Чтение онлайн

От этой мысли стало по-настоящему дурно. Одно дело – потерять воспоминания разом и не мучиться! Ты просто не знаешь, что должен страдать, утратив что-то немыслимо ценное. Но совсем другое – засыпать, не представляя, что забудешь, проснувшись!

Я мысленно перебрала лица родственников, друзей, коллег. Тоска больно ужалила сердце, и я громко выругалась в адрес Харона. И застыла сусликом, когда обнимавшая меня рука ощутимо напряглась.

Незнакомец услышал брань и понял, что я в сознании.

– Mori vurfaais.

На этот раз его голос звучал тихо, и в нем я распознала облегчение.

Мёри… Это слово я уже слышала. Кажется, так он ко мне обратился, когда из сугроба вытащил. А что значит второе слово? Очнулась, да?

Иностранные языки давались мне с трудом, но я упорно зубрила их – по долгу работы приходилось общаться с клиентами из других стран. Я всегда радовалась, что на моем родном языке говорит почти полтора миллиарда человек. Но знают ли его здесь? Маловероятно…

Второй мужчина заговорил, и у меня чуть мозг не заклинило от обилия грубых звуков.

– Lusarah, ah sale kahtahri?

Какой ужасный язык! Каждый звук словно бьет по лицу!

– Ah lus? Ah hisarah, sah hrafaft sar?

Я поморщилась, страстно желая прочистить ушные каналы и искренне недоумевая – как крепятся челюсти мужчин к их черепам, раз они могут выговорить ТАКОЕ?

Раздался смех. В отличие от речи, он был мелодичным. Я замерла, вслушиваясь в приятные звуки, и едва не получила очередную акустическую травму.

– Dal, daarah, putot!

– Mar kassaah!

Уже несколько мужчин смеялось. Судя по голосам, их было трое. В мозгу зажглось неуемное любопытство. Я потянулась к зазору в «коконе» и тут же уткнулась лбом в грудь мужчины, когда перед глазами возникли затянутые в черную перчатку пальцы.

Холодный воздух, проникший под плащ, приятно остудил горящее лицо.

– Ah mori?

Что ж, я оказалась права. Это мёри – обращение ко мне. Ура…

Ладонь незнакомца осторожно прошлась по моей руке до плеча.

– Sal vahnaran. Sas malt tuhar.

Его голос звучал ласково, и даже жуткий набор звуков не резал слух. Знать бы еще, что он говорит. Судя по интонации, пытается успокоить.

Я медленно повернула голову и наткнулась на дружелюбный взгляд мужчины.

Нижнюю часть его лица до самых глаз скрывала черная повязка. Из-под капюшона с меховой опушкой выбились пряди каштановых волос. В густых ресницах, какие природа дарует лишь представителям сильного пола, запутались снежинки. На первый взгляд – мужчина как мужчина, ничего необычного… если бы не ярко-желтые радужки с россыпью бронзовых искр ближе к зрачку.

– Ah am vasahtu im zult?

Его глаза невероятного цвета сузились, а от их уголков к вискам протянулись морщинки – мужчина улыбнулся.

Я обреченно выдохнула:

– Я тебя не понимаю.

Мой спаситель замер. В межбровье залегли глубокие складки, выражая озадаченность. Он отстранился, посмотрел на спутников, медленно покачал головой и снова склонился ко мне.

– Ah asstha sepaarah?

– Я не понимаю.

Густые брови мужчины поползли вверх, глаза округлились, а радужки…

Я даже моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что мне не показалось!

Насыщенная желтизна осенней листвы замешалась с бронзой и растеклась по белкам расплавленным золотом. Глаза засветились, бросая отблески на скулы.

Желудок сделал виртуозное сальто и рухнул в пятки. Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука.

Незнакомец нетерпеливо махнул рукой, подзывая спутников, и медленно спустил черную повязку на шею.

Он оказался красавчиком. Мужественное лицо, мощная челюсть с четким абрисом, нос с небольшой горбинкой, широкие резные скулы, темная щетина на щеках и волевом подбородке, тонкие губы с яркими границами. В золотых глазах – удивление вперемешку с растерянностью.

Я попыталась выпрямиться. Затекшее тело отозвалось болью в суставах и мышцах, и я поморщилась. Незнакомец угадал мои намерения, помог сесть и стянул с моей головы капюшон. Холодный ветер тут же обжег лицо и растрепал волосы, ловко юркнул под воротник толстовки. А когда я свесила ноги, схватил острыми пальцами икры под влажными джинсами.

Я оказалась права – мы путешествовали по все той же арктической пустыне верхом. Черные лошади с заплетенными в косы гривами, укрытые попонами почти до земли, казались неправдоподобно большими. Я вгляделась в морду ближайшей и застыла, задавив изумленный возглас. Вероятнее всего – нецензурный.

Из-под верхней мохнатой губы животного торчали желтые клыки, а глаза были насыщенного рубинового цвета. И тоже светились!

Это какая-то особенность местных живых организмов – светящиеся глаза?!

– Mori, avales in aksast khar!

Я перевела взгляд на подъехавших к нам мужчин, с трудом сдерживая дрожь волнения. Страха почти не было – видимо, он все еще был в обмороке.

Спутников у моего спасителя было двое. Объемные плащи укрупняли их фигуры, но что-то подсказывало, что всадники и без них отличались немалыми габаритами. Нижняя часть их лиц была скрыта от ветра и мороза черными повязками, а глаза прятались в тени капюшонов. Один прижимал к груди зажатый в кулаке кинжал с изогнутым клинком в полторы ладони длиной. За плечом другого виднелась рукоять меча.

Сердце застучало быстрее, сбиваясь с ритма.

Я что, стала героиней средневекового романа? Куда, черт возьми, Харон меня засунул?!

– Ah mori?

Я повернулась к бережно обнимавшему меня мужчине. Он подал мне кожаный мешок с пробкой… Бурдюк! Ну точно средневековье!

– Ah hisarah a bёr?

Я с опаской посмотрела на подношение.

– Я не понимаю.

Он успокаивающе улыбнулся и сделал глоток из фляги.

– Bёr.

– А-а-а… Пить. Бёр значит пить. Да. Хочу.

Я сделала несколько глотков и блаженно зажмурилась, наслаждаясь вкусом воды.

– Ah kas malt lashrah?

Я взглянула на мужчину, вытирая губы, но обращался он не ко мне.

Всадники обменялись напряженными взглядами – их глаза замерцали в тени капюшонов – и одновременно ответили:

– Daa.

И что-то было такое в их голосах, что мне захотелось плакать.

Довольно долго мы ехали, сохраняя молчание.

Теперь я сидела в седле, как типичный наездник, прижимаясь спиной к груди незнакомца и наслаждаясь исходившим от него теплом даже через два толстых плаща. Он обнимал меня одной рукой за талию, а второй держал свободно провисшие поводья.