Чтение онлайн

Это невероятно приятно. Голову откидываю, затылком приложившись в стену. Ноги скрепляю на его пояснице, вздрогнув и восхищённо простонав. Его поразительно волнующий член, проехавшись всей длиной по мокрым складочкам, головкой задевает самый центр. По ноющему клитору скользит и это именно то, чего я ждала.

– Ахренеть, Солнце, у меня первый раз так. Бомбит от тебя нереально, — густо выдыхает мне над ухом, пока тащит в неизвестном направлении. Вышагивая и натирая припухшую жемчужину в моей безбожно искрящей ракушке.

Жуть просто, какое сравнение приходит на ум, но что с меня взять в полубезумном, возбуждённом состоянии.

Падаем на кровать.

– Давай уже целуй, — выпрашиваю крайне требовательно. Слишком часто прерываюсь, чтобы сделать вдох.

– Куда? – слышится мне подвох в его голосе, а тарахтящее сердечко чует, что сейчас ляпну дичь.

– Куда хочешь, — ляпаю.

Снимаю с его поясницы ноги, ёрзая мне, удаётся их свести и выставить коленки Амину под солнечное сплетение. Всем понятно, что безобразие в нижнем ярусе мной не предусмотрено.

Амин облизывается похотливо и голодно. Амин сверкает глазами и склоняется. Поверхностно целует, надавливая на колени и заставляя выпрямиться под ним.

– Люблю, когда девочка на всё согласна, — выгружает хрипловато, словно возбуждение прихватило его за горло и мешает расслабленно звучать.

Смущённая. Шокированная. Лежу и перевариваю, что значит, на всё согласна. Я же не …не..не легкого поведения, хотя попробуй ему это докажи теперь.

Амин чмокает меня в нос. Покрывает поцелуями лицо, спускаясь на подбородок, а затем обхаживает частыми – частыми поцелуями горло. Набросившись на грудь, которой, казалось бы, у меня нет, зарождает неугомонный трепет. Вплетаю пальцы в его загривок, царапаю и извиваюсь под приливами умопомрачительной дрожи.

О, боги!

Как он проворачивает с моим телом фокусы. Вылизал, искусал, но слов нет, как мне нравится. На губах сироп от предвкушения, что дальше будет ещё лучше.

Проморгав момент и проморгав бдительность, поддаюсь без всякого сопротивления. Он проводит ребром ладони между ног. Языком скользит от пупка к лобку и ниже. Раскрывает самое сокровенное. Поднимает голову и с полным бесстыдством разглядывает, несколько мучительных секунд.

Я вся в его власти. Вся. Балансирую на тонкой ниточке между стыдом и нездоровым интересом. А ещё призывно покачиваю бёдрами от забродившего в крови хмеля.

Вот нельзя мне пить.

Нельзя!

Слабенькое оправдание, обвинять алкоголь, когда он здесь совсем ни при чём.

– Правила помнишь?

Я и имя своё не выговорю, какие могут быть правила.

– М-м-м…, — мычу невнятно и качаю отрицательно.

– Всё, что я рисую. Вслух и громко, — требовательный взгляд шарит по мне. Киваю, как болванчик, выражая полное согласие и подчинение.

Внизу живота всё стягивает, похоже на то, что желание кто-то невидимый сматывает во мне, как леску. Оно становится ярым напряжением и бурлящей кровью. Я, блин, закипаю, в момент погружения Амина лицом в то самое неприличное местечко.

На клиторе образуется раздатчик беспрерывного тока. Амин дотрагивается языком и снизу доверху прошибает разрядом.

Дальше я уже беспорядочно мечусь по постели то шепча, то выкрикивая.

К-О-С-Т-Р-О-В.

До самой последней буквы держусь, но нахожусь не в себе.

Он обещал меня высушить, но с каждым мазком, промежность увлажняется намного сильнее. Давящую тяжесть терпеть всё сложнее.

Амин решительно удерживает меня за попу и не прерывается, кружа по складкам языком так, что вставка про искры из глаз будет в тему. От них моё зрение и страдает, когда всё остальное пищит и стонет от восторга, волшебных спазмов и чувственных пульсаций.

Перебираю жёсткие волоски на его макушке. Стопами вожу по покатым бугрящимся склонам внушительных плеч. Поджимаю пальчики на ногах, готовясь вот-вот разразиться стоном от удовольствия.

Вот-вот!

Почти!

Да! Пожалуйста!

Спасибо!

Ниточка между мной и сознанием рвётся. Я рвусь, потерявшись в волнах божественного оргазма. Круть! Невероятная круть! Не представляю, что может быть лучше.

Амин тянется к тумбочке, и я замечаю на ней ленту презервативов. На этот раз он подготовился и исключил форс-мажор. Отцепив один фольгированный квадратик,надрывает упаковку зубами. Отточенным движением прикладывает прозрачную плёнку к поблескивающей пухлой головке. Раскатывает презик по стволу уверенно, со знанием дела.

Моргаю учащённо и силюсь навести резкость. Озвучивать какие-то мысли даже не пытаюсь, потому что мыслей нет, а пушистее облака качают меня и лишают воли.

Амин ложится на меня сверху. Накидывается на губы, заглушив напрочь писк, когда его член врезается во влагалище и треском рвёт девственный барьер. Звон и резкая боль отзываются даже в ушах. Дышать я перестаю мгновенно.

– Нихрена себе сюрприз. Ты когда собиралась предупредить, что девственница? – бросает, просверливая меня недобрым взглядом, и мое сердце отрывается и летит в пятки.

Размер имеет значение. Огромное значение, растянувшее моё влагалище, убийственно твёрдой и громадной эрекцией. Сузиться и вытолкнуть из себя член, абсолютно никакой возможности. Столкнуть Амина с себя, накрыться подушкой и порыдать, а желательно в ней задохнуться, гордость не позволяет.

В моих сухих широко открытых глазах отражается вся боль, которую я познала, потеряв девственность, стыд и совесть. Последние две эмоции хапаю из выражения немого упрёка на лице Амина.

Я больше никогда не буду заниматься сексом.

Никогда! Никогда! Никогда!

Как бы вежливо попросить ЕГО из меня выйти?

– Амин..., — шепчу, с трудом разомкнув , сведённые до онемения губы, на другие подробности объёма моих лёгких не хватает. Дышать немного сложновато.

Прячу лицо у него на груди. Завожу ладони за спину и обнимаю там, где сходятся лопатки. Он весь застыл, нависнув надо мной грозной массой. Если потеряет опору и упадёт то, безо всяких сомнений, раздавит. Это, конечно, приятно, быть распятой под его идеально сформированным телом. Но, не мне и не сейчас.

Колючая волна набегает от груди книзу живота. Стенки влагалища силятся сжаться на твердыне поразившего органа, а получается, от этого становится только хуже, но Амин и сам чувствует, что лежу как деревяшка, опасаясь, шевельнутся и расколоться на две части там, где по мне как будто рубанули топором.

Он молчит. Я молчу. Аргументы закончились, как и волшебство.

С опозданием , но до меня доходит, почему многие не торопятся прощаться с невинностью, чтобы такое вытерпеть и захотеть продолжения, надо тронуться умом от любви. Иные разумные объяснения, моё пострадавшее естество отказывается принимать.