Чтение онлайн

Операции были долгими и трудными. Одна, потом вторая, третья… Сначала работали люди, потом специальный корпус прислал усиление в виде команды хилеров. Не только для Рале, больница была переполнена пострадавшими.

Лукия ждала до тех пор, пока к ней не вышел представитель администрации специального корпуса. Капитан его не знала, но по форме видела, что это не какой-нибудь мелкий клерк, это один из руководителей. Она не была польщена тем, что с ней решил лично побеседовать человек такого уровня. Лукия знала: чем выше чин гонца, тем хуже вести он приносит.

– Я ожидала, что со мной поговорит кто-то из медиков, – только и сказала она, поднимаясь навстречу администратору.

– С Майроном работали несколько бригад – наших и из других подразделений. Я решил передать вам полную информацию, от всех сразу.

– Я слушаю, – кивнула Лукия. Она обнаружила, что спокойствие, хотя бы внешнее, требует от нее все больше усилий. Это тоже следовало скрыть.

– Состояние Майрона удалось стабилизировать. Все операции он перенес успешно и жить будет.

– Но? Простите мне мое легкое нетерпение, прошу. Просто мы оба знаем, какие интонации указывают на неизменное «но» в разговоре. И любые хорошие новости в этом контексте – лишь попытка разбавить плохие.

Администратор не стал спорить и указывать на то, что ее реакция подозрительно похожа на эмоциональную. Он лишь тяжело вздохнул:

– К сожалению, вы правы. Майрон стабилен – но травма головного мозга оказалась слишком тяжела. Пока мы вынуждены держать его в искусственной коме. Это не означает приговор, просто быстрого решения уже не будет, быстрые не помогли. Речь сейчас идет не о том, чтобы сохранить за ним возможность использовать телекинез. Мы не знаем, как привести его мозг в состояние, пригодное для полноценной жизни.

– Я успела изучить травму, пока мы были в дороге, – указала Лукия. Образы тех часов до сих пор стояли у нее перед глазами. Все: от момента, когда она вытаскивала Рале из-под обломков, до того времени, когда у нее появилась возможность смыть с себя его кровь. – Я изначально подозревала, что обычная медицина не справится. Но что же хилеры?

– У хилеров сейчас свои трудности.

– Я знаю про смерть номера 2. Поверьте, для меня это не просто строка в отчете. Но я знаю также и то, что Римильда Фревилл не была единственным сильным хилером на весь космический флот.

– Тут все очень непросто, – вздохнул администратор. – Хилеры получают номера по общему уровню способностей. Но при этом у них, в отличие от других подразделений, сильнее проявляется специализация. Действующий номер 1, например, скорее хилер боевого толка.

– Тот, кто разрабатывает болезни, а не лекарства, – сдержанно улыбнулась Лукия. Ничего веселого в этой улыбке не было.

– Это тоже необходимо. Капитан, поймите… Мозг – сложнейший орган в человеческом теле. Для того, чтобы работать с ним, мало сильных способностей, это не тот орган, который можно вернуть к некому исходному состоянию – и все будет прекрасно. Мозг требует тонкой работы, иначе не восстановятся его функции. Такая работа подразумевает не только предельно высокие способности, но и определенные знания. Ирония в том, что могущественные хилеры не так часто хотят тратить время на получение подобных знаний, они и без того занимают достаточно высокую позицию.

Оценить эту иронию Лукия не могла. И о том, что у Римильды нужные знания как раз были, предпочитала не думать.

– И что теперь? – спросила капитан. – Что ждет Майрона дальше?

– Пока – медицинская кома. Мы сейчас ищем хилера, который возьмется за восстановление мозга.

Администратор не соврал ей, Лукия чувствовала это. Однако и всю правду он не сказал, тут тоже догадаться несложно.

Например, он умолчал о том, что Рале никогда не будет приоритетным пациентом. Слишком сложная у него ситуация, слишком тяжелые травмы… и слишком низкий номер. Возможно, хилер с нужными навыками просто не возьмется за операцию, посчитав, что цель недостаточно важна.

О том, что будет тогда, Лукии и спрашивать не требовалось. Отключение от аппаратов жизнеобеспечения… И подтверждение того, что на Марсе Рале все-таки не выжил, она просто позволила себе обмануться.

Тяжелые мысли вернулись, подкрепленные новыми знаниями. «Северная корона» с каждым днем становилась все более далекой – и уже, пожалуй, потерянной.

Ансгар Фетъе не хотел тратить время на эту дурацкую церемонию. Никакого практического толка от нее не было, одни лишь сентиментальные сопли, от которых Легиону следовало бы отказаться. Однако руководство решило иначе, а глава научного отдела предпочел не нарываться, на него и так теперь было направлено слишком много косых взглядов.

Настоящего беспокойства он не испытывал, он давно уже подстраховался: документов, способных его разоблачить, больше не существовало. Однако комиссия, составленная космическим флотом, все равно нервировала Ансгара. Поэтому он готов был подыграть, изобразить вселенскую скорбь вместе с остальными, а потом быстренько уйти в отпуск и ближайшие месяцы провести на какой-нибудь курортной станции, о которой никто не помнит.

Но всему свое время, суета не помогает никогда, а уж в таких ситуациях – тем более. Поэтому Ансгар прибыл вместе с остальными на Землю, добрался до центральной базы Легиона и теперь сидел в самом большом зале, отведенном для общих собраний.

Зал был построен по принципу амфитеатра: поднимающиеся ряды кресел, ярко освещенная сцена. Здесь никто не сидел вплотную, между местами оставили значительное расстояние. Сюда допускались только действующие легионеры и высшее руководство, все они привыкли к комфорту.

За сценой работал проекционный экран, на который вывели фотографии погибших легионеров. В коридорах, еще до начала собрания, Ансгар слышал, что в центральной академии Легиона подумывают создать памятник. Ужасная безвкусица. Да, умирать никто не хочет. Но такое случается, и нет здесь ничего шокирующего, кроме, пожалуй, масштаба события.

То, что среди погибших торжественно вывесили и портрет Рафаля Строма, Ансгар находил особенно забавным.

Выступать перед собравшимися планировал Хезион Роха – нынешний председатель совета Легиона. Человек, не мутант, кстати, карьерный военный. Этот мог бы и не изображать скорбь, лучше бы послали какого-нибудь бывшего легионера, из тех, что ныне обучают новичков. Ансгар считал, что это больше соответствовало бы нынешнему спектаклю.

Но уйти до речи председателя было совершенно неприемлемо, поэтому Ансгар ждал вместе со всеми. Чтобы скоротать время, он снова обдумывал сложившуюся ситуацию.

Он сожалел о том, что на Марсе так и не смогли использовать «Систему 10». Это стало бы бесценным опытом и изучения существа, и анализа последствий подобных бомбардировок для обитаемых планет. А ведь как хорошо все шло! Ансгару удалось подтолкнуть совет к правильному решению, все почти сложилось… Но потом так же быстро было испорчено. Формально это сочли случайностью, однако глава научного отдела Легиона не сомневался, что тут не обошлось без конкретных представителей специального корпуса. Валентин Вернон и Черный Адмирал, значит… Годами друг на друга рычали, а тут вдруг спелись! Такими переменами Ансгар не восхищался, они не имели никакого отношения к науке – они науке как раз мешали.