Чтение онлайн

157

Бедный жених

Жил молодец на свете, парень ухо был, а не имел ни кола ни двора, ни мила живота, хлеба было, что в брюхе, а платья, что на себе. Задумал он жениться, да не мог невесты найти. Идет раз молодец по берегу, видит плывет лодочка, он закричал, чтобы лодочка остановилась, а в лодочке женщина. Остановилась лодка, женщина и спрашивает: «Что тебе, молодец, надо?» — «Вот у меня на ручье была мельница, мельницу водой в розлив унесло, а жернова по воде уплыли, не видала ли ты их!» — «Фу, ты дурак! Да когда же жернова на воде плавают», — говорит женщина. «Так-то так, тетка, да на свете все бывает». Плюнула женщина и поехала дальше, а он берегом идет. Пошел немного, видит едет мужик в лодке. «Эй, дядюшка, не видал ли жерновов, они у меня по воде уплыли, а мельницу водой унесло!» — «А! Это твои жернова-то и были, я вчера их видел, только они не вниз, а вверх плыли, вороти назад, не там ищешь». Подъезжает мужик к берегу и говорит молодцу: «Вижу, молодец, завираешься, садись-ка в лодку, да говори дело, что тебе нужно; я дольше тебя жил и больше знаю, хоть и тебя дурака возьмусь женить». Сел молодец в лодку и говорит: «Правда, дядюшка, жениться хочу, а сам я весь тут, и свата нету; не знаешь ли невесты какой?» — «А вот прежде ко мне поедем, а там и надумаем, что делать надо, а невеста у меня есть на примете и богатая, только не плошай, хвастать больше надо». Неподалеку от мужика жил барин богатый, была у него дочь красавица, да дура набитая, рад был от ней барин избавиться, да и она рада была от отца выбраться, надоело отцу: каждый день только и разговоров, чтобы замуж выйти. Собрались сват с женихом и пошли к барину сватать. Огромный дом у барина, барин гостей принял, угощает их на славу. Во время угощения барин спрашивает: «А что же вас двое, неужели больше никого нет?» — «Как не быть, да если всю породу да родню собирать, то нужно два месяца, а мы уж двое и на свадьбе будем, если дело наладится». — «А есть ли у жениха такой дом, как у меня?» — «Где вашему дому сравняться с жениховым, — говорит сват, — бревна на дом возили, там в понедельник видишь, что везут комель, а в середу только вершина мимо прошла». — «Славный дом из такого леса будет», — говорит барин. В это время четыре человека принесли на стол кочан капусты. «А есть ли у жениха такая капуста?» — спрашивает барин. «Большая ли это капуста! Раз у него рабочие восемьдесят человек под одним листом от дождя укрылись». «Вот так капуста!» — говорит барин. Видит барин, что дело совсем не подходящее, жених и сват врали, да дочь-то уж больно надоела ему. Порешил он испытать, приказал заложить лучшую лошадь в серебряную сбрую и, проводив их по своим владениям, на прощание сказал им, чтобы они приехали на таком же коне и в серебряной сбруе, тогда и дочь замуж отдаст; а если не приедут на таком коне, то и свадьбы не будет; барин думал озадачить свата с женихом, а сват и говорит: «Не думай, барин, что врем, у тебя на сватовстве выпивши, — лучше твоего все найдем, приготовляйся к свадьбе». Простились, барин вернулся, а они пошли вперед. «Все хорошо, — говорит сват, — да вот задача, на чем поедем к барину? Эх ведь что надумал! Ну да не робей, на свадьбу только съездить нам и черт коня даст». А черт тут как тут. «Дам, — говорит, — я вам коня, завтра и поезжайте, приходите к этому месту, все будет готово».

На другой день пришли сват и жених на назначенное место, видят: конь стоит в золотой сбруе, да такой, что никому и во сне увидать не придется; сели и поехали. Удивился барин и порешил дочь отдать. Честным пирком и за свадебку, повенчались, после венца пир горой; а потом кататься на лошадях хотели, вышли, чтобы ехать, а коня женихова и духу нет, да и сват куда-то слинял. Жених видит, что дело плохо, рассказал все невесте, а она отцу; ахнул отец, да делать нечего, остался зять на хлебах у тестя, а ему то и нужно было. Когда конь потерялся, сват видит, что дело плохо разыгралось, он и убежал со свадьбы. Идет он полем и думает, что ему теперь делать? Подошел он к большому камню, а под камень нора, посмотрел и ушел от камня; шел все вперед, смотрит — опять тот же камень. Отошел, походил и опять пришел; в это время пошел дождь, вздумал он отпуститься в нору и укрыться от дождя, спустился и провалился, и попал в жилище чертей.

Видит сват много чертей, и все они едят, кто хлеб, кто творог, кто редьку, всего у них много, видит он и того черта, что коня дал, тот целую свинью ест. Увидал он мужика и говорит: «Вот я у вас на свадьбе эту свинью стянул, теперь досыта поем, а то сколько раз ни ходил туда, ничего не мог взять. Однажды шел я голодный, туда сунусь, в другое место, не могу ничего взять, все закрещено; несет старуха, что живет у барина, горшок творогу, я подставил ей ногу — упала, горшок разбился, творог рассыпался; нет, и тут все начала крестить — испугался, убежал. Вот и коня-то вам дал, чтобы отомстить барину». Сват посмотрел, посмотрел на чертей, смекнул, что они едят все, что люди не перекрестивши, не благословясь полагают, и ушел домой. Барин скоро умер, а жених взял свата к себе, и живут припеваючи, да и черту сват ничего не дает брать; теперь они со старухой все крестят и благословляют. А невеста стала примерная хозяйка и всю дурь как рукой сняло.

158

Правда и Кривда

Жили два брата, один жил неправдой, людей обманывал и нажил много богатства, другой жил правдой, работал, трудился, людей не обманывал, а жил бедно — до того доживет, что в иной день и хлеба нет. Братья часто спорили: один говорил, что правдою на свете лучше жить, а другой хвалил кривду и говорил, что кривдой жить лучше. Однажды спорили, спорили, и Кривда предложил идти куда-либо и спрашивать, кто только встретится, чем на свете лучше жить, правдой или кривдой. Если до трех раз скажут, что кривдой жить лучше, то у Правды Кривда глаза выколет. Согласились и пошли. Идут дорогой, а навстречу им собака бежит, тощая, худая. Кривда и говорит: «Посмотри-ка брат, собака-то какая!» Собака остановилась и говорит: «Да, вот я прежде служила у хозяина, стадо и дом стерегла, а вот устарела, хозяин и прогнал меня, живу, где попало и постоянно голодна». — «Что, видел? — говорит Кривда. — Пойдем дальше». Идут дальше, а навстречу им конь бредет, тощий, худой, старый, еле ноги передвигает. «Ах, какой конь худой!» — говорит Правда. «Да, — говорит конь, — прежде я не такой бывал, служил у хозяина верой и правдой, сколько на бегах хозяину денег достал! Стар стал, работать не могу, хозяин меня и прогнал». «Вот, видишь, — говорит Кривда, — и другой человек неправдою живет». Пошли дальше, встречается им мужик. Остановились и спрашивают: «Скажи по совести, добрый человек, чем лучше жить на свете правдой или кривдой?» — «Вот еще, что вздумали спрашивать, правды-то теперь на земле и в слыхах нет, а если еще которая и путается тут, то в лаптях ходит». Пошли дальше. «Слышал?» — говорит Кривда. «Слышал», — говорит Правда. Завел Кривда Правду в лес, выколол ему глаза и ушел домой, а Правда и остался там. Правда не видит, куда идти, не знает, что делать, однако стал пробираться, долго ходил, и ночь наступила. Нащупал руками Правда сухой пень высокий, вскарабкался на пень, чтобы звери не тронули. Сидит, задремал, вдруг слышит говорит кто-то: «Что ты сегодня сделал?» — «Я сегодня опять на мельнице был, опять все разломал». — «А ты что наделал?» — «А я славную штуку устроил: брат у брата глаза выколол». — «Дело ладно!» — «А можно ли твое дело исправить, может ли кто глаза вылечить, чтобы он опять видел?» — «Можно, только по три утренних зари покататься по росе на траве». — «А где эта трава?» — «А трава здесь и растет недалеко, между ручейками на берегу, да не догадался никто». — «Ну, а твою мельницу может ли хозяин достроить!» — «Да, только бы рубил в крест, и я ничего бы не мог сделать». Все стихло. Настало утро, Правда и побрел, слышит — вода шумит, ручеек бежит; он и стал пробираться вдоль ручейка и пришел к речке; идет вдоль по берегу реки, опять наткнулся на ручеек, обрадовался и сидит на бережку. Настало утро, он по росе и повалялся, на другое и третье утро, и стал зрячим, но домой не пошел. Отправился туда, где хозяин не мог мельницы поставить, направил там дело и пришел домой. Удивился брат, что Правда стал зрячим, а еще больше дивился, когда Правда стал богатеть, — в доме у него всего довольно, новый дом построил, скота много завел; а Кривда стал беднеть: и скот-то валится, и что делать начнет, ничто не клеится. Вот раз ночью и приходит Кривда и стал спрашивать, что с Правдой было с того времени, как он его в лесу оставил. Правда все рассказал. Запало Кривде в голову тоже идти в лес, сесть на пень, может, и он услышит что-либо и разбогатеет. Ночью отправился, нашел тот пень и забрался. Слышит шум, видит, что кто-то прилетел, потом другой. Один и спрашивает: «Ну, что теперь делать думаешь?» — «Да, не знаю, — отвечает другой, — за мельницу хорошо мне досталось, целый год в котле в кипелой смоле сидел, нужно что-нибудь похитрее устроить». — «А ты что?» — «А я, брат, тоже целый год на крюк был за язык повешен за то, что проболтался и кто-то глаза вылечил». — «Нас, верно, кто-нибудь подслушал и все направил. Поищем-ка, нет ли кого?» Кривда испугался и упал с дерева. Его схватили и глаза выкололи. Прошел день, а Кривды не видать, жена его пришла к Правде и говорит, что брат ушел в лес ночью и сегодня не видать. Пошли искать и нашли Кривду: у пня и слепой. Привели домой, и Кривда до того дожил, что Правда кормил все его семейство до смерти. Тогда только Кривда согласился, что Правдою лучше жить на свете.

159

Судьба

В одной деревне жили два брата, один бедный, другой богатый. У богатого был сын и у бедняка тоже. Сын богатого отца родителей своих не любил и не почитал, а сын бедных родителей любил и уважал; а когда богач был болен, то сын его только и ждал, когда бы отец умер; а когда у бедного заболел отец, то сын целые ночи не спал, а захочется старику в баню, так сын его снесет в баню, помоет, попарит и назад принесет. Умер раньше бедный отец, сын поплакал, и жаль батьки, да пришлось везти на погост, и живет он с женой в любви и согласии. Умер и богатый, и его похоронили, сын с радости богатые похороны справил. Все говорили, что у старика много денег было, а сын после смерти денег не мог найти, но никому пока не говорил, что у него денег нет, все думал, что где-нибудь найдет.

А богач снес деньги в дупло дерева, которое стояло на берегу реки, положил он деньги со словами: «Пусть эти деньги найдет тот, кому Бог укажет». Прошло несколько лет; однажды сын богатого вышел к реке и видит, что у берега дуплистое дерево. «К нашему берегу не привалит, верно, хорошего дерева». Взял багор и оттолкнул дерево. Вышел бедный за водой с женой, видит дерево и говорит: «Вот Бог дров дал, давай-ка, жена, вытащим да распилим, на неделю дров будет». Вытащили и собрались пилить, отпилили полено, а в дупле видят шкурку кошки; вытащил бедняк, а там все серебряные деньги и все рублями набиты, да и золотых много. Вся деревня узнала про находку бедняка, узнал и брат, пришел к бедняку и говорит: «Вся деревня знает, что деньги в дупле были положены моим отцом. Отдай деньги!» — «Да если бы тебе была судьба владеть деньгами, то дерево-то прежде у твоего берега было, а ты его оттолкнул».

Ушел брат, а жена и говорит бедняку: «Может быть, и его отец положил деньги, а ты ему не отдал; брат пошел в другой конец деревни, поди брось деньги на дорогу в платке, пойдет мимо и найдет, если ему сужено; а если тебе Бог дал, то твои и будут». Бросил бедняк деньги на дорогу, а богатого отца сын так осерчал на брата, что не хотел и мимо пройти, дошел до его дома, да и свернул в поле и задками домой прошел.

Взял бедный деньги, принес и спрятал. Однажды жена и говорит ему: «Видно, не судьба брату владеть деньгами, я все про это думаю. Но, может быть, он мог бы владеть половиной; давай сегодня положим сколько-нибудь денег с рыбой в пирог, и ты снеси к нему; если не судьба ему владеть деньгами, увидим, что будет, испытаем». Принес бедный несколько десятков золотых, жена положила деньги в рыбный пирог. Бедный пирог собирается отнести к брату, а тот сам в избу идет. Пришел и опять заговорил про деньги. «Нет, братец, — говорит бедняк, — верно, тебе не владеть деньгами: в прошлый раз, как ты вышел от меня, я деньги бросил на дорогу, чтобы ты их взял, как назад пойдешь, а ты задками прошел; ни деньги от тебя бегут, а ты от денег». Жена бедного подает пирог пришедшему брату и говорит: «Братец, не побрезгуй, возьми рыбный пирог, вчера мы рыбы достали». — «А я уж давно рыбы не ел, спасибо». Взял пирог и ушел, а бедняк пошел в сарай сукно валить. Брат с пирогом идет домой, а навстречу ему крестьянин. «Ты куда?» — спрашивает сын богатого. «А сукно было дано валить, так взять, буде готово». — «Я тоже туда хотел идти, брату пирог понес, да дела запутались, не дошел; возьми да снеси ему пирог, да скажи, что брат послал, пусть ест на здоровье». А сам думает: «Пусть не думает брат, что я до того дожил, что его пирогом нуждаюсь». Удивился бедняк, когда его же пирог принес в сарай крестьянин, отдал сукно, а сам к жене с пирогом. «На, посмотри, что скажешь?» — «Да что сказать, — говорит жена, — так, видно, Богу угодно, хоть давай ему деньги, хоть не давай, все равно и отдашь без пользы для брата, они у него так сквозь пальцы и пройдут». Так сын бедняка и не отдал брату денег.

160

Барма

Жили два брата в одной деревне, каждый жил в своем доме; у бедного было много детей, а у богатого не было ни одного. Долго просил богатый у бедного одного мальчика к себе сыном, но бедный не соглашался: он подозревал, что богатый брат занимается воровством; но наконец согласился. Держал дядя племянника, как родного сына, брал его с собой и в город, и в деревни, и частенько они ездили. Лет до пятнадцати мальчик ничего не делал по хозяйству, только бороться к этому времени так научился да изловчился, что никто в деревне с ним не мог устоять в боротье; взрослых и сильных мужиков ронял, да свистел так сильно, что уши глушил. А за то, что он был мастер бороться, его и прозвали Бармой. Вот подрос еще Барма и однажды пошел на охоту, птиц стрелять. Идет он лесом близ дороги и видит: по дороге мужик барана гонит в город на продажу. Он забежал лесом вперед, снял с ноги сапог и бросил на дорогу, а сам скрылся в лес и ждал. Подошел мужик, поднял сапог, посмотрел и спрятал близ дороги в мох, и погнал барана дальше. Пропустил Барма мужика и взял сапог. Забежал Барма лесом опять вперед, снял сапог с другой ноги и бросил на дорогу, а сам скрылся и ждет. Подошел мужик с бараном, поднял сапог, посмотрел, посмотрел и спрятал, потом привязал барана к дереву, нарвал травы и воротился назад. «Удалось, — думает Барма, — пошел за сапогом, чтобы пара была». Подошел к барану, отрубил голову топором, поднял барана на плечи, взял сапог и в лес. Ночью пришел домой и барана принес. Увидал дядя, с чем пришел племянник с охоты, и спрашивает: «Как это ты достал?» Племянник рассказал про свою ловкость. «Славно, — говорит дядя, — я хорош, а ты еще лучше, можно теперь тебя и на промысел брать».

Посоветовались дядя с племянником, куда бы им съездить, и племянник настоял на том, чтобы ехать воровать к царю. «К царю, — говорит племянник, — никто не смеет идти воровать, а потому там и не подумают, что воры пришли; народу во дворце много, думают, что слуги что-нибудь делают; просто во дворце мы как хозяева будем, делай, что хочешь». — «Пожалуй, и верно», — говорит дядя.

Запрягли лошадь и поехали. Приехали в город и пошли к дворцу, племянник пособил дяде влезть на балхон, а потом дядя подтащил за руки племянника, и вот они на балхоне; с балхона дверь в большую комнату открыта, вошли туда; видит Барма, что тут только и можно взять царскую шубу и шляпу. Указал племянник дяде на шубу и шляпу, дядя кивнул головой, и племянник взял вещи, и вышли на балхон. Дядя вдруг и говорит: «Я эту шубу перешью и буду щеголять». — «Нет, — говорит племянник, — я их взял и вынес, мне и носить».

Заспорили, и племянник предложил сходить к царю и спросить про это дело. «Я, дядя, один схожу, а ты слушай, как я говорить с царем буду. А как свисну, ты и бежи на балхон, хватай шубу и задавай лататы в левую руку, а я в правую, а там сойдемся».

Зашли снова в комнату, отворили одну дверь из комнаты в другую, там пусто; подошли к другой двери, слышат похрапывает кто-то; отворил племянник дверь, видит в кресле человек спит и похрапывает, а на кровати спит царь. Барма догадался, что это сказывалыцик храпит, подкрался к нему, зажал рот рукою, поднял с кресла и передал дяде, а дядя уже наготове, платком рот заткнули, дядя поддерживает сказывалыцика, а Барма сел на его место и сидит. Скоро проснулся и царь. «Сказку», — говорит царь.

«Жили дядя да племянник, — начинает сказывалыцик, — пошли они к царю воровать, племянник воровал, а дядя глядел, украли у царя шубу и шляпу. Кому из них носить, ваше императорское величество, дяде или племяннику?» — «Понятно, кто воровал, тому и носить?» — «Ну вот, слышишь, дядя», — говорит племянник да как свиснет! Царь испугался, не слышит ничего, посмотрел — и сказывалыцика не видит, а воров уж и след простыл. Царь приказал поймать вора, а где во дворец можно пройти, на ночь ставить капканы и всякие ловушки.