Чтение онлайн

— Говори точней, что именно думаешь, а не виляй! — рявкнул вождь.

Дев нахмурился, затем сощурил глаза. Он потер ладони, губы его беззвучно шевельнулись.

— Это… — И дальше не успел сказать ни слова.

Трирема содрогнулась из конца в конец, и корма взлетела над водой. Залитые плеснувшей волной, Кейда и Дев не удержались на круто наклонившейся под ногами палубе и заскользили по доскам. Кейде удалось остановиться за сиденьем корабельщика. Дев никак не мог за что-нибудь ухватиться, его пальцы съезжали по гладкому дереву. Кейда одной рукой сгреб варвара за шиворот и подтянул к себе; они кое-как разделили неудобный насест. Йере приник к своим бесполезным кормовым веслам, скользя стопами по палубе. Шайам висел у сиденья кормчего, держась одной рукой, а второй ухватился за рубаху Йере. Риду и старшина гребцов пропали из виду. Внизу, в брюхе корабля, гребцы прильнули к веслам, а меченосцы попадали среди них. Кое-кто из воинов упал за борт и плюхнулся меж весельных лопастей, испуская дикие вопли. Кейда огляделся, чтобы понять, что за бедствие обрушилось на корабль со стороны носа. Дракон поглядел на него в ответ, разинув пасть-пещеру, и выбросил длинный малиновый язык поверх блестящих белых зубов. Чудовище навалилось на корабль спереди: задние лапы сломали круто вздымавшийся в небо носовой стояк, а затем нашли опору на окованном медью таране, когти, вцепившись в него, прорвали металл. Могучие передние лапы со злобно выгнутыми когтями цвета старой кости раскололи доски носового возвышения, а с распростертых крыльев ливнем сыпались обломки, шлепавшиеся в воду. Меченосцы, которые при падении остались целы и невредимы, прыгали с поручней в море. В некоторых попали стрелы, тучей летевшие с «Прозрачной Акулы» и с «Кусачего Краба»; оба судна подошли настолько близко, насколько посмели. Крики потрясенных экипажей сливались с воплями матросов с «Туманного Голубя». Не обращая внимания на стрелы, без всякого для него вреда скользившие по малиновым пластинам чешуи, дракон склонил голову к крови, текущей у его передних ног по расщепленному дереву. Чудовище помедлило, лизнув эту кровь близ чьей-то искалеченной ноги, торчащей из обломков, а затем отвергло ее с глубоким громыханьем в необъятной груди. Поползло вперед, волоча по воде раскинутые громадные крылья. От его веса верхние палубы выгнулись и сломались, придавив гребцов. Передняя часть корабля погрузилась глубже. Вода, накрыв нижние ярусы, оборвала вопли из трюма. Дракон поглядел в сторону кормы и стал наползать, круша лапами мачты, а животом, точно утюгом, сглаживая все, что торчит, и размазывая тела моряков по доскам. Корабль выровнялся, море уже плескалось на уровне средних весельных отверстий. Дракон скользил на кровавой пене среди разбитых весел и людских изувеченных тел. Тупая голова моталась из стороны в сторону, раздвоенный язык мелькал перед жуткими зубами. Золотой огонь двумя точками горел в рубиновых глазах, тварь обнюхивала раненых и умирающих, валявшихся среди обломков. Затем заинтересовалась четверкой, чудом державшейся на накренившемся кормовом возвышении. Малиновые чешуи вокруг головы вздыбились, объемистые бока вздулись, пасть отверзлась до предела. Глаза пылали раскаленным огнем, с дыханием вылетело наружу белое пламя.

В чем искать надежду для Чейзенов?..

Дыхание твари не опалило огнем, и Кейда заставил себя открыть глаза. И пожалел об этом, ибо увидел, что Йере и Шайама пожирает пламя. Корабельщик вслепую покинул судно, рухнув в море. Но не спасся. Злобный красный огонь, охвативший его, горел и в воде, куда погрузился Шайам. Кормчий превратился в обугленный скелет, по-прежнему держась за свои почерневшие рукояти.

Почему мы еще живы?

Кейда видел, как алое пламя покидает обугленные останки Йере и бежит по палубе, доски едва поднимались над морем. Дерево трещало и с поразительной быстротой обращалось в золу, тут же уносимую ветром от хлопающих драконьих крыльев. Но доски под коленями вождя почему-то оказались защищены от колдовского огня. Дев скорчился близ Кейды, простерев одну ладонь и обороняясь от драконьих чар. Пламя, точно раздосадованное, обошло с двух сторон их островок, воссоединилось позади и взметнулось по изгибу ахтерштевня, с упоением пожирая старое сухое дерево. Колдовской огонь охватил все, что возвышалось над водой. Пламя перепрыгивало через воду, пожирая дерево, ткань, плоть и кость, плавающие вокруг.

Дракон ревел, оглушая Кейду. Языки пламени поднялись на высоту хребта чудовища. Огонь и сам походил на чудовище, злобное, извивающееся. Чешуи дракона сияли теперь, точно расплавленный металл. Дракон выдохнул еще один клуб огня, специально прицелившись в них двоих. Дев, обороняясь, заслонялся ладонью. Вторая его рука метнулась и собрала пригоршню зачарованного огня сзади, с кормы. И тут же Дев запустил в чудовище полыхающий снаряд, который угодил тому прямо в глаз. Дракон подпрыгнул и захлопал крыльями, раздувая пламя. Корабль отчаянно качался, избавившись от мощного веса. Вода хлынула на горящие палубы. Море по-прежнему не могло погасить гибельный волшебный огонь.

— Идем! — Дев поволок Кейду к борту погружающегося корабля. Вода шлепала вокруг подолов кольчуг и быстро поднималась, охватывая бедра холодом.

— Мы же утонем! — возразил Кейда, оценив расстояние до берега, где их вряд ли ждало какое-то убежище.

— А вот и нет! — заорал Дев. — Или хочешь сгореть дотла?

Палуба уходила из-под ног, вождю только и оставалось, что плыть, держа голову над водой. Деревяшки, несомые клокочущими пенистыми волнами, били по нему. Тела с безвольными руками и ногами натыкались одно на другое среди обломков. Поди разбери, кто жив, кто умер, они то появлялись, то исчезали. Вода была холодна, но раны и царапины, которых он прежде не замечал, жгла огнем. Тяжесть доспехов тянула пловцов вниз. Кейде удалось сделать последний отчаянный вдох, прежде чем море сомкнулось над его головой. Дев, однако, не выпустил его руки, их пальцы переплелись. Кейда открыл глаза, пытаясь свободной рукой разомкнуть пальцы чародея. Тот вцепился в руку вождя еще крепче. И вдруг встряхнул ее и нырнул, приблизив к Кейде искаженное гневом лицо. Вождь прекратил вырываться, они вдвоем шли ко дну. Вода стала спокойной, волны здесь не было. Покрытые сажей следы обгорелых и все еще пылающих деревяшек расходились в стороны от места несчастья. Одни тела плавали вокруг догорающего остова корабля, другие медленно погружались, меж тем как море с любопытством трепало безжизненные волосы и одежду. Большая часть погибших застряла среди остатков судна.

Боль в ушах Кейды стала неописуемой. Вода заливалась ему в нос. Заныли глаза. В груди горело. Непроницаемая и пенная поверхность моря отсвечивала перламутром. Заморгав, вождь протер глаза. Здесь, под водой, все расплывалось и загадочно искажалось. Шум наполнял уши, но ничего было не различить и невозможно разобраться, какой из звуков откуда исходит.

Дев продолжал тянуть его за руку, он все еще рвался в сторону берега, пока они не коснулись дна. Оба с мягким шорохом свалились на песчаное дно. Тот был тверд и неподатлив. Кейда вырывался. Впав в отчаяние, он поднялся и вцепился в горловину кольчуги. И вдруг заметил, что не чувствует тяжести брони. Загадочный удар сбил его с ног. Все еще держа руку вождя, маг покачивался на ногах, не высовываясь из воды. Вождь увидел, что тот плотно зажимает ноздри свободной рукой. Кейда выдул из ноздрей воду и последовал дельному примеру. Это несколько облегчило давление в ушах. Вождь скосил глаза на чародея. Тот по-прежнему расплывался и казался странно бледным.

С суровым лицом, требующим повиновения, Дев выпустил руку главаря. Тот наполовину скорчился, не зная, что предпринять. Дев повернулся и пополз, а точнее, поплыл к дальнему берегу. Кейда опять попытался встать, но его снова сбило с ног. На миг он сел на твердый песчаный выступ. Грудь стала полой пещерой боли. Горло невыносимо сдавило. Ужас обездвижил его, как укус каменной рыбы.

Я не могу всплыть к поверхности и не выберусь на берег. Ничего не поделать: мне нужно дышать. Я наглотаюсь воды и погибну. Есть ли разница для Чейзенов, утону ли я или сгорю до пепла в драконьем огне?

Дев возник рядом, лицо его искажала ярость, это было видно даже Кейде с его помутившимся зрением. Он открыл рот для тщетной мольбы. Пальцы колдуна мучительно впились в челюсти вождя и с силой захлопнули их. Волшебник предостерегающе поднял палец перед глазами вождя, затем указал на берег. Несмотря на отчаяние, Кейда все же заметил, что, какое бы скверное удушье он ни испытывал, хуже ему не становилось.

Не все ли равно для Чейзенов, если от обычной смерти в воде меня спасет чародейство?

Дев повернулся и возобновил свое крабье продвижение к берегу. Кейда последовал за ним, отталкиваясь подошвами и коленями, помогая себе свободной рукой. Пальцы, зажимавшие ноздри, могла вот-вот свести судорога от противоборства воде и тяжести кольчуги. Пусть самой этой тяжести он и не ощущал. Челюсти свело от стиснутых зубов. Он нагнул голову и продолжал прорываться туда, где ждало призрачное обещание чистого воздуха.

Морское дно стало круче подниматься, песчаные гребни стояли теперь тесней. Берег должен быть где-то недалеко.

Полагаю, что впрямь имеет смысл двигаться здесь не по-людски, а по-крабьи.

Он взглянул вверх. Сердце на миг застыло при мысли, что воздух уже рядом. Кейда попытался встать и порывисто воздел руку. Увы, поверхность была дальше, чем длина руки. Накатила белая пена, его толкнуло набок, замотало туда-сюда. Он опять рухнул на дно. Пополз на четвереньках. И тут голова пробила поверхность. Он жадно вдохнул чистый солоноватый воздух, но миг спустя волна, обрушившись ему на голову, наполнила открытый рот горькой водой. Он отплевался и снова отдышался, рыгая и кашляя.

— Пошли, — рука Дева схватила его за волосы на затылке и потянула вперед. — Пока он меня не видит.

— А где дракон? — Кейда вытер глаза и попытался бежать по колено в воде. Потерял опору, упал, но Дев поддержал его и не дал опять наглотаться воды. Чародей поднял вождя и слабо шлепнул по бесчувственному лицу:

— Шевелись, будь ты проклят!

Броня Кейды весила впятеро против прежнего после того, как вода осталась позади. И если недавно руки и ноги были бесчувственными, теперь Кейда ощущал, что вода и грубый песок сделали кожу уязвимой. Он ковылял за Девом; тот, качаясь точно пьяница, набравшийся варварского зелья, спешил, как мог, по песку. Кое-как добравшись до тени кокосовых пальм, волшебник рухнул. Грудь его вздымалась, дыхание звучало хрипло. Кейда потер ноющие глаза. Волосы и борода сделались липкими. Поглядев на море, он увидел, что «Кусачий Краб» и «Прозрачная Акула» отчаянно спешат прочь от острова. Дракон кружил в стороне.

— Им от него не оторваться, — с горестью в голосе произнес Кейда.

— А им отрываться и не нужно. — Дев с усилием встал на четвереньки. — Он сейчас вернется.

— Смотри! — вождь указал на людей, выплывающих на берег среди обломков «Туманного Голубя». — Надо всех собрать, пока не напали дикари.

— Здесь нет дикарей, — слова Дева приглушили руки, которыми он вытирал лицо. — И никогда не было. Дракон создал наваждение. Он хотел, чтобы мы явились посмотреть, что тут случилось.

— Неужели они такое могут? — поразился вождь.