Чтение онлайн

– Ну… - ошарашенный Адашев только руками развёл. – Я уж и не знаю, что сказать. Спасибо. Земной поклон тебе от всего семейства нашего.

– Ну вот и отлично! – разулыбался Трубецкой.
– Тогда сегодня наш приезд отметим, завтра духовную составим, а послезавтра с утра мы и отъедем, благословясь.

– Отметим, ещё как отметим! – пообещал Адашев – Баня уже топится – вам с дороги помыться. А уж после бани, - как предки завещали – портки продай, а чарку выпей! А уж с такими дорогими гостями одной чаркой точно не обойдёмся! Ну и закусить найдём чем. Девки уже в погребах шуруют. Мы тут народ лесной, не побрезгуйте, лесом живём – окорок кабаний копчёный, медвежьи лапы вяленые, грузди сопливые, брусника мочёная и кофа кипячёная!

И Семён довольно засмеялся. Арина пристрастилась к модному заморскому напитку ещё до замужества, и в доме Адашевых его всегда заказывали знакомым купцам, не жалея денег.

***

Ночью Арина толкнула мужа, который, от души наотмечавшись, уже собирался было с чувством захрапеть.

– А?! Чего?! – вскинулся он.

– Да тихо ты. – успокоила жена. – У меня всё слова зятьевы из головы не идут – про духовную.

– Эт они с Алиной дали, конечно! Не ожидал даже. – зевнув, согласился Семён.
– Вон сколько богатства Жданке сразу насыпало. Верно старики бают: жданные дети – они счастливые!

И, посчитав разговор законченным, повернулся на бок.

– Да я не о том! – пихнула его в бок жена. – Я про нашу духовную. Он ведь всё правильно говорил – если большой семьи нет, надо духовной озаботиться, чтобы и самому спокойным быть, и родичей во искушение не вводить. А мы её и не писали никогда. Ты ведь тоже один на всём свете – родители померли, братьев и сестёр и не было никогда, а родичи только дальние. А вот случись что с нами?

Боярыня решительно приподнялась на локте.

– Знаешь, что я думаю? Нам надо вместе с ними духовную составить. Так мол, и так, если что с нами случится – всё отходит сыну, а за сыном – Алина и муж её стоят. А то не по-людски получается. Они нашему сыну всё отписывают, а мы о них даже не вспоминаем – не то родичи они нам, не то просто мимо проходили. Ну что ты молчишь, бирюк лесной?

– Да я что? Я рази против? –опять зевнул хмельной Адашев. – Кому ещё оставлять, как не им? Ближе родни у нас никого нету, да и помогли они нам в последнее время знатно. Зря всё-таки на Андрея люди наговаривали. И такой он, мол, и сякой… А он? А он супротив самого царя слово сказать в нашу пользу не забоялся, хотя в немилость впасть мог! И первое княжество нам получить помог, и сейчас вон – второе Жданке отписывает. Не зря говорят – людей не по словам, а по делам судить надо!

– Ну вот и решили! – улыбнулась Арина, и Семён, на которого улыбка жены всегда действовала магически, по-медвежьи сгрёб её к себе.

Княгиня притворно запищала…

***

«Гадство какое! – в это же самое время думал младенец, лежащий в колыбельке и распираемый злобой – Моя кормилица живёт с княжьим тиуном! Причём в моём присутствии!!!».

Из колыбельки он, естественно, ничего, кроме потолка, не видел, но звуки, долетающие с кровати, были более чем красноречивыми.

«Ну, Клуша! Ну дура!!! – исходил негодованием грудничок. – Интересно, ей хотя бы чайную ложку мозгов положили? Ну как можно быть такой идиоткой? Да у этого Антипы всё на роже написано – прохиндей, на котором пробы негде ставить. А поди ж ты – сперва «на секундочку» в комнату втёрся, потом на ушко что-то пошептал, эта дура ещё хихикала как идиотка, потом за сиськи помацал, ну а уж когда жениться пообещал – эта курица сразу и растеклась квашнёй по лавке, бери её голыми руками… Вернее – не руками, конечно же».

Справедливости ради надо сказать, что об этой стороне жизни бывший подросток, скитавшийся по больницам, имел исключительно теоретическое представление. Хотя впечатления, полученные в последний час, уже ликвидировали множество пробелов в его сексуальном образовании.

«Они вообще угомонятся? – никак не мог успокоиться потенциальный владелец двух северских княжеств. – Или собрались мне всю ночь спать не давать?».

Мстительный питомец хотел было даже подстроить подлянку и разораться в самый ответственный момент, но вовремя сообразил, что за такое злодейство с него сто пудов очки спишут. Потому, скрипя не проклюнувшимися ещё зубами, всё-таки сдержался.

Зато, проснувшись голодным под утро, собрался было разораться на всю катушку. Но не удалось - бдительная Клуша, быстро выхватив его из колыбели, заткнула ему рот в прямом смысле слова.

Ждан мрачно чмокал, Клуша привычно додрёмывала, и всё вроде шло как обычно, но разметавшийся по кровати Антипа вдруг что-то сказал во сне.

– Тише, тише, маленький, не чмокай. Давай послушаем, вдруг он про меня говорит!
– и нянька опять захихикала идиотским смехом.

«Ой, дура» - подумал Ждан, но чавкать стал тише – самому интересно было, чем там бредит коварный соблазнитель.

– Не я князя, не я!!! – вдруг отчётливо сказал тиун. – Не вели казнить, заставили меня! И яд не я!!! Нет, нет…

Антипа застонал, а потом громко скрипнул зубами.

– Нет, не надо!
– вновь заметался на кровати тиун. – Огнём не надо! Не я это, они, они, душегубы! И засаду они, не я…

И забормотал что-то уже совершенно невнятное.

– О, Господи! – прижатый к груди Ждан ощутил, что его кормилица мелко дрожит. – Страх-то какой, спасибо и борони, Исусе Христе! Что же нам делать-то, маленький.

Клуша всегда разговаривала с ним, с первых дней жизни, но сегодня как никогда Ждану хотелось ей ответить. Он последними словами проклинал старикашку, засунувшего его в тело, у которого даже речевой аппарат ещё не сформировался.

– Рассказать мамке твоей, а, маленький? – меж тем продолжала свой псевдо-диалог Клуша. – Так она сразу допытываться начнёт – откуда слышала? И всё! Погонят меня за блуд греховный! Тебя точно отберут. Да только за то, что я тут при тебе кувыркалась – меня сразу обратно в деревню выпрут, да ещё и батогов всыплют на дорогу. И всё – прощай моя сладкая барская жизнь!

Ждан никогда не видел свою кормилицу такой растерянной. Она сидела, с силой прижав к себе Ждана и тихонько раскачиваясь.

– А вдруг они и впрямь душегубство затеяли? Не отмолю же потом такой грех-то! Да нет…

Похоже, девка начала убеждать сама себя.

– Да нет, быть не может такого, да, маленький? Они ж благородные все, а благородные рази ж душегубами быть могут? Князь вон – княжество своё тебе отписать собрался, не может такому человеку душегуб служить. Ой, не знаю…

Она закусила ладонь и тихонько, еле слышно, завыла.

– Что же мне делать, дуре блудливой, подскажи, маленький? Говорить аль смолчать?

Младенец мрачно агукал.

Она ещё немного посидела, раскачиваясь, потом, явно что-то решив, встала и положила Ждана в колыбель.

– Давай спать, маленький. Утром решу, утро вечера мудренее.

Когда Клуша подваливалась под бок своему хахалю, тот вдруг мгновенно проснулся, вскинулся и сел в кровати:

– А? Что?

– Да я это, я. – шепнула Клуша. – княжича кормить вставала.

А потом, явно решившись, добавила: