Чтение онлайн

Карл XII, узнав об искусно исполненной операции, сказал: «Я вижу, что мы научили русских воевать».

После этой операции русские пытались каким-либо образом оказать еще помощь осажденным в Полтаве. Так, через непроходимые болота у реки Ворскла начали строить гати из фашин, отдельные конные отряды продолжали производить нападения на шведов в целях отвлечения их внимания от крепости. Но эти меры не помогли, и шведы продолжали окружать Полтаву тесным кольцом.

Первый период осады Полтавы представляет собой поучительный урок в истории военного искусства. Сравнительно небольшой гарнизон храбрых патриотов, обложенный лучшей в то время европейской армией, дал возможность русскому командованию выиграть время и сосредоточить свою армию для решающей схватки с врагом.

Полтавский гарнизон под руководством мужественного полковника Келина вел активную оборону крепости. Келин внимательно следил за действиями шведов, производил почти ежедневно вылазки на противника, во время которых у рабочих команд шведов захватывался шанцевый инструмент и разрушались построенные ими саперные сооружения. Обороняющиеся наряду с применением обычных средств борьбы — артиллерийский огонь, постройка внутренней линии обороны, саперные работы — изобрели совершенно новые средства борьбы, например применялась особая машина с крюком, при помощи которой шведы «вынимаются из сапов».

Мужественные защитники Полтавы своевременно поддерживались полевой армией. Как только дошли тревожные слухи о тяжелом положении Полтавы, Меншиков принял срочные меры по оказанию помощи осажденному гарнизону (принцип взаимоподдержки). Он сосредоточил всю армию у Полтавы, предвидя неизбежность генерального сражения со шведами.

Однако, имея указания Петра I избегать пока решительного сражения со шведами, Меншиков принял ряд мер по оказанию помощи гарнизону: произвел нападение на Опошню, усилил гарнизон посредством переброски отряда Головина, пытался установить непосредственную связь с гарнизоном, стремился удержать в своих руках мост через Ворсклу.

За мост развернулась упорная борьба между шведами и русскими. Шведы, имея большой опыт в инженерном искусстве, не дали русским установить непосредственную связь с Полтавой. Но меры, принятые Меншиковым, хотя и не всегда приводили к положительным результатам, все же усиливали стойкость гарнизона и значительно подтачивали силы противника.

Следует признать, что Карл XII правильно оценил значение Полтавы: падение ее укрепило бы стратегическое положение шведов. Правильно он выбрал главное направление инженерной атаки с западной стороны. Не прекращая осады Полтавы, он сумел отразить наступление русских отрядов и оказать своевременную поддержку отряду Росса.

Ошибочным действием шведов было производство штурмов крепости без достаточной подготовки и малыми отрядами. Идея осады Полтавы была вообще бессмысленной. Если Карл XII решил дать генеральное сражение русской армии, ему нужно было обеспечить сохранение сил своей армии. Чтобы прорваться на Белгород, не обязательно было идти через Полтаву.

27 мая из-за реки Ворскла под Полтаву со своими войсками прибыл Шереметев, а 4 июня приехал Петр, находившийся с февраля в Троицком городке. О прибытии новых подкреплений гарнизон известили пушечным выстрелом с холостым ядром, в которое было вложено письмо Петра I с призывом держаться как можно дольше. Он писал, что принимаются меры для спасения гарнизона и оказания ему помощи. Письмо было прочитано в ратуше, и осажденный гарнизон и жители поклялись города неприятелю не сдавать, а упорно оборонять его до последней капли крови.

Самонадеянный, упоенный славой, уверенный в непобедимости своей армии, шведский король гордо заявил своим генералам: «Если бы бог послал ангела небесного с приказанием отступить от Полтавы, я и тогда бы не отступил». На деле Карлу XII пришлось простоять под Полтавой три месяца и потерять почти всю свою армию.

В последних числах мая было сравнительно спокойно. Обе стороны готовились к решающей схватке. По рассказу многих перешедших из шведского войска дезертиров и взятых «полонянников», а также и убежавших из плена русских, «в шведском войске великая скудность в провианте и для того будто намеривают идти к Днепру».

Русская главная квартира дала указание гетману Скоропадскому, чтобы он «в те места, через которые чаять того неприятельского к Днепру подходу», дал от себя указы, чтобы «жители тех мест вывозили свой скарб и скотину выгнали в леса и в крепкие места, а в городах бы и селах ничего излишнего в домах их не было, но малое б число про свою нужду держали, чтобы тем неприятелю не дать никакого довольства» [136] .

Русские военачальники проявляли исключительную сообразительность и при новой обстановке быстро принимали решение.

Прибывшему под Полтаву Шереметеву стало совершенно очевидным, что перевес сил и преимущества в инженерном отношении были на стороне шведов. «Апроши итти и чинить коммуникацию с городом, — писал Шереметев царю, — будет не малая медленность и дабы между тем неприятель своего намерения над Полтавой не учинил».

Это был прямой совет Петру о необходимости принять другой способ борьбы против шведов. Дальше Шереметев рекомендует, «чтоб немалую часть пехоты и при том кавалерию через Ворсклу, выше Полтавы в полуторе мили, переправить и поставить в ретраншементе, а из того ретраншемента всякие поиски чинить и диверсии неприятелю делать. А хотя бы неприятель и хотел нас в том ретраншементе атаковать, то он учинить ничего не может, понеже с тылу того ретраншементу р. Ворскла, и есть ли случай покажет к ретированию, то переход в руках наших будет. А когда неприятель с пехотою будет на нас наступать, также и в то время от шанцов возможно не малой алларм и диверсию учинить неприятелю» [137] .

Это письмо писалось еще до прибытия Петра в лагерь. Приехав в лагерь, Петр через некоторое время принял совет Шереметева.

В первых числах июня шведы снова усилили нажим на Полтаву. 1 июня в штурме крепости приняло участие 3 тысячи человек. Они «бросили» в крепость 32 бомбы, «от которых учинился в городе великий пожар». Воспользовавшись этим, шведский король приказал своим войскам повторить штурм. Шведские штурмовые колонны двинулись с двух сторон на приступ крепости. Пока гарнизон был занят тушением пожара, передовым частям удалось взобраться на крепостной вал и водрузить свое знамя, а барабанщик уже бил «взятие». Но в этот критический момент русские контратаковали шведов и отбросили их к крепостному валу. Получив подкрепление, шведы еще раз бросились на штурм, но вновь были отбиты. В штурмах 1 июня шведы потеряли более 400 человек, а русские только 194 человека.

На другой день фельдмаршал Реншельд послал коменданту Полтавы наглое предложение сдаться на «аккорд», причем предложение сопровождалось угрозами, что сдача должна состояться заблаговременно, «понеже в приступное время аккорд дан не будет; хотя бы этого и требовали, то все будут побиты».

Полковник Келин ответил шведскому парламентеру, что нам уже было семь предложений, а «приступов было 8 и из них присланных на приступ более 3 000 человек при валах Полтавских головы положили. Итак, тщетная ваша похвальба; победить всех не в вашей воле состоит, но в воле божией, потому что всяк оборонять и защищать себя умеет» [138] .

После того как шведский парламентер ушел, комендант Полтавы выслал из крепости тысячный отряд, для того чтобы напасть на нижние неприятельские шанцы, расположенные от р. Ворскла к болоту, в которых «было неприятельского войска 700 и 6 пушек». Удар по шведам был настолько стремительным, что они не успели приготовиться к отпору. Русский отряд быстро выбил противника из его укреплений, захватил всю артиллерию и погнал шведов к Ворскле, в топкое болото.

Тяжелое положение гарнизона Полтавы приводило Петра I и некоторых его военачальников к мысли попытаться установить связь с осажденными. В связи с этим 4 июня фельдмаршал Шереметев разослал «предложение», на которое он желал получить от «генералов письменных рассуждений» о том, как действовать дальше против шведов, «каким образом оной крепости пользу в неприятельском наступлении чинить и до его намерения не допустить?» [139] .