Северный мир 2. Падение
Шрифт:
А дитя наше тем временем развивалось. Я видела, как увеличивается мой животик, ещё не сильно, но уже заметно для меня. А вот проявлений дитя пока не было. Мне бабушка говорила, что скоро ребёнок начнёт двигаться, и я почувствую еле уловимые шевеления внутри себя. А потом они будут всё больше и сильнее. Так дитя будет общаться со мной. После этих слов я постоянно прислушивалась к себе, но ничего, кроме аппетита и сонливости, не замечала.
Как и велела бабушка, обережные обряды я проводила осторожно и нечасто. Но приносила дары фигуре Перуна, стоящей у нас во дворе.
Братья Демида часто разжигали огонь у подножия кумира. Огонь был как наша связь с ушедшими на поле брани мужчинами.
Однажды, закончив благодарственный ритуал - принеся требу и подкинув дрова в огонь, я стояла посреди двора, и такое знакомое чувство охватило меня, будто это уже происходило со мной.
Одета я была в грубую одежду, красивые платья были мне уже не по размеру, а шить на каждый месяц новые - не было сил и возможности. Вокруг была осенняя серость, никак не прикрываемая белым снегом. В это солнце даже природа не могла спокойно уснуть.
Положив руки на живот, я почувствовала невероятную тоску и страх за своё дитя.
«Что ждёт тебя, когда ты родишься?
– волнительно подумала я.
– Вернётся ли мой милый? И что будет, если враги победят?»
В этот момент я вспомнила, что я видела себя в этом переживании, ещё когда была девицей и жила в доме Ведмурда после встречи со старейшинами у алтаря. Тогда Демид рассказал мне историю своего отца и матери, и, выйдя во двор, я увидела образ княжны. А вместе с ним и себя непраздную, в грубой одежде и в тревоге.
«Ах, если б я тогда знала, что всё так будет! Как бы я дорожила каждым мгновением, что оставались нам с Демидом. Я бы попросила разрешения стать женой по законам их земель и смогла бы провести с мужем больше времени. И даже дитя рядом с ним носить», - подумала я.
Но те времена прошли. Мы не знали, что нас ждёт, и жили по принятым у нас обычаям.
Обняв в порыве свой животик, я вдруг почувствовала явное шевеление. Будто кто-то легонечко коснулся меня изнутри.
«Дитя моё, - прошептала я, - я сохраню тебя и твоего отца, обещаю».
Глава 2
Поле брани
Дни тянулись за днями, и настроения в селении были всё более печальные. Даже укрывший землю белый снег не смог вселить радость в сердца, тоскующие по своим близким.
Белое покрывало преобразило всё вокруг. Из чёрной земля стала светлой, из тьмы начал проступать свет: родилось новое солнце. И весёлые гуляния обычно разливались по селению в это время. А сейчас никто не веселился. Страшно было привлечь лихо своими громкими песнями и плясками. Негромко во дворах приветствовали Коляду и просили лёгкий год.
Когда селяне провожали своих родных с дружиной, то думали, что к солнцевороту воины уже вернутся - с победой, ратными подвигами и щедрыми наградами. И будет наша земля отвоёвана и свободна от иноземцев. И будет праздник во всём селении.
Но солнце уже набирало свою силу, а от ратников не было ни весточки.
Двое стариков решились съездить в соседнее селение узнать о судьбе ушедших с дружиной. Но вернулись ни с чем: в том селении тоже никто не вернулся, а в город ездить не советовали, говорили, что разбои по дорогам частые. А ещё ходили слухи, что княжий град осаждён.
Грустные вернулись старики: помнили они лихие времена, когда ещё детьми были, а их отцы воевали, но даже тогда до города неприятель не дошёл.
Я не очень понимала, что такое осада, и решила сходить к бабушке. Зимой мы редко с ней виделись. Хоть сейчас и снега было совсем мало, но дорожка к лесной избе была трудна для нас обеих.
В каждый свой приход предлагала я бабушке жить со мной в мужнем доме. Но отказывалась колдунья, говорила, что в своём доме ей лучше, а у меня в селении матушка есть. Могу к ней пойти, если что понадобится.
К матушке я ходила часто. Она вертела веретено, скручивая противосолонь все беды со своего сына, а потом брала другое веретено и крутила посолонь - наполняя его силой и защитой.
Смотря на неё, я думала, что каждая женщина обладает силой, и необязательно быть такой, как бабушка. Домашняя магия может быть сильнее колдовского обряда, если сотворена с любовью и сердечным вниманием.
Я веретено уже не крутила. Нельзя мне: дитя запутается, так говорили у нас в селении. Я просто сидела рядом с матушкой, и мне становилось спокойнее от ровного шума её работы и шёпота губ, наговаривающих защиту для моего брата.
Будучи противницей колдовства, матушка не считала своё веретено магией, но я видела, как ею она разворачивает судьбу своего сына.
Дойдя до лесного домика, я остановилась. Мне показалось, что я слышу какие-то голоса. Обернулась кругом - а может, это пушистый снег падал с верхушек деревьев?
Зайдя в избу, увидела, как колдунья творит ритуал. Она закончила и повернулась ко мне. Я вновь поразилась, как темнота захватывает её. Нет-нет, а придёт и останется с ней на одну Луну, и тогда бабушка совсем другая становится.
– Темнота ещё и ответы даёт, - ответила она на мой немой вопрос.
– А свет не скоро к нам придёт, ой, не скоро, - чуть помолчав, добавила она.
Я остановилась на входе. Дальше идти не хотелось.
– Говорят, город в осаде, - сказала я.
– Вы видели это? Что там происходит?
– Видела, - пробормотала бабушка, - вокруг стен стоят чужаки, они смели всё вокруг себя. Но стены у города высокие, воды и еды запасти успели, не сдаётся пока наш град.
– А Демид и мой брат? Где они?
– замирая, спросила я.
– Их там нет. В городе лишь княгиня с княжной. Молодая княжна тяжела, - ответила бабушка. И, внимательно посмотрев на меня, добавила: - Даже больше, чем ты. А мужчины их вне города. Они бились на границах с одними врагами, а другие в это время крайними тропами к городу прошли. Сейчас дружины спешат на помощь оставшимся в городе воинам, но успеют ли? Перед ними ещё много дорог, и все они несвободны.
Мне стало не хватать воздуха, я покачнулась, но устояла. Посмотрела на бабушку - и вдруг увидела её глазами. Увидела то, что, оберегая, закрывал от меня Демид. Он берёг меня от волнения, и моменты сражений были невидимы мне. А сейчас я смотрела на поле брани глазами другого человека.