Чтение онлайн

Оно содержало только три строчки, написанные чрезвычайно тонким, старомодным шрифтом, но их было вполне достаточно для удовлетворения внутренней жажды Уайтмора. Он с дико бьющимся сердцем прочел их:

«Не угодно ли господину пожаловать

сегодня на место первой встречи

между девятью и десятью часами вечера?»

Не было никакой подписи, но Филипп не сомневался, что писала Жанна. Он определил это по микроскопически-крохотным буквам, столь же нежным и тонким, как и кружевной платок, из которого только что было извлечено письмо. Были еще другие признаки чисто психологического свойства и столь характерные для этой загадочной девушки, принадлежавшей к столь же загадочному народу.

Он прочел эти строки раз пять-шесть подряд и повернулся к мальчишке, который было скрылся за скалой.

— Эй, ты, послушай! — крикнул он по-английски — Поди-ка сюда! Вернись!

Но мальчишка только оскалил белоснежные зубы, метнул ослепительную улыбку и понесся дальше. Взор его, оторвавшийся от Филиппа, вознесся к самой вершине скалы. Уайтмор уловил этот взгляд, моментально понял его значение и догадался, что Жанна и Пьер заметили его приближение и для того, чтобы предупредить нежелательный визит, послали вниз мальчика с письмом.

Не лишено вероятия было и то, что они и в настоящее время следили за ним, и это предположение наполнило молодого человека такой бурной радостью, что он снял шапку и долго размахивал ею в воздухе в знак того, что охотно принимает столь странные условия свидания.

Он, конечно, не вполне понимал положения вещей. По его мнению, было гораздо проще встретиться немедленно, через две-три минуты и тут же на месте поговорить. Какой смысл откладывать свидание до позднего вечера? Но основная суть тайны, в которую он с каждым днем уходил все глубже и глубже, придавала этой детали столь незначительный характер, что он решил целиком принять условия, и поэтому тотчас же повернул в сторону Черчилла.

В первую минуту он хотел было вернуться к Айлин и ее отцу, но по дороге изменил намерение. Он нашел, что в данную минуту всего важнее повидаться с Грегсоном. Несомненно, художник ждал его, и поэтому он решительно направился к своей хижине, причем все время шел лесом; таким образом, никто не мог его заметить.

Грегсон ходил взад и вперед по комнате, когда Филипп вошел туда. Шаги его были быстры и нервны. Он глубоко засунул руки в карманы брюк. По всему полу были разбросаны недокуренные папиросы. При виде приятеля он перестал ходить по комнате, устремил свой пристальный взор на Филиппа и несколько мгновений не говорил ни слова.

Наконец, он прервал томительное молчание:

— Ну-с, молодой человек, что вы имеете сообщить мне? — спросил он.

— Ровно ничего! — ответил Уайтмор. — Пока я еще ровно ничего не узнал. Ради создателя, если у тебя имеются какие-нибудь интересные новости, сообщи мне их немедленно!

На этот раз в твердом, решительном выражении лица Грегсона не было ничего женственного. Он заговорил с некоторым оттенком насмешки.

— Ты должен был все время знать и понимать это: мисс Брокау и девушка, которую я рисовал — одно и то же лицо! Ты знал это и молчал! Зачем ты это сделал? Мне очень интересно знать причину твоего жульничества.

Филипп не обратил внимания На последний вопрос. Он быстро подошел к художнику и схватил его за руку.

— Но это невозможно! — воскликнул он, стараясь, насколько возможно, подавить свое волнение. — Не может быть, чтобы это была одна и та же девушка! Пароход, на котором прибыла мисс Брокау, вышел из Галифакса, где была его последняя остановка, и шел сюда прямым рейсом. До тех пор, пока она не увидела наших берегов, она находилась на расстоянии двухсот миль от суши. Айлин Брокау — такой же новичок в этих местах, как и ты! Вот почему я никоим образом не могу принять твое предположение!

— Тем не менее, — совершенно спокойно произнес Грегсон, — девушка, которую я на днях увидел впервые в жизни, была мисс Брокау, и именно ее портрет висит у нас на стене.

Он указал на эскиз. В его голосе слышались совершенно особенные, характерные нотки, которые убедили Филиппа, что, как бы он ни старался, ему не удастся переубедить своего приятеля. Ни логика, ни аргументы в данном случае ничего не могли сделать.

— Это была мисс Брокау, — снова начал Грегсон. — Быть может, она прибыла в Черчилл на воздушном шаре, позавтракала здесь, снова заняла свое место на шаре и улетела прочь, на корабль, где ее поджидал отец. Так или иначе, отбросив в сторону всякие нелепые предположения, я констатирую несомненный факт, что несколько дней назад она изволила посетить наш порт. Вот какую гипотезу я намерен разрешить и поэтому прошу тебя одолжить мне на неопределенный срок письмо, адресованное лорду. Ты должен дать мне слово, что в продолжение нескольких дней ты ни намеком не обмолвишься относительно этого письма в присутствии Брокау! Это — необходимое условие!

— Но мне почти так же необходимо показать его Брокау! запротестовал Филипп.

— Почти, но не совсем!

Грегсон помедлил и продолжал:

— Брокау и без того прекрасно понимает всю сложность и серьезность положения. Дело в следующем, Филь: ты начал борьбу, а теперь разреши мне ее закончить. Не говори обо мне Брокау — ни отцу, ни дочери! Я не хочу еще встречаться с ними, хотя один бог знает, каких усилий мне стоит не побежать к ним вместе с тобой! Я сдерживаю себя только из этой проклятой дружбы к тебе. Теперь она показалась мне еще красивее, чем в тот день! Гораздо красивее!

— Да, есть некоторая разница! — многозначительно усмехнулся Филипп.

— Не разница, — поправил его художник, — а просто свет иначе падал на нее.

— Ах, как бы мне хотелось поскорее найти ту, вторую девушку, и здорово посадить тебя в лужу! Ты стоишь этого! Клянусь, что в нашем приключении наряду с трагической стороной начинает все яснее вырисовываться и юмористическая. Я готов дать тысячу долларов за то, чтобы на сцену выступила моя златокудрая красавица!

— А я готов дать тысячу тому, кто создаст ее! Иначе она никак не появится на нашей сцене! Имей это в виду!

— Ладно! — со смехом ответил Филипп и протянул ему руку. — Имею это в виду и окончательный ответ дам тебе сегодня после обеда или же вечером.

Он шутил, но однако был настроен далеко не юмористически, когда направлялся в Черчилл. Он думал, что всего удобнее будет начать с урегулирования отношений с Грегсоном, но на деле оказалось, что тот же Грегсон окончательно сбил его с толку. Он не знал, как ему, в конце концов, реагировать на утверждение, что мисс Брокау была той же самой девушкой, которую художник рисовал с неделю назад. Можно ли допустить, чтобы пароход по дороге сделал остановку, которой мисс Брокау и воспользовалась? Мысль эта была до того нелепа, что на ней просто не стоило задерживаться.

До того, как пройти к Брокау, он заглянул к капитану парохода, который категорически заявил ему, что от самого Галифакса они шли прямым рейсом, без единого посещения подорожных портов. В одном отношении заявление капитана разрешило его сомнения, но на общем положении вопроса оно нисколько не отразилось. Он был уверен, что вплоть до сегодняшнего утра Грегсон никогда и ни разу не видел мисс Брокау. Кто же в таком случае являлся двойником Айлин? Где этот двойник находился в данный момент? Какое странное стечение обстоятельств забросило их одновременно и в такой критический момент в Черчилл? Он никак не мог согласиться с тем, что девушка, заинтересовавшая Грегсона и столь похожая на Айлин Брокау, имела какое бы то ни было касательство к лорду Фитцхьюгу и заговору против их компании. Он с ужасом думал о том, что, быть может, Пьер и Жанна точно так же замешаны в это неприятное дело. Чем объяснить, что Жанна, едва лишь завидев Айлин, так стремительно бросилась к ней? Со стороны можно было подумать, что они — старые подруги! Что же все это значит?