Чтение онлайн

Я следовал всем другим моим полученным урокам, как то: делал все легко и много флиртовал, не только на начальной стадии, но и во время первых свиданий, даже тогда, когда женщины пытались быть серьезными. Женщины называют это «быть загадочным». О-о-о! В статьях и книгах по проблемам взаимоотношений между полами мужчинам всегда дается совет быть загадочными, чтобы заполучить женщину, но никогда не раскрывается, что это на самом деле или как оно работает. По сути, «быть загадочным» означает, что женщина должна приложить усилия, чтобы понять, кем же я являюсь, но вовсе не значит, что у меня должна быть потрясающая работа, странные привычки или что я исчезаю неизвестно куда и пропадаю там.

Не знаю почему, но женщинам нравится прикладывать старания, чтобы выведать что-то о мужчине. Когда-нибудь замечали, насколько деловитой и познавательной бывает беседа после секса? Как правило, после него люди весьма уязвимы. Бывало, женщины спали со мной лишь для того, чтобы, добившись такой степени откровенности, выяснить то, что их интересовало, – одна из причин, по которой «загадочность» может привести к более чем разовому сексу на ранней стадии отношений. Правильнее было бы назвать эту стратегию не «загадочность», а «уклончивость». Я всего лишь увертывался от вопросов, пытаясь отшучиваться.

– Какие у тебя цели, Ян?

– Вот как только допью пиво, так поцелую тебя.

– Я имею в виду жизненные планы, – смеется она.

– Ну, если серьезно, то я не собираюсь отказываться от секса.

И вновь она смеется. Вот это женщины и называют загадочностью, а мужчины – уклончивостью. Я понял, что в том-то и состоит принципиальное различие между мужчинами и женщинами: одни и те же вещи мы называем по-разному, что создает основу для заблуждений. Мужчинам и женщинам было бы неплохо осознать свои заблуждения, но подавляющее большинство их так и не осознает. Одно такое заблуждение то, что женщины прекрасные собеседницы, тогда как мужчины никудышние. Правда заключается в том, что как раз мужчины-то и являются хорошими собеседниками. Когда мужчина думает о чем-то, он прикидывает, упоминать ему об этом в разговоре или нет. Если решает, что стоит, говорит о том прямо, если нет – молчит.

Женщины – отвратительные собеседницы. Они не могут решить, стоит ли говорить о том, что у них на уме, или же нет. У них это в крови. Решив, что говорить не стоит, впоследствии они могут все же проболтаться, чаще всего в споре. Если женщина решает, что о чем-то надо сказать, она делает это вскользь, как бы намекает. Мужчина может даже спросить в таком случае: «Дорогая, в чем дело?». «Если не понимаешь, я не собираюсь тебе объяснять». Знакомо?

Что люди обычно имеют в виду, говоря, что мужчины плохие собеседники? Они имеют в виду то, что мужчины не могут читать эмоции, как женские, так и свои собственные. Мужчина может быть расстроен и не знать, почему. Он может не понимать, что чувствует. Ему бывает нелегко оценить чувства своей возлюбленной. Вот почему женщины часто говорят: «Если не понимаешь…». Женщины гораздо лучше разбираются в своих чувствах, а также чувствах их возлюбленных.

Помимо всего прочего я узнал, что женщинам нравится смелость, даже нахальство. Я становился все смелее и смелее с ними. Однажды у меня было свидание с женщиной по имени Линн, жившей в Мичигане, который я проезжал по пути в Канаду. Я познакомился с ней за пару недель до того, будучи в отпуске. Она только-только порвала с женихом и временно жила со своим старшим братом. План состоял в том, что я должен был переночевать у них. Свидание прошло весьма уныло. Она молчала, я уж и не знал, о чем еще можно поговорить. В какой-то момент, после пяти минут мучительной тишины, я попытался разорвать ее, признав неловкость с помощью шутки:

– А… ты чистишь зубы ниткой?

– Да.

Вновь повисло гнетущее молчание. Придя к ней, мы просто сидели, ничего не делая. Она была довольно красива, с длинными светлыми волосами, сексуальной улыбкой, голубыми глазами, славной попкой и большой налитой грудью, ростом около 160. Ей было двадцать три, на три года младше меня. Когда пришло время ложиться спать, я улегся на полу, а Линн на диван-кровати рядом. Ее брат спал в той же комнате; каждый день они вешали простыню, разделявшую комнату. У них было две собаки, и я опасался, что они не дадут мне спать, но проблема отпала сама собой: после того, как я пролежал на полу пару минут, Линн пригласила меня к себе в постель. Я не знал, как себя вести. Было ли приглашение в постель также и приглашением потереться или просто желанием уберечь меня от собак? Я лежал, пытаясь найти верную линию поведения. Стал поглаживать ее поверх рубашки. Она никак не реагировала – ни отвергала, ни поощряла. Я запустил руку под рубашку. Опять никакой реакции. Я опускал руку все ниже и ниже, и наконец, дойдя до ягодиц, начал поглаживать поверх шорт. Никакой реакции. Я решил попытать счастья. Прислушавшись к тому, что делается за занавеской, понял, что брат еще не спит. Мне было все равно. Я решил просунуть руку между шортами и трусиками… и вот те раз: трусиков-то на ней не оказалось. Она схватила мою руку и вытащила из шорт. Я стал опять ласкать ее поверх шорт. Она не сопротивлялась. Попка у нее была чудная, такая округлая и упругая, весьма приятная на ощупь. Я начал что-то нашептывать ей на ухо и нежно целовать в щечку. Затем повернул ее, погладил животик и медленно просунул руку под рубашку. Она тихо вздохнула. Грудь у нее была исключительная, хотя соски удивительно маленькие, очень маленькие по сравнению с размером груди. Я задрал рубашку наверх и прямо-таки влюбился в ее соски. Когда она пришла в возбуждение, они стали похожи на маленькие песочные часики, их было легко сосать, не надо было широко разевать рот и все такое (я довольно ленив). Все происходило без особых усилий и доставляло удовольствие нам обоим. Некоторое время мы забавлялись подобным образом. Стоило ее брату кашлянуть или пошевелиться, как мы замирали, но через пару мгновений возобновляли ласки. Мы были очень близки к сексу, но…

Я играл в минигольф в «Молл оф Америка» с девушкой-конферансье, с которой работал в «Акме» в Миннеаполисе. «Акме», наверное, мой самый любимый клуб в США, тусовки там потрясные, с невероятным количеством народа. Конферансье – небольшого роста симпатичная брюнетка тридцати одного года, коротко стриженая и грудастая. Она мне очень нравилась просто потому, что была талантливой комедийной актрисой. Мне тогда было двадцать три.

На гольфплощадку пришло слишком много людей, и нам стало скучно, поскольку у каждой лунки приходилось подолгу выстаивать в ожидании своей очереди, чтобы нанести удар, тогда как за нами выстраивалась уже новая очередь из шести-семи семей, что выглядело довольно нелепо. Так как больше заняться было нечем, мы стали целоваться в промежутках между лунками. После нескольких лунок мы почувствовали непреодолимое желание. Мои руки невольно оказались у ее груди, а ее – у моего причинного места. Я слышал, как недовольные семьи возмущенно шептались за нашими спинами. Она пыталась остановить меня, говоря, что родителям это не понравится, на что я ей довольно громко и грубо отвечал так, чтобы они слышали.

– Ян, Ян, будет тебе, остановись.

– Я пытаюсь научить этих ребятишек чему-нибудь.

Она смеялась, и мы возобновляли ласки. В какой-то момент мне удалось снять с нее бюстгальтер и вытащить его прямо из-под блузки. Один из папаш отправился за охраной, его жена была, что называется, кожа да кости.

– О боже, он пошел за охранником. Нас исключат из «Молл оф Америка».

– Да нет же, просто дай ему свой лифчик, чтобы его жена доросла до него.

Она опять засмеялась, и мы продолжили свое занятие. В конце концов все прекратили играть, в результате мы беспрепятственно прошли все оставшиеся лунки.

В другой раз, когда мне уже было под тридцать, как-то в Чикаго мы отправились с моим другом Джоном в бар под названием «Ирландский дуб», там вживую исполняли ирландскую народную музыку, что являлось приятным разнообразием в сравнении с тяжелым роком в других барах. Я надеялся, что будет играть одна группа, которая мне нравилась, но их не оказалось. Я стал расспрашивать завсегдатаев клуба, не знают ли они, по каким дням играет эта группа, но никто не знал. Джон разговорился с женщиной, стоявшей рядом. Ее подругой оказалась красивая длинноволосая брюнетка лет двадцати с небольшим, высокая, с хорошей фигуркой и глубокими карими глазами. Я невинно спросил ее, не знает ли она чего о той группе.

– Простите, не знаю, я не отсюда.

– А откуда же?

– Я живу в Энн-Арбор, Мичиган. Собираюсь учиться в юридической школе там. Так что это, вероятно, мой последний подобный уикэнд. Теперь нескоро удастся куда-то выбраться.

В Энн-Арбор находится одна из лучших юридических школ в стране. Я не намеревался знакомиться с кем-либо в тот вечер, но как я мог упустить такую возможность, когда она сама шла мне прямо в руки? Я сразу же понял, что она хочет провести последнюю бурную ночь, прежде чем отправиться в учебную темницу на несколько лет. Мы вчетвером направились в «Эль-Жарден», мексиканский ресторан в нескольких кварталах оттуда, с баром и колоритным танцклубом наверху. Там я какое-то время танцевал с Амбер, студенточкой, но, похоже, ее это не очень интересовало. Тогда мы спустились и уселись за столик, оставив Джона с ее подругой на танцплощадке.

Все обстояло из рук вон плохо: Амбер практически не разговаривала со мной и даже не смотрела, но не уходила. Я отчаянно пытался снять напряжение и сделал то единственное, что пришло мне в голову: повернул ее голову к себе и поцеловавл. К моему удивлению, она тут же ответила взаимностью. Ситуация вышла из-под контроля довольно быстро, и вышибала попросил нас удалиться. Мы нашли Джона с подругой Амбер, и все вместе покинули ресторан. Пока мы шли к автомобилю девушек, я все время пытался задержать Амбер, чтобы, остановившись, пообниматься. Откуда-то спереди раздавался окрик ее подруги, и мы продолжали путь. Дойдя до их машины, припаркованной на одной из жилых улиц, я оттащил Амбер в сторонку.