Чтение онлайн

Глаза Рагнара сияли гневом и конунг понял, что разговорами сына не пронять. Юноша шел к нему спокойно и решительно, не отвлекаясь не на минуту. Альмонд забился в угол и крепко сжимал меч, готовясь атаковать. Он знал, что его позиция не принесет ему победы и в сражениях никогда нельзя, чтобы враг загонял тебя в угол. Но как же быть, когда враг твой собственный сын.

Рагнар метнул лезвием в воздухе и свечи погасли. В комнате воцарился полумрак. Луна, что лениво пробиралась сквозь облака, освещала пространство медным, холодным светом. От этой картины все внутри холодело. Альмод понял, что его руки впервые дрожат. Его выдавал звон меча, что стучал о каменистую поверхность, соприкасаясь с ней острием.

— Рагнар! Отступи! — взмолился Альмод, не понимая, зачем это делает. Он никогда не признавал поражение, но глядя на сына, не мог пошевелиться.

Взгляд конунга был испуганным и в нем читалось желание скорее закончить этот бессмысленный и спонтанный бой. Он смотрел на сына, понимая, что никакие слова не могут вразумить его воспаленную голову. Его пугало то, как устрашающе выглядит сын. Его изуродованное лицо, подсвеченное голубовато-серым светом, показывало все несовершенства кожи. Тем не менее, на этом мертвецки спокойном выражении лица все же был огонь. Глаза — точно огниво, показывали, что в душе юноши бушевал пожар. Альмод никогда не мог и помыслить, что внутри его совершенно спокойного и улыбчивого сына живет нечто смертоносное и пугающее. Поджилки правителя тряслись и он не мог проиграть. «Кому? Собственному сыну? Да это же унизительно!» — подбодренный этими мыслями король бросился с прямым ударом на сына.

Рагнар с легкостью отразил удар, потому, как был полностью сосредоточен. Удар — и Альмод снова был ранен.

Бой состоял из следующих маневров: принц делал наступательные движения, король оборонительные и притом, не всегда успешные.

— Твоя мать Рагнар всегда говорила мне, что ты будешь великим воином, но она ошиблась, раз твой меч был поднят на родного отца

— К матери ты также уважительно относился, как и к правительнице Далии?

— Неужели! Мой сын заговорил! — отбивал удары конунг.

— Я задал вопрос отец! Ты также уважал ее? Также ее любил? Ты способен на это?

Конунгу было невыносимо терпеть нападки со стороны сына и ему надоел этот затянувшийся бой.

— Тебе стоит замолчать и не говорить со мной в таком тоне! — вопил отец, который напрочь потерял контроль над ситуацией и боем.

Амольд дал сыну вновь поранить себя. Однако правитель упал на пол и стал задыхаться. Рагнар подошел и поднял меч над головой отца. Принц склонил голову и сбивчиво дышал. Было трудно принять решение и стук сердца не совпадал с дыханием, создавая дополнительный беспорядок, подкрепленный суматохой в мыслях. Перед глазами всплывали воспоминания, где Далия старается спрятать свои ноги, чтобы скрыть следы от ударов, ее напуганные глаза, которые сияют от слез и он чувствует ее слегка припухшую кожу, когда мысленно поглаживает ее ссадины.

Альмонд резким и размашистым движением прорезал шею своего сына, понимая, что такой удар будет смертельным. «Да! Эта победа принадлежит истинному конунгу!» — прокричал у себя в мыслях правитель, наслаждаясь своим превосходством.

Принц схватился за горло и выронил меч. Звук упавшего оружия привел в чувства пожилого правителя, который сидел на полу и улыбался. Рагнар придавил свое горло, стараясь сдерживать поступающую и теплую жидкость. Во рту чувствовался железный привкус и парень понял, что его дела плохи. Дыхание начало сбиваться сильнее и ему не хватало воздуха. Он упал на колени, а затем сел на пол, запрокидывая голову назад. Боли не было. Шок от раны и обилие крови не позволяли до конца осознать неотвратимость момента.

Он не мог говорить и в глазах все мутнело. Вскоре горло заполнилось кровью и парень упал на пол, задыхаясь ей.

Альмод смотрел на сына не в силах сделать шаг или что-то предпринять. Этот удар уже забирал у него единственного наследника.

— Сын… — прошептал Альмод и схватил простынь, чтобы заткнуть тот порез. В голове он понимал, что это тщетно, но не мог принять правду, которая омрачила его оставшиеся дни жизни.

Рагнар начал содрагаться и спустя пару секунд перестал шевелиться.

Перед его глазами проплывали воспоминания из детства: лицо матери, которое он раньше никогда не помнил, а сейчас видел словно наяву. Она улыбалась ему так, словно была рада, наконец, увидеть своего сына. Улыбка была такой теплой и нежной, согревала изнутри. Она явилась на мгновение, как образ и тут же исчезла, оставляя после себя больше вопросов без единого ответа.

«У меня будет время поговорить с ней» — пронеслось в мыслях Рагнара и его мысли были прерваны резким ароматом полевых цветов с нотками лаванды — «Далия…».

Она обнимала его и дарила свои исцеляющие поцелуи. Он отвечал тем же, крепко прижимая ее к себе, чувствуя, как она спокойна и счастлива. В этот момент он осознал, что теперь он больше не почувствует ее рядом с собой и все это ему удается в последний раз и то, в его собственных воспоминаниях.

Рагнар сделал свой последний вдох, не в силах бороться со смертью, уступив ей свой главный бой и оставив победу за ней.

Слеза, что стекала с его глаз так и осталась на лице, точно окаменев.

Альмонд смотрел на сына и не мог поверить в то, что сына больше нет в живых.

Он отворил дверь и распустил охрану.

Этой же ночью, он прискакал к реке, водрузив тело сына на лошадь. Он снял его с положил на землю. Взяв один из вражеских клинков, он нанес несколько хаотичных проколов и сбросил тело в ледяную реку, похоронив воспоминание о сегодняшнем вечере вместе с утонувшим телом сына.

Далия вернулась на рассвете и когда вошла в свои покои, то увидела конунга, который обеспокоенно сидел напротив окна. Было странно, так как он сидел на троне в комнате, в которой трону было не место.

— Где Вы были правительница севера? — спросил Альмод не поворачиваясь к девушке.

— Прошу прощения супруг, но я никак не могла уснуть и поэтому пошла в комнату лекаря.

— Продолжайте

— Затем я сидела со свечой и утомившись уснула. У меня там есть небольшая кровать, там я и спала. Проснулась от того, что замерзла — она робко улыбнулась, понимая, что в комнате подозрительно чисто.

— Замечательно. То есть Вы не были в покоях моего сына? — конунг встал и подошел к ней.

Сердце бешено забилось и этот вопрос заставил ее чувствовать себя неуютно. Стыд начал подкрадываться к ней, но она отогнала его, так как никогда не жалела о содеянном.

— Нет. В покоях я не была. Зачем мне быть в покоях своего сына?

— Это на словах он Ваш сын, а на деле — совершенно чужой человек. Значит … — в комнату вошел слуга и опустил голову — Мой слуга врет мне, когда говорит, что видел Вас?