Чтение онлайн

После прорыва норманнов в Ватикан Защитникам Веры стало уже нецелесообразно удерживать рубежи за его пределами. Поэтому все оставшиеся городские ворота были открыты и пригородные воинские части начали спешно занимать западные, южные и восточные районы, чтобы успеть локализовать уже отбитый противником север столицы. На улицах Божественной Цитадели закипели ожесточенные бои…

Почуявшие притягательный аромат победы, «башмачники» взялись остервенело рваться ко дворцу Гласа Господнего и Ватиканскому холму, на котором располагалась служебная резиденция Пророка и Апостолов. Блеск обещанного норманнам золота исходил именно из этих двух сокровищниц святоевропейской столицы. Грохот выстрелов и разрывов не смолкал ни на минуту…

Заплатив немалую цену, сегодня Вороний Коготь совершил-таки то, что до него не удавалось совершить еще никому. Грингсон расколол скорлупу самого крепкого ореха в мире и теперь не собирался бросать его до тех пор, пока содержимое лакомого плода не будет выскоблено подчистую. Торвальд не расторгал перемирие, поскольку для конунга оно и не начиналось. Благородство к врагу было у норманнов не в чести. Вороний Коготь вел войну теми методами, какие только он считал правильными, и собирался воевать до победного конца. Иных правил Грингсон на поле боя не признавал…

– Все целы? – поинтересовался Михаил, поднимаясь с пола и мотая головой, чтобы стряхнуть с шевелюры стеклянные осколки. Нам повезло, что гостиная в доме Джерома была усажена зеленью. Плющ, который вился в гостиной поверх окон и заменял занавески, обезопасил нас от потоков битого стекла, которые брызнули внутрь, когда над городом прогремел этот ужасающий гром. Мелкие осколки, что все-таки пролетели сквозь зеленые насаждения, были уже не так страшны. Вот сиди мы сейчас не в гостиной, а в столовой, нам бы точно не поздоровилось. Там стеклянная шрапнель шарахнула с такой силой, что несколько осколков даже вонзилось в стену, а обшивка на мягкой мебели превратилась в лохмотья.

– Что это было? – испуганно прогнусавил Джером, продолжая лежать на полу, где он очутился с помощью расторопного Михаила. Михалыч живо смекнул, как безопаснее всего переждать грозу, что разразилась вдруг посреди ясного неба. Что это была за гроза, мы пока не знали, однако уже догадались: она не относится к атмосферным явлениям. Гром больше напоминал внезапное извержение вулкана, но что-то подсказывало нам – неаполитанский старик Везувий здесь тоже ни при чем.

Я, Конрад и Ярослав попадали на пол вслед за Михаилом и Джеромом и чего только не успели передумать за следующие полминуты. Грохотать мог и разорвавшийся неподалеку норманнский снаряд, и граната, которую швырнула под окна аптеки группа Охотников, получившая приказ захватить нас живьем; перед штурмом такой способ психической атаки был бы весьма эффективен. Впрочем, последнюю версию пришлось сразу же отмести: никакого штурма после взрыва не последовало. Как и дальнейших взрывов. Мы слышали всего один внезапный оглушительный удар, от которого содрогнулись стены и заложило уши, потом – звон битого стекла и больше ничего…

– Мать честная, да вы только гляньте! – присвистнул Михаил, глядя на улицу через раздвинутые стебли плюща. – Клянусь моими обожженными усами, вот это дьявольщина!..

Нам тоже не терпелось узнать, что там происходит. Мы столпились у окна и, подобно Михаилу, стали утолять любопытство, пялясь наружу через щели в зеленом заграждении. Выглядели мы при этом, как компания юных охламонов, подглядывающая из кустов за купающимися девками. Один Джером не захотел толкаться и ушел к окну в столовой – ему, в отличие от нас, не было нужды таиться от посторонних глаз.

Окна во всех соседних домах также были выбиты. Где-то поблизости, в подворотне жалобно скулила собака, которая до этого тявкала на прохожих, практически не переставая. В данную минуту прохожие совершенно не беспокоили напуганного пса, хотя теперь они бегали возле него с громкими взволнованными криками.

Горожанам и впрямь было с какого перепуга кричать. Плотное грибовидное облако пыли и дыма вздымалось к небесам откуда-то из района Солнечных ворот. Огромное и зловещее, оно действительно напоминало те облака, что выбрасываются в атмосферу при извержении вулканов (я видел, как они выглядят на фотографии в одной древней книге). Шляпка этого колоссального гриба разрасталась на глазах, поднимаясь все выше и выше. Бушевавшие вокруг облака воздушные турбулентные потоки закручивали его в совершенно невероятную форму. Словно сам Дьявол решил поразвлечься с небесными стихиями и вылепить с их помощью из дыма и пыли одному ему ведомое произведение искусства, которое явно должно было соперничать по грандиозности со Стальным Крестом. И оно не только соперничало, а уже почти в два раза превзошло тот по размеру.

Мы – гости – были, конечно, ребятами выдержанными и потому восприняли увиденное без криков и истерик. Лишь Ярослав выразил согласие с Михаилом, произнеся лаконичное и емкое «Едит твою мать!». А вот на Джерома дьявольский гриб произвел довольно сильное впечатление. Аптекарь выпучил глаза и, уподобившись тем паникерам, что блажили на улице, тоже закричал от испуга. Что привиделось бедолаге в этот момент, сказать было трудно, но уж точно не божественное знамение.

Джером стоял как окаменевший, пялился на облако-гриб и кричал, будучи не в силах взять себя в руки. Михаил недовольно оторвался от созерцания диковинного явления, прошел в столовую и, стараясь не маячить перед окном, схватил медика за руку, после чего притащил его обратно в гостиную и насильно усадил в кресло.

– Не ори! – приказал Михал Михалыч, отвесив Джерому легкую успокоительную затрещину. – Всем страшно! Но это всего лишь обычный взрыв, и он, слава богу, уже отгремел. Хотя, признаться, таких взрывов мне пока видеть не приходилось… Итак, у кого есть на сей счет здравые соображения? Убедительная просьба: версии о Конце Света не предлагать.

– Отец рассказывал, что у Древних были большие бомбы, предназначенные для уничтожения целых городов, – ответил Ярослав. – Грингсон мог найти такую бомбу и подложить ее под стену. Или… – Княжич осекся. – Или спрятать ее на траурной ладье Лотара.

– Маловероятно, – не согласился Михаил. – Эрик рассказывал мне про эти бомбы, которые взрывались за счет какой-то страшной ядовитой энергии. Умудрись Вороний Коготь воссоздать такую бомбу, обманом протащить ее в Ватикан и взорвать, мы все бы уже обратились в пар и летели с попутным ветром в Африку. К тому же при взрывах этих бомб всегда происходила очень яркая, как солнце, вспышка. Кто-нибудь из вас видел вспышку?

Все, в том числе и я, помотали головами: грохот был еще тот, но без вспышки – это точно.

– А ты что скажешь, испано-скандинав? – обратился ко мне председатель «следственной комиссии». – Я, конечно, понимаю, что намедни ты крепко стукнулся башкой о ворота Магистрата, но разве такое мелкое недоразумение способно отшибить тебе память? Ну-ка поскрипи извилинами, не сочти за труд.

– Скорее всего Грингсон все-таки взорвал траурную ладью сына, – сказал я, потерев повязку на лбу. – Что за бомбу использовал Торвальд и каким образом он провез ее в ладье, которую наверняка обыскивали, не суть важно. Для нас главное – узнать, являлось ли это лишь показательной акцией возмездия или взрыв был направлен на снос ворот. Определить это очень просто. Будь взрыв демонстрацией, он прогремел бы непосредственно у дворца Гласа Господнего – Тибр протекает аккурат у его стен. Но если я правильно определил, дым поднимается из района Солнечных ворот.

– Ежу понятно, что эта хренотень имеет прямое отношение к плавучему катафалку «башмачников», – заметил Михаил. – И возмездием здесь точно не пахнет. Вороний Коготь не станет тратить такую серьезную бомбу, чтобы только выплеснуть накопившуюся злобу. Не в его стиле. Полагаю, очень скоро мы узнаем всю правду…

Правда не заставила себя долго ждать. Уже через пять минут возле аптеки остановился автофургон с красным крестом и принялся призывно сигналить. Джером украдкой выглянул на улицу, а потом растерянно посмотрел на нас.