Чтение онлайн

Если бы не кое — какие страницы из прошлого, о которых сам Тим не любил вспоминать.

Воровской ближний бой. Были обстоятельства, заставившие Тима освоить его. Собственно, поэтому он и выжил.

И поэтому выжил сейчас.

«Локоть» — так называется этот приём, когда локтем бьют в солнечное сплетение, а костяшками согнутых пальцев — в висок.

Тут же удушающая хватка на шее ослабла. Тим отбросил в сторону сомлевшего братка и огляделся.

Слюни не было. Шкафоподобный качок, похоже, постепенно приходил в себя. Самое время рвать когти.

— Ты со мной?

Девушка кивнула и зачем-то перегнулась через стол к тому месту, где сидел пропавший Слюна.

— Быстро, быстро! — поторопил её Тим. — Давай!

И тут его осенило. Никому и в голову не придёт, что он после такого остался в баре. А раз никто об этом не подумает, надо именно так и поступить.

— Свободные комнаты есть? — шёпотом, чтобы никто, кроме стоявшей рядом Хозяйки, не услышал, спросил он Хозяина, принимая от него свой кейс.

Хозяйка отреагировала быстрее: Тим ощутил, что в его ладонь, лежащую на барной стойке, сунут ключ.

Не оборачиваясь, но слыша, что девушка бежит за ним, Тим бросился в коридор, ведущий к задней двери. И, одновременно, к лестнице на второй этаж — к номерам. На ступеньках он разобрал по цифре, оттиснутой на ключе, какую именно дверь из выходящих к слепой коридор ему следует открыть.

Всё было нормально. Как хозяйка дала ему ключ, никто не должен был заметить. Со стороны всё выглядело так, что они, побежав к заднему выходу, постарались убраться как можно дальше от места драки. Что, понятно, от беглецов и ожидалось. Вот пусть подальше беглецов и ищут.

А что будут искать, Тим не сомневался. Не проходят безнаказанно такие вещи.

Был досадный момент — Тима в баре «На млечном пути» хорошо знали. Слишком многие. Не все из этих многих к нему хорошо относились. Так что, информацию — кто был и куда делся — собрать не представит труда. И рано или поздно его найдут.

Но это будет потом.

Тим вдруг осознал, что он влип более чем серьёзно — и не хочет об этом думать: настолько влекла его звёздная глубина этих глаз.

Кстати, почему звёздная? А чёрт его знает…

Тим не хотел об этом думать. Он не хотел думать ни о чём кроме…

— Как тебя зовут-то хоть?

— Эол.

У Тима аж дыхание спёрло — таким мелодичным был её голос. Таким же мелодичным, как и её имя.

— А тебя?

Она мгновенно освоилась в комнате, и пока Тим запирал дверь, прислушивался — не идёт ли кто-нибудь за ними, — осторожно, чтобы не сильно светиться в окне, осматривал окрестности, прикидывая возможные пути отхода, Эол непринуждённо расположилась на широкой кровати, занимавшей всю середину комнаты, и когда Тим оглянулся на неё, закинула ногу на ногу и провела ладонью по покрывалу, словно разглаживая ей одной видимую складку.

И то ли от этого движения, то ли от её небрежно отдёрнутого платья над коленями…

— Тимофей.

Всё остальное вокруг перестало существовать.

— Можно просто Тим.

Звёздная бездна её глаз.

— Ти-и-м, — протянула она, словно зазвучала струна арфы.

С шелестом, как снимается через голову платье. Вкрадчиво, как перебирают пальцы густые волосы на его груди, спускаясь к рельефным бугоркам накачанного пресса.

Рубашка валяется на полу.

Её соски набухли навстречу его пальцам.

Её тело пахло… пахло… чем пахло её тело? Был какой-то запах, какой-то неуловимый для обоняния, как и неуловимый для своего определения.

Она выгнулась под ним, закатив глаза и, заметавшись, стала судорожно бить руками по простыне, а согнутые в коленях ноги обхватили Тима за ягодицы сжимающимся замком. И только в этом миг, вливаясь, казалось, всем собой внутрь её, Тим осознал, что даже и не подумал о предохранении…

—…твою мать!

Эол плескалась в душе — как раз в этот момент шум воды прекратился, наверное, стала вытираться.

Тим, собственно, поэтому и стал подниматься с постели, чтобы в свою очередь пойти туда и успеть застать девушку голой. Хотя после ночи — а такой ночи у него никогда в жизни не было — чувствовал себя абсолютно без сил. Что у него тоже ни с одной из его женщин никогда не было. Он даже и не думал, что такое возможно. Оказалось — возможно.

Но все эти мысли мгновенно вылетели у него из головы, когда он увидел его.

Кейс.

Тим повернул голову к окну, под которым он поставил свой кейс, когда вчера вошёл в комнату. Кейс по-прежнему стол там.

Тим вновь взглянул то место у стены, где, скрытый до этого спинкой кровати, стоял такой же кейс.

Тот тоже по-прежнему стоял там.

Тиму не показалось.

Два абсолютно одинаковых кейса.

—…твою мать!

— Что-то не так? — Эол вышла из санузла — душевая кабинка, умывальник и унитаз — укутанная большим махровым полотенцем, чёрные длинные волосы разметались в живописном беспорядке.

— Чего ругаешься?

Тим кивнул подбородком на кейс у стены:

— Откуда он здесь?

Она взглянула туда, куда он показывал.

— Это? Его тот оставил, который вчера убежал.

Тим уже всё понял.

— Здесь он откуда? — автоматически задал он уточняющий вопрос, хотя и так всё понятно, Тим стал с убыстряющейся скоростью проворачивать в уме возможные варианты дальнейших действий.

— Я принесла. Красивый. Давай посмотрим, что в нём?

Тим знал, что в нём. Вернее, догадывался. А о том, что он ни в коем случае не должен видеть, что в этом кейсе, не догадывался, а — знал.

—… твою мать!

Как у неё это получилось?

Тим ошалело смотрел на руки Эол, которые непринуждённо щелкнули двумя замками на кейсе и оба они услужливо раскрылись.

— Не ругайся! Что ты заладил. Он не заперт.

Не может он быть не заперт. Не может.

Тим резко мотнул головой, словно в попытке сбросить всё происходящее вокруг него как странный и нелепый сон. Но сон не сбрасывался. Потому что — не был сном. Это была действительность.

Тим как подкошенный упал плашмя — навзничь — на постель. И уставился в потолок. В гробу он видел такую действительность!