Чтение онлайн

Сойдя на берег, хирд, совместно с остатками княжеской дружины, выдвинулся на позиции. То есть на самый край леса, выходящий к полям. Дальше, за полями, начинались посадские постройки. Засели в засаде не скученной толпой, а растянувшись в длинную цепочку, чтобы охватить большую часть городского посада.

С того места, где укрылся Сигурд, почти у самого берега, были хорошо видны причалы. Вон и драккар конунга виднеется. Сигурд видел, как Хельги неторопливо спустился на пристань и, в сопровождении полутора десятков хирдманов, отправился в детинец. Никто их не остановил. Небольшой хирд не испугал стражу. Все шло по плану.

Сначала конунг должен занять ворота в детинец, дать сигнал к атаке и удерживать позиции до подхода подкрепления. Потом они вместе захватят или заблокируют терем и начнут грабить подворья бояр и других отступников, на которые укажут воевода Белотур и его дружинники.

По оценке Сигурда время еще было. Пока конунг зайдет в терем, пока поболтает с боярами, пока выйдет, не торопясь… А уже после, неожиданно, начнет захват ворот.

Вдруг с дальнего от ярла края леса раздались крики. Несколько десятков викингов выскочили из укрытий и понеслись в сторону посада.

Сигурд сплюнул от злости.

– Собака Биргер не выдержал! Там же конунг с княжичем сейчас влипнут!

Ничего не оставалось делать, как отдать команду начать общее наступление. Нужно было спасать конунга.

***

Ярл Биргер сидел за большим кустом и размышлял. Он был уверен, что при распределении усадеб, предназначенных к разграблению, его хирду достанутся самые нищие и убогие. Ни Сигурд, ни, тем более, конунг, не дадут Биргеру захапать лишнего. Он для них никто, только что присоединившийся случайный союзник. Поэтому надо все брать в свои руки. Следует не дожидаясь звука рога, команды конунга, ворваться в Альдейгью и начать грабеж с самых богатых домов. Ярл знал, где они расположены. В его привычку всегда входило подмечать зажиточные дома во всех местах, где он когда-либо бывал. Неважно, друзья там жили или нет. Так, на всякий случай. И вот этот случай настал, знания пригодились.

Биргер прекрасно понимал, что атакуя раньше сигнала, подставит под удар Хельги и Гостомысла. Но, немного подумав, здраво рассудил, что это будет ему только в плюс. Если их там убьют, то у него появится шанс возглавить все войско и самому стать конунгом Альдейгьи. Ведь с Хельги, наверняка, погибнут и Харальд с Гуннаром. А с Сигурдом он точно справится. И больше никто не рискнет бросить ярлу Биргеру вызов, потому что равных ему воинов просто не останется! Надо действовать, пока не поздно.

Биргер крикнул своим хольдам, отдавая команду к началу наступления. Кормчий Рёгнвальд, давний советник ярла, попытался остановить своего вождя, но тот лишь отмахнулся от него, заорав уже во весь голос:

– Вперед, хирд! Потрясем Альдейгью за жирную мошну!

И бросился через поле к домам, выхватив меч.

***

Сигурд, ведя свой хирд за собой, пронесся через весь посад очень быстро, но все равно не успел. Когда они подбежали к воротам детинца, оттуда на встречу им вышли сам конунг Хельги, княжич Харальд и четверо хускарлов. Чуть лбами не столкнулись.

– Кто посмел выступить раньше сигнала? – сходу заорал конунг. – Нас чудом не порубили!

– Так уж и чудом… – проворчал Харальд. – Просто мы – лучшие, и твоя удача, конунг, велика! Поэтому мы и победили!

Сигурд выдохнул – конунг с княжичем живы, а это – главное. И ответил:

– Это Биргер, собака, вперед побежал. От жадности, небось, пограбить ему захотелось! Зря ты его взял, конунг!

– Хрен с ним, потом разберемся! Некогда сейчас, надо город в свои руки брать. Веди, княжич!

Резко разросшийся отряд конунга побежал по улице, ведущей к терему учебного подворья, которое, по имеющейся информации, было осаждено боярскими дружинниками. Конунг и князь решили, что освободить их – дело первоочередное. Еще три десятка воинов, пусть и отроков, не помешает.

А там уже кипел бой. Осаждавшие учебный детинец, заслышав крики и звуки сражения в Ладоге, решили, что это Гостомысл вернулся в город, чтобы дать бой. И пошли на штурм терема с запершимися отроками. Еще минут пять-десять и отрокам настал бы конец, силы были явно неравны. Но штурмовавшие боярские дружинники никак не ожидали нападения со спины, да еще и отборных викингов. Три десятка дружинников викинги Хельги порубили сходу, остальные просто побросали оружие и бухнулись на колени, сдаваясь на милость победителям. Их тут же заперли в конюшне учебного детинца.

– Храбрые дренги! – заметил конунг, кивнув на израненных и оголодавших, но не сломленных отроков, вышедших навстречу своему князю. – Они достойны называться хускарлами!

– Княжескими гриднями, конунг! – улыбнувшись, поправил юный князь. – Я объявлю их гриднями на пиру!

И добавил уже громко:

– Азгуд! В бой не лезть! Остаетесь все здесь, охраняйте пленников! Моя власть теперь в Ладоге!

Одно за другим подворья мятежников захватывались и занимались малыми отрядами викингов, рассредоточившимися по городу. Даже несмотря на то, что к ним были приставлены дружинники князя, без ошибок не обошлось. Там, где нурманнам оказывали сопротивление, приходилось отвечать жестко и без раздумий. Ну не начинать же расспрашивать местных, за кого они – за князя или за наместника. Так что несколько поместий и усадеб попали под горячую руку и были безжалостно разграблены. Возможно, что в этом как раз княжьи люди были замешаны – мстили недругам. Но, как говорится, лес рубят – щепки летят.

Отличился среди всех опять ярл Биргер. Мало того, что не дождавшись сигнала ринулся в атаку, так еще и сдуру осадил усадьбу самого конунга, якобы по незнанию. За что и поплатился – чуть ли не треть своего хирда у стен положил. Старики Трувор и Эйрик разбираться не стали. Увидели со стен бросок чужих нурманнов и решили, что это наместник с боярами наймитов привели. Вот и вдарили дружненько со стен, кто чем мог. Хоть и старики с молодежью совсем зеленой, а из луков стрелять хорошо обучены. И предметы тяжелые на головы врагам швырять с высокого частокола. Нахрапом Биргеру их взять не удалось, он отступил в замешательстве, а тут и конунговы хирдманы во главе с Сигурдом и воеводой Белотуром подоспели. Остановили Биргера, который сдуру уже собирался усадьбу подпалить. Чуть не подрались, пока не разобрались, кто есть кто. Проводить дознание и экзекуцию на месте с Биргером не стали, некогда. Да и пусть конунг Хельги этот вопрос решает.

В то же время, многие жители встречали воинов с радостью – юный князь Гостомысл нравился людям, а отца его, Буривоя, крепко уважали. Сказывалось еще и то, что жадных бояр-купчин не любили, считая кровопийцами, наживающими добро за чужой счет. Да и обученных воинскому делу среди населения города было совсем немного. В основном, смерды, мастеровые, купеческие люди. Холопов вообще никто не спрашивал, естественно.

Конунг воспользовался ситуацией и расширил свое подворье – захватил и присоединил соседнюю усадьбу, которая ранее принадлежала одному из мятежных бояр. Возражений не последовало. Да и некому возражать было – бывший хозяин зарублен в княжеском тереме лично конунгом.

Наконец, сопротивление было сломлено. К вечеру весь город был приведен к повиновению, порядок и власть князя в Ладоге-Альдейгье восстановлены. Всех пленных собрали в одном месте – на княжеском подворье, которое Гостомысл занял по праву.

От основной толпы отделили зачинщиков мятежа – бояр и их прихвостней, родичей и ближников. Княжеский суд над ними князь Гостомысл решил провести сразу, не откладывая. Пожегу и еще семнадцать активных его помощников казнили, повесив на наскоро сколоченных виселицах, в назидание всем. Их имущество было поделено между всеми хирдманами конунга и дружинниками князя, как положено, по справедливости.