Чтение онлайн

– Как вы это поняли?
– поинтересовался тут же колобок с диктофоном. Его коллега закатила глаза. Похоже, они были в восторге от художника.

– У него строка с данным сообщением по лбу бежала без устали, - отозвался Томас.
– Хорошо, что моя девочка выбрала приличного мальчика, прекрасно ориентирующегося в современном искусстве. Между прочим, ее избранник - мой поклонник. А что у вас там с местными уфологами?
– заинтересовался художник.

– Давай, автограф попросим?
– прошептала Ника, глядя, как компания вновь медленно отходит вправо.

– Если у него такие жуткие скульптуры и картины, боюсь представить, как он расписывается, - отреагировала Марта, делая вид, что ей интересно огромное нечто, напоминающее воронье гнездо, в котором сидела со скучающим видом самая настоящая смерть с косой. Лица ее не было видно - его закрывал черный капюшон. Зато видны были кисти обеих рук: изящная, маленькая, чуть полноватая женская и крупная, жилистая, явно принадлежащая мужчине-трудяге. Первая рука держала медную чашу с серым пеплом, вторая - что-то, подозрительно напоминающее кость из ребра человека. На коленях ее лежала острая окровавленная коса. Она казалась зловещей, если бы не была перевязана в нескольких местах пестрыми сиреневыми ленточками и салатовыми игривыми бантиками, которые часто используют для упаковки подарков. Вокруг невозмутимой смерти, которой, казалось, было все равно, что ее рабочее оружие более не вызывает панику и страх, были разбросаны яичная скорлупа и веточки с распустившейся сиренью, а на ее голове в мрачном капюшоне сидели как ни в чем не бывало попугай, птица неопределенной породы синего окраса и нечто, напоминающее феникса. Последняя птичка неестественно задрала одну лапку кверху, словно собиралась нагадить уважаемой смерти прямо на голову. А еще одной яркой деталью изумленной от изобилия странностей Марте показалась яркая вышивка на подоле одеяния смерти в виде квохчущих здоровенных куриц.

"Семь часов до появления детей смерти. Т. Радов", - перевела она взгляд на надпись внизу. Ника тоже с большим интересом уставилась на сей шедевр, и девушки пару минут зачарованно разглядывали его.

– Она что, - выразительно покосилась на инсталляцию девушка, - высиживает яйца? У нее дети из яиц вылупляются?

– Да, милая, совершенно верно, - неожиданно раздался приятный голос Томаса за спинами сестренок Карловых. Девушки мигом обернулись. Как оказалось, небольшая группа людей во главе с художником, циркулировавшая по залу, незаметно подобралась к девушкам, вернее к композиции со смертью, о которой художник что-то рассказывал, и Радов, услышав слова Марты, не мог не ответить ей.

– Здравствуйте, - тут же смело поздоровалась с одним из любимых художников Ника, не веря своим глазам. Марта, чуть зарумянившись, тоже пробормотала слова приветствия.

– Добрый день, - покивал им Томас.
– Рад видеть вас на своей персональной выставке.

– Спасибо, что приехали в наш город, - так же смело улыбнулась Карлова.
– Вы один из самых мои любимых современных художников.

– Правда?

– Конечно! Мы с сестрой даже и не думали, что сможем увидеть вас так... просто! Да?
– дернула Марту за рукав Ника.

– Да, - отозвалась она, чуть смущаясь. Надо же, этот дядька с хвостиком к ним подошел. И вся его компания - тоже. Стоят теперь за спиной и смотрят, а фотограф так и продолжает самозабвенной щелкать затвором.

– Как же приятно, милые, как же приятно, - моментально расчувствовался длинноволосый мужчина и тут же в легкую принялся объяснить суть результата собственного творчества, сводящегося к тому, что смерть подобна курице и извечному философскому вопросу, связанному с ней - что появилось первым: курица или яйцо?

– ...смерть или жизнь?
– минут через десять закончил Томас, вопрошающе обратившись к собравшимся вокруг людям - а их становилось все больше и больше. Посетители выставки, заходящие время от времени в этот небольшой зал, явно не ожидали встретить в нем того, ради которого они сюда, собственно, и пришли, а, встретив, не преминули подойти и хотя бы одним глазком взглянуть на художника.

– Должны ли мы родиться, чтобы умереть, или умереть, чтобы родиться? В прямом и в переносном смысле, естественно. В течение жизни мы несколько раз умираем и рождаемся заново, - продолжал задумчиво Томас, стоя около Марты и Ники.
– И суть всего этого - это наши внутренние изменения, которые ведут к изменениям внешним. К таким о, которых вы даже и не мечтали. Вернее, наоборот, мечтали.

– А что, если не судьба? Что, если то, о чем мы мечтаем и чего страстно хотим, не предусмотрено нашей судьбой?
– спросил кто-то умный из небольшой, но крайне заинтересовавшейся происходящим толпы.
– Судьба - это ведь то, что нам предуготовлено свыше, и мы не можем изменить ее ход.

– Что значит не судьба? Что значит не предусмотрено? Что значит не можем изменить ее ход?
– сердито спросил Томас, выискивая глазами вопрошающего - им оказался один из студентов-интеллектуалов в очках. Теперь он явно ждал ответа от маэстро.
– Изменяй себя и будет изменяться твоя судьба. Убей себя - в переносном смысле, естественно, пройди через испытания, и возродись заново, как он, - тут художник ткнул пальцем на собирающегося нагадить на голову смерти феникса - все дружно уставились на птичку, - тогда и твоя жизнь поменяется. А если ты не будешь трансформироваться, то и судьба твоя, соответственно, тоже, застынет. Не знаешь итальянского, тебе не судьба будет общаться с детьми солнечной Италии, но как только выучишь, приложив усилия и волю, то и судьба твоя поменяется - сможешь, например, познакомиться с хорошенькой итальяночкой и жениться на ней. Чемпионом мира по биатлону не стать тому, что впервые видит лыжи в сороковник. Певицей не стать тому, кто рожден мужчиной. Все закономерно, друзья мои, все закономерно и держится в равновесии и равновесием. Вашем внутреннем, естественно. И вообще, живите и дышите свободно, без рамок и ограничений!
– вдруг улыбнулся собравшимся художник.
– И не путайте судьбу с предназначением или собственным бессилием. И да, - добавил он, - если ты не будешь меняться, то у тебя не будет опыта, чтобы отличить попугая от птицы счастья.
– С этими словам знаменитый художник протянул руку к двум другим птичкам, гордо восседающим на голове смерти, которая, похоже, тоже задумалась над словами Томаса Радова, и только тогда Марта разглядела, что на попугае висит крохотная табличка с надписью "Птицень счастья", а на синей птице - "Попугайко".

– Короче, живите свободно, - объявил Томас громко и убедительно.
– Мы не зависим от судьбы, мы ее выбираем. От судьбы не убежишь - ее просто-напросто поменяешь своими поступками и мыслями. И тогда поймешь, какую птицу нужно ловить. Хотя, конечно, о синей неуловимой птахе счастья разговор должен быть отдельным. Так что это я так, в общем.

– Вы бесспорный талант!
– захлопала ему от избытка эмоций женщина-журналист с пегими волосами, и к ней присоединились и другие люди.
– Кстати! Как интересно! Среди ваших поклонников так много молодых людей. Взять хотя бы этих очаровательных девушек, - и она кинула взгляд на обалдевших от эмоций Нику и Марту.

– Это так приятно - видеть, что современное искусство пробуждает интерес у столь юных созданий!
– подхватил ее коллега-колобок, а хозяин галереи вновь заухмылялся.

Томас пожал плечами, но по его смеющимся карим глазам видно было, что и он рад сему факту.

– А можно ваш автограф?
– попросила Ника с сияющим лицом, подумав, что этот день ею точно прожит не зря! Это ведь так классно - встретить того, кто дарил тебе своими картинами, пусть на первый взгляд непонятными и странными, столько эмоций. Да и к тому же о судьбе Томас говорил правильные вещи.

– Конечно же, оставлю его вам с большим удовольствием, - благосклонно согласился художник, принимая из рук Ники ручку и блоконтик. Молчаливый фотограф вновь усиленно защелкал затвором - видимо, хотел сделать как можно большее количество снимков, лучшие из которых в скором времени должны были пойти в материал, посвященный приезду в их город такой личности, как господин Радов.

Томас Радов с удовольствием расписался для обеих девушек - Марта зря волновалась: подпись он ставил хоть и оригинально, слегка коряво, но привычно, без стеснения и вполне себе по-человечески, а после художник оставил автограф на память и всем остальным желающим, одновременно шутя и рассказывая о своем творчестве, да с таким энтузиазмом, что даже далекая от художественного мира Марта заинтересовалась им. После знаменитый художник современности был вновь забран возревновавшими журналистами и утащен ими в неизвестном направлении.

– Я под впечатлением, - улыбнулась скрипачка, у которой было такое чувство, что она и сестра побывали теплом, чуть-чуть сумасшедшем вихре - так ее впечатлил Томас Радов.

– Видишь, какой он классный, - с гордостью, как будто бы художник был ее собственным сыном, сказала Ника, пряча автограф в сумочку.
– А насчет судьбы - это он в точку. Просто кое-кто боится ее менять, - добавила она неожиданно зло, вспомнив Укропа и его дурацкие теории, которые явно не приведут ни чему хорошему. Тесеюшка тоже, наверное, не был счастлив, отказавшись от Ариадны.