Чтение онлайн

Был настоящий пожар. Когда она забралась на крышу под ночным небом, то увидела, как пламя лижет углы громадной дыры на боковой стене здания. У главного входа столпились дети и взрослые, но к тому времени взрослые были более взволнованные, а дети более испуганные, гораздо более испуганные.

— Роджер! Роджер! — звала Лира, а Пантелеймон, более остроглазый в облике совы, ухнул, что увидел его.

В следующий момент они уже нашли друг друга.

— Вели им удирать со мной! — прокричала Лира в его ухо.

— Они не пойдут — все они запаниковали…

— Расскажи им, что врачи уничтожают детей! Они режут их деймонов большим ножом! Расскажи им о том, что ты видел сегодня после обеда, что мы выпускаем деймонов для них всех! Скажи им, что врачи уничтожат и их, если они не уйдут!

Роджер потрясённо глазел, но потом собрал всю свою волю в кулак и побежал к ближайшей группе сомневающихся детей. Лира сделала то же самое, и весть распространилась, некоторые дети закричали и в страхе сжали своих деймонов.

— Пойдёмте со мной! — кричала Лира. — Мы спасемся! Мы должны перебраться за ограждение! Давайте, побежали!

Дети услышали и последовали за ней вокруг ограды к переулку огней, их ботинки топали и скрипели на замёрзшем снегу.

За ними кричали взрослые, и был слышен гул и грохот, и другая часть здания провалилась. Искры хлынули в небо, и пламя вздымалось вверх со звуком рвущейся ткани; но его перекрыл другой звук, ужасно близкий и неистовый. Лира никогда его не слышала раньше, но она сразу поняла: это был вой деймонов-волков татарской охраны. Она почувствовала слабость от головы до пят, и большинство других детей повернулись в страхе и остановились, так как там быстро вприпрыжку приближался первый из неутомимых татарских стражников, вооружённый винтовкой и готовый, с мощным серым деймоном, скачущим рядом с ним.

Потом появился ещё один, и ещё… Все они были в бесшумных кольчугах, и у них не было глаз — или, по крайней мере, глаз не было видно через заснеженные щели их шлемов. Вместо глаз были видны круглые чёрные концы стволов винтовок и горящие глаза деймонов-волков над пастями, с которых текла слюна.

Лира испугалась. Она даже и не думала, насколько страшны эти волки. И потому, что она знала, как беспечно люди в Болвангаре нарушили великое табу, она сжалась при мысли об этих каплях на зубах…

Татары бежали, чтобы стать в линию вокруг входа в переулок огней, их деймоны, дисциплинированные и натренированные, были рядом с ними. Через минуту уже был второй ряд, потому что охрана еще прибывала. Лира в отчаянии подумала: дети не могут бороться с солдатами. Это не было похоже на битвы на Оксфордских пластах глины, швыряние комками грязи в детей работников кирпичного завода.

Или даже очень похоже! Она вспомнила, как швырнула жменю глины в широкое лицо сына рабочего кирпичного завода, атаковавшего ее. Он остановился, чтобы прочистить глаза, а потом мещане наскочили на него.

Она стояла в грязи. Она стояла в снегу.

Так же, как она сделала это в тот вечер, но сейчас уже до смерти серьёзно, она зачерпнула снег двумя сложенными вместе ладошками и швырнула в ближайшего солдата.

— Бросайте им в глаза! — завопила она и снова швырнула.

Другие дети присоединились, и после чей-то деймон стал летать стрижом рядом со снежками и подталкивать их прямо в глазные щёлки цели — а после присоединились все остальные, и через несколько секунд татары стали спотыкаться, плюясь и ругаясь и пытаясь счистить снег, набившийся в узкий пролом перед глазами.

— Побежали! — крикнула Лира и бросилась к воротам в переулок огней.

Дети устремились за ней, уклоняясь от защёлкивающихся волчьих пастей и двигаясь настолько быстро, насколько возможно, по переулку к манящей темноте свободы.

Сзади донёсся грубый крик офицера, призывающего к порядку, и после одновременного перевода курков винтовок раздался новый крик, а потом напряжённая тишина, слышны были только топающие детские ножки и прерывистое дыхание.

Охранники прицеливались. Они не промахнутся.

Но вместо выстрелов донеслись предсмертный хрип и удивленные вопли татар.

Лира остановилась и повернулась, чтобы увидеть человека, лежащего на снегу со стрелой с серым пером в спине. Он корчился и судорожно дёргался и кашлял кровью, а другие солдаты искали вокруг стрелка, которого не было видно.

Потом стрела просвистела прямо с неба и поразила другого охранника в шею. Он тотчас упал. Крик офицера, и все уставились в тёмное небо.

— Ведьмы! — сказал Пантелеймон.

И это были они: растрёпанные тонкие черные силуэты, проносящиеся на немыслимой высоте, со свистом разрезая воздух облачными соснами, на которых они летели. Лира заметила, как одна из них медленно спустилась пониже и выпустила стрелу: ещё один человек упал.

А потом все татары развернули свои винтовки вверх и запалили в темноту, стреляя в никуда, в тени, в облака, и стрелы дождём посыпались на них.

Дежурный офицер, заметив, что дети уже почти скрылись, приказал отряду пуститься за ними в погоню. Некоторые дети закричали. Потом кричали уже все дети, и они больше не бежали вперед, они поворачивали назад в замешательстве, ужасаясь чудовищных очертаний, которые неслись к ним в переулок огней из темноты вдали.

— Йорек Барнисон! — закричала Лира, её грудь почти разрывалась от радости.

Появился панцербьерн: дежурный офицер, казалось, сознавал отсутствие своей власти кроме, той, что еще была у него по инерции. Медведь проскочил мимо Лиры как в тумане и вломился в татар, рассыпая солдат, деймонов, винтовки во все стороны. Потом он остановился и повернулся кругом, с гибкой атлетической силой, и нанёс два сильных удара, по одному с каждой стороны, ближайшим к нему стражникам.

Деймон-волчица прыгнула на него: он разрубил её в воздухе, и яркое пламя выплеснулось из неё, когда она упала в снег, где она шипела и выла до того, как погибла. Тотчас умер её хозяин.

Офицер татар, встретившись с двойной атакой, не сомневался. Длинный высокий крик, призывающий к порядку, и вооружённый отряд сам разделился на два: один, чтобы удерживать ведьм, большая часть, чтобы побороть медведя. Стражники дрались отчаянно. Группы по четыре человека опустились на одно колено и стреляли из своих винтовок, будто они практиковались на полигоне, не сдвинувшись и на дюйм, когда мощная туша Йорека неслась к ним. В следующую секунду они были мертвы.

Йорек снова ударил, склонившись на одну сторону, рубя, рыча, раздавливая, в то время, как пули летали вокруг него как осы или мухи, не причиняя вреда. Лира погнала детей в темноту, подальше от огней. Они должны уходить, потому что намного более опасными, чем татары, были взрослые Болвангара.