался близ пухлой матери семейства, отменно себя чувствующей в бесформенном одеянии с рисунком из желтых цветов визайла, с черепаховым гребнем в курчавых седеющих волосах.

Ее ловкие смуглые пальцы проворством не уступали серебристому журавлю, собирающему креветок с отмели. Жемчужины каждого образца так и летели в отдельные устланные шелком ящички.

— Каков урожай? — приветливо полюбопытствовал он.

Она не подняла глаз, сосредоточенная на работе.

— Много лучше прошлогоднего.

— Взгляни, господин мой, — женщина по другую сторону стола удивила Кейду, взяв его за руку и роняя в его ладонь две цветных жемчужины: одна густого трепещущего золота, другая таинственной туманной голубизны. И каждая не меньше, чем ноготь на мизинце Кейды.

— Исей, — Кейда протянул их. — Твоя деревня выбрала тебя говорить за нее, тебе и читать каждодневные знамения. Что они значат для тебя?

— Желтое к богатству, господин мой, — глаза Исея озарила слабая надежда. — Голубое — к доброй удаче.

— Славное предвестие, как привет тебе, посетившему нас, мой господин, — подобострастно вставил Борха.

Предвестие славное, и, более того, я не участвовал в его поиске. Толкование, которое все мы знаем с детства, достаточно простое, чтобы его сделал даже тот, кто настроен враждебно. И я могу этому доверять?

Наконец-то судьба становится благосклонна к этому несчастливому владению после всех бедствий, какими его терзали? Дано заверение, что мои действия не испортили безнадежно ни мое, ни их будущее?