Чтение онлайн

Отец Малькольма, шотландец по фамилии Макларен, ушел из дома, когда Малькольм был ребенком. Мать Малькольма, еврейка, вышла замуж снова, взяв фамилию Эдварде, и вместе с мужем успешно начала оптовую фирму одежды. Малькольм рос в лондонском уголке Эджвор с братьями — старшим родным и младшим сводным, среди благополучия среднего класса.

Отношения Малькольма с матерью и отчимом всегда были напряженными. Преследуемый отсутствующим отцом, он искал убежища и участия у своей бабушки по матери и у тетушек, которые воспитывали его наравне с родителями. Тетушки были португальскими еврейками, впитавшими в себя богатые традиции Западного Лондона. Им приходилось петь Малькольму похабные мюзик-холльные песенки, знакомить его с неприличными анекдотами о Мари Ллойд, а также зачитывать ему Чарльза Диккенса.

Закончив школу в 16 лет (не сдав 2-ую ступень), Малькольм устроился на работу клерком в винном оптовом магазине на Оранж-стрит. К тому времени он уже был модом, и летние каникулы 1963 провел как настоящий мод, болтаясь по казино Южной Франции, где он увидел Дионну Варвик и был ею пленен.

В следующем году, не поступив в Королевскую академию Драматических Искусств, Малькольм направил свои стопы в Колледж Искусств Харроу, где ФВ (Фред Верморел — п. п.) впервые его встретил.

В 1964 Арт-Колледж Xарроу представлял из себя лабиринтообразное здание XIX века из белого камня, с витыми железными оградами. Это был своеобразный центр, куда стекались с окрестных миль богема — к местным беспутным компаниям добавлялись битники, наркодиллеры, сексуальные извращенцы и моды.

Разногласия Малькольма с его матерью обострились до того, что его выгнали из дома и ему пришлось покинуть колледж. Короткий период в Харроу он провел, ночуя на кладбище Хилл среди надгробных камней, куда ФВ приносил ему свежие новости из окружающего мира. Впоследствии ФВ нашел более удобное средство сообщения, позаимствовав старый помятый Форд у одного приятеля. Этим приятелем был Гордон Свир, брат Вивьен Вествуд. Навестив как-то Гордона, Вивьен была заинтригована эксцентричным рыжеволосым пассажиром, спящем в машине Гордона. На попойке у Шреда Уита она была представлена Малькольму и немедленно влюбилась в него: «самый экстраординарный человек, которого я встречала».

Малькольм, однако, не был настолько ею впечатлен, чтобы забыть о своих провалах на поприще искусства: на женщин у него не было времени.

Портретист Королевской Академии Теодор Рамос, читавший в Харроу историю искусств, дружески отнесся к Малькольму и взял его под крылышко. Порочная «учтивость с обратным знаком» Рамоса многое добавила к циническому шарму самого Малькольма. ФВ помнит как Рамос, будучи центром спектакля, посвященного окончанию семестра, устрашающе провозглашал одному студенту: «Плохой, дошедший до края, становится хорошим». Через 15 лет Малькольм скажет это Стиву Джонсу и Полу Куку.

По рекомендации Рамоса Малькольм становится ассистентом театрального художника-постановщика и останавливается в его студии. Соглашению приходит конец, когда заказанные Новым Театром Искусств раструбы для колонн какого-то индийского храма любви, вырезанные Малькольмом из полистирола, оказываются так плохи, что режиссер выбрасывает их со сцены.

Затем Малькольм пытается жить на вольные хлеба искусства. Он носится со своими масляными картинами по художественным галереям Лондона, но без особого успеха. Впоследствии он открывает для себя искусство сегодняшнего дня и убеждает владельца Галереи на Кингли-стрит (ныне несуществующей) предоставить ему сделать собственное представление.

Запросив галерею на один вечер, Малькольм сменил интерьер, понаставив всяких лабиринтов и обманных этажей из пустых ящиков и куч гофрированного картона. Зрители-участники были связаны обязательством, что они будут карабкаться вверх-вниз по лестницам, пролезать через картонные туннели и ползать по камуфляжному полу.

Между тем все начало выходить из-под контроля, когда около 10 вечера Малькольм и другие участники, к тому времени порядком бухие, попытались вынести все на Кингли-стрит. В результате вышла транспортная пробка и некоторые автомобили были декорированы картоном. Это военное кино в стиле Эдди Мерфи было шумно защищаемо по всей улице. Появились два констебля из полицейского участка Савил Роу и начали уносить с собой некоторые детали владельца галереи. Вдруг из галереи донесся пронзительный крик. Какой-то солдат в увольнении, спьяну и сослепу, провалился сквозь картонный пол. Его рвало, он кровоточил и издавал стоны в груде порушенного картона. Малькольм смылся.

Бабушка сняла ему комнату у миссис Голд. «Никаких женщин и никаких тусовок», — предупредила м-с Голд. Дома у нее пахло кипяченой капустой. Малькольм забаррикадировался и принялся за работу. Вскоре спальня оказалась заляпана краской, везде валялись рулоны ткани и деревянные планки. Настороженная от непрекращающегося стука, звука пилы и всегда готовая на подозрения, потому что жилец крайне редко выходил из дому (писать он научился в раковину), м-с Голд однажды проникла в комнату Малькольма, когда тот вышел купить гуашей. Немедленное выселение.

Малькольм быстро подыскал себе резиденцию в публичном доме в Ноттинг Хилле, но вскоре съехал оттуда, после того как одна из Девочек сказала ФВ, что несколько вилок были задействованы в последнем аборте. Он подыскал себе пристанище в квартире греческого обувного мастера на Бервик-стрит, но и оттуда был изгнан после того, как грек пожаловался на громкие ночные припадки Малькольма — Малькольм в то время сильно страдал от ночных кошмаров, в основном из-за матери. Гордон снова явился как спаситель, найдя Малькольму комнату в доме Чисвика, которую снимал с несколькими приятелями по киноколледжу.

Между тем Вивьен ушла от мужа (который был пилотом на вольных хлебах и бывшим менеджером — по его словам — группы Who) и пришла к Малькольму в дом Чисвика. Малькольм начал жаловаться ФВ, что Вивьен появляется в его комнате нагишом. Некоторое время он с презрением относился к ее очарованию, но в конце концов сдался. 10 месяцев спустя, к изумлению Малькольма, родился их сын Джо.

Малькольм начал свою семилетнюю карьеру вне и внутри различных колледжей для подготовки к 2-ой ступени, слушая курсы по искусству — последовательно внося необходимые деньги благодаря сомнительным субсидиям обожавшей его бабушки.

В Чисвик Поли, охваченный идеей «тотального искусства», Малькольм стал учиться играть на пианино — результат вышел запредельный.

Даже здесь его интересы были богаты и отмечены эклектикой. Он был в равной мере дома, слушая бешеный боп Длинного Джона Балтри в таверне Уилдстоун и сидя на опере Верди в Королевской Опере Ковен-Гарден. И когда ФВ для одной из вечеринок реквизировал проигрыватель, чтобы поставить Эдит Пиаф, Малькольм заставил замолчать оппозицию, свирепо провозгласив: «Пиаф и Элвис... ВОТ ЧТО ЭТО»: и сдвоил оба указательных пальца.

Несколько слов о Малькольме персонально.

Малькольм всегда страдал от редкого нервного расстройства (сейчас это меньше бросается в глаза), носящего название синдром Жиля дэ ля Торре. Оно характеризуется маниакальными приливами энергии, потерями мускульной координации и вынужденным копированием поведения других людей.

В студенческие годы его дважды увольняли из-за нетрудоспособности.

Первая его работа в кофейном баре аэропорта Хитроу закончилась жалобами, что половина кофе остается в чашке, а другая проливается на заказчика. Вторая была в угловом доме со львами у станции Чариш-Кросс, где, наполняя сахарницы, Малькольм оставлял густые белые следы на столах и на полу — к неописуемой ярости ассистента менеджера.