Чтение онлайн

— Платили московитам, пускай теперь и нам платят, — упорствовал Карл. Кмитич заметил, что шведский король вообще отличался упрямством в своих решениях. Но сейчас король неожиданно смягчился:

— Хорошо, — согласился он, — я сокращу норму контрибуции на четверть.

— Благодарю, Ваше величество, хотя боюсь, что для менчан и этого будет недостаточно. Склады, магазины, арсеналы — все сожжено Шереметевым.

И даже милостиво сокращенная королем для менчан контрибуция все равно легла непосильным грузом на разграбленный город. Жители сентябрем смотрели на Троицкую Гору, где разместился шведский штаб Менска… Но были и другие менчане, полагавшие, что шведы оберегают город от куда большего разграбления. Протестант Александр Мацкевич посвятил Карлу XII заздравный панегирик:

Тем не менее другие жители Менска сочинили и свой собственный «панегирик»: «Стуль маскалі, а сьсюль швяды! Як пазбыцца такой бяды».

Армия Карла покинула обобранный всеми подряд Минск-Литовск и двинулась на восток, в Могилев. Шведы знали, что на их пути стоит пятидесятисемитысячная армия царя. Карл на этот раз сам решил избежать лобового столкновения и обогнуть эти силы, совершив маневр через Смиловичи, Игумен и Березу. Под Игуменом решено было сделать остановку на два-три дня, чтобы король смог хотя бы сутки посидеть и поработать над срочными документами для Швеции.

— Тут есть маентак пана Онюховского. У него и остановимся. Я его хорошо знаю, — предложил королю Кмитич.

— Отлично, — согласился Карл, — тогда я вас, господин Кмитич, назначаю главным квартирьером…

Микола и двадцать четыре конных королевских драбанта быстро поскакали вперед. Через несколько часов, уже в сумерках наступившего вечера они достигли усадьбы, утопавшей в зарослях белой акации, стоявшей на краю или маленькой вески, или нескольких хуторов. Но, видимо, хозяин уже знал, что шведская армия на марше через его дом, и приветливо распахнул браму заранее. То был хорошо знакомый Казимир Онюховский.

— Ciesze sie, ze w domu (Честь видеть вас у себя дома — пол.)! — встречал офицеров пан Онюховский подчеркнуто по-польски… Он был нескрываемо удивлен и обрадован, узнав в главном шведском офицере Миколу, которого видел в последний раз четырнадцать лет назад. Онюховский не жаловал немцев, но любил Карла XII за то, что тот устранил ненавистного ему Фридриха Августа и посадил на польский трон Лещинского. Кажется, Лещинского любили все, и поляки, и литвины, и русины…

— Ты, Микола, не изменился! — удивлялся Казимир, который, впрочем, не сразу узнал оршанского князя в форме шведского кавалериста. — А я вот с тех пор, видишь, совсем толстяком стал…

Узнав, зачем приехал Кмитич, Казимир, впрочем, не испугался, даже еще больше обрадовался. Только вот его жена обеспокоилась:

— Шведы говорят нам, что они-де наши приятели, защитники, а обдирают не хуже москалей! Мы вот уже все дорогие вещи уложили на фуры и ждем приближения этих грабителей, чтобы выехать куда подальше!

Но пан Онюховский разозлился на жену:

— Вот же глупая баба! Король, уж верно, не ограбит нас, а напротив, защитит!

И повернувшись к Миколе, добавил:

— Зачем вам таскаться по чужим домам? Оставайтесь в моем! Это же такая честь — принять у себя самого короля Швеции! Такого великого человека! О нем говорят как о новом Александре Великом!

Сейчас уже и пани Онюховская согласилась, мол, пускай приезжают.

Онюховские приготовили комнаты, велели даже обить мебель в двух комнатах новым бархатом и адамашком, вытащили из погреба лучшие съестные припасы, вино и принялись ожидать важных гостей в явном возбуждении, постоянно волнуясь, что пану королю Швеции что-то может не понравиться.

Кмитич поставил у ворот двух конных часовых, а на самих воротах вывесил большой желтый флаг со шведским гербом, в знак того, что здесь королевская квартира. Для драбантов отвели комнаты во флигеле, но шведы не захотели идти туда и по привычке провели ночь среди двора, возле огня, и даже не расседлывали лошадей. В комнаты поднялся лишь Микола, посчитав, что к старому доброму сябру, почти родственнику не зайти — это неуважение.

Всю ночь вокруг дома и по дороге беспрестанно разъезжали шведские драбанты и подавали сигналы, крича из всей силы, не давая Миколе толком уснуть. В конце концов он пару часов вздремнул, а на рассвете вскочил и быстро собрался, чтобы выехать навстречу королю… Поутру возле дома Онюховских появилось и само шведское войско, и при виде королевского знамени сигнальщики принялись бить в барабаны… За гумном поместья остановилось два полка пехоты и несколько эскадронов конницы. В самом гумне поместились офицеры.

Жена Онюховского и три ее дочери, младшей лет десять, средней около тринадцати, а старшей восемнадцать, принарядились.

Их отец надел свой парадный кунтуш, и все вместе не отходили от окна, чтобы успеть встретить короля у крыльца.

— А где же пан Микола? — все время спрашивала жена Онюховского.

— А холера его знает, где он там! — раздраженно отвечал взволнованный супруг…

Около полудня въехали во двор два шведских офицера, а за ними конный солдат.

— Неужели адъютанты шведского короля так бедно одеты? — заметил Онюховский, рассматривая, что офицеры опрянуты в простые однобортные синие мундиры с одним рядом медных пуговиц, их треуголки без всяких галунов и перьев, на плечах простые грубые черные епанчи… Офицеры слезли с лошадей и вошли в переднюю, а потом в залу с окнами в сад. Их встретил мажордом, пока сами хозяева все еще были в столовой, окнами на двор, прильнув носами к оконному стеклу. Мажордом доложил Онюховскому, что офицеры спрашивают хозяина дома. Пан Онюховский, недовольный, что его оторвали от ожидания короля, перешел в залу, приказав служанке дать ему сразу знать, если король въедет в браму, и подошел к молоденькому офицеру с худым лицом.

— Witam, drodzy go'scie (Добро пожаловать, дорогие гости — пол.)! — вновь по-польски обратился к офицеру Онюховский. — Nech zyje Cezarz, nech zyje Litwa (Да здравствует цезарь, да здравствует Литва — пол.)!

— Sie sind der Eigent"umer des Hauses (Вы ли хозяин дома — нем.)! — спросил тот вежливо по-немецки.

— К вашим услугам. Что вам угодно? — отвечал также по-немецки пан Казимир.

— Здесь королевская квартира, так? — офицер был явно молод, наверное, капрал.

— Так.

— Укажите, пожалуйста, комнаты короля, — попросил офицер.

— Весь мой дом и все, что в нем, к услугам Его величества, — возразил Онюховский, разводя театрально руки в стороны. Но офицер лишь смущенно улыбнулся:

— О, нет! Для него довольно и одной комнаты. И две комнаты прошу я для канцелярии, для королевского министра и для двух адъютантов. Это все.

— Распоряжайтесь, как вы знаете! — отвечал радушный хозяин и вновь повторил свое:

— Mein ganzes Haus geh"ort zum Majest"at (Весь дом мой принадлежит Его величеству — нем.)!