Чтение онлайн

Казу медленно повернулся к ней. На пустом, как чистый лист бумаги, лице мелькнуло странное выражение, словно Казу хотел её поблагодить и оттолкнуть одновременно.

А в следующий миг в тишине раздался его зловещий шёпот:

— Это ведь была ты, да?

Девчонка глянула на него с недоумением, попыталась отползти, но Казу схватил её за руку.

— Это ты засунула в пасть кирину свиток? — повысил голос Казу.

Аруха смотрела на него со смесью непонимания и ужаса, и Ханэ подумал, что она уж точно не виновата. Эта девчонка совсем не умела притворяться. Когда ей что-то не нравилось, она говорила об этом открыто, когда приводило в восторг — этот восторг слышно было чуть ли не по всему поместью.

— Тебе не кажется, что это слиш… — не успел Ханэ закончить фразу, как вперёд выбежал Шиёки.

— Отстань от неё!

С этим криком Шиёки подскочил к Казу и с размаху ударил его по руке. Казу поднял на него тяжёлый, страшный взгляд. Глаза столичного вранолюда вспыхнули злым янтарным светом, из горла вырвалось угрожающее шипение.

— Она тут ни при чём! — вздёрнув девчонку на ноги, Шиёки задвинул её за спину и с суровым видом навис над Казу. — Нечего её пугать!

Казу вскочил на ноги. В грязной одежде, с распущенными и спутанными волосами, он выглядел почти как безумец.

— Посмотри, что случилось из-за неё! — Казу махнул рукой на тело Обуры. — И ты её ещё защищаешь?!

— Это мог быть кто угодно! Кто угодно, понятно?!

Казу зло прищурился. Он отвёл руку для удара, но Шиёки оказался проворней. Подпрыгнув, он влепил Казу такую затрещину, что тот покачнулся. В довесок Шиёки с силой пихнул его в грудь, и Казу тяжело завалился на землю прямо перед ним.

Казу вытаращился на него с неверием, коснулся щеки окровавленными пальцами.

— Не смей поднимать руку на меня, — процедил Шиёки. — Иначе я расценю это как вызов. Ты всё понял?

Казу замешкался с ответом. Шиёки, распалённый ссорой, занёс руку для нового удара, но Ханэ вовремя сцапал его за шкирку и рванул к себе. Вздрогнув, мальчишка огляделся вокруг себя с таким видом, словно только что у него с глаз спала пелена. Его взгляд остановился на Обуре. Хоть сейчас его скрывал белый саван, пропитавшая его пятнами кровь и рука, что безвольно лежала на земле, могли напугать и взрослого вранолюда, не то что птенца.

Облизнув губы, Шиёки глянул на Казу. На лице мальчишки так и читалось желание как-то извиниться за эту вспышку, но слова не находились. Ханэ понимал и его, и Казу. Когда погиб Цуя, Ханэ точно также искал виновного, с остервенением кидаясь на тех, кого подозревал, и его совершенно не интересовало, действительно ли этот кто-то был виноват. Ханэ искал ответы, чувствуя, что иначе сойдёт с ума, и прошло это далеко не сразу.

Шиёки повернулся к волколюдам. Оба выглядели потрёпанными, но стоять могли, пусть и с трудом. Ханэ про себя возблагодарил богов, что у волков достаточно крепкий акурэ, который оказался не по зубам даже такому чудовищу.

— Бог ты мой, какие страсти, — прозвучал в тишине насмешливый голос Фукоу. — Смотрите, ещё кого-нибудь не поднимите из мёртвых. Мало ли, какой дух мщения будет пролетать мимо?

— А этот, — кивнул Нири на кирина. — Не оживёт?

— Не оживёт, не беспокойтесь. Мёртвое пламя убивает всё, на что оно направлено. В том числе и таких вот мертвецов. Так что теперь это просто груда мяса, но я бы не советовал его есть. Хотя, он вам и не достанется, потому что я его забираю.

— В одиночку понесёшь, что ли? — фыркнул Таруо.

— Придётся, да, — развёл руками Фукоу. — Что ж, на этом я с вами прощаюсь. Если вам понадобится ещё когда-нибудь разбираться с подобным, вы знаете, кого позвать, верно?

Фукоу поклонился так низко, что сложился пополам. Он изменился неуловимо, вот, казалось, стояла человеческая фигура, а выпрямилась уже птица. Белый, как кости, ворон неспешно подошёл к кирину.

Фукоу небрежно махнул на него крылом — и добыча плавно взмыла над землёй. Кирин поплыл за вороном, как привязанный, и перед ними расступались вороны и волки.

В какой-то момент земля под лапами Фукоу провалилась, а с ним ухнул в пропасть и кирин. Когда земля сомкнулась, от них не осталось и следа, только полянка из белых ликорисов.

Казу сидел в одиночестве, похожий на поникший цветок. Даже его одежды, казалось, выцвели. Когда к нему подошёл Ханэ, столичный вранолюд едва ли взглянул на него. В пустом взгляде не отражалось ничего, кроме ночной темноты.

Ханэ молча примостился рядом. Любые слова сейчас только сделали бы хуже. В конце концов, Ханэ, к стыду своему, не ощущал и сотой части того горя, которое нахлынуло на Казу. Он слишком мало знал Обуру. Надменный, но в то же время ответственный, вечно придирающийся к мелочам, он вызывал у Ханэ желание держаться подальше. Обура тоже держался на расстоянии, только на пиру в нём что-то щёлкнуло. Жаль, что так поздно.

“Наверное, он был лучшим союзником, чем я себе представлял”.

Казу снова уставился себе под ноги и ссутулил плечи. Сейчас он напоминал слётка, который впервые вылетел из гнезда и успел очень больно ушибиться, когда приземлялся.

— Знаешь, этот веер… Это ведь он мне подарил, — Ханэ едва узнал в этом шелесте голос столичного ворона.

— Как боевой амулет? — осторожно поинтересовался Ханэ.

— Не только. На нём высечен девиз нашего клана, чтобы я помнил, ради чего всё делаю. Только вот… я теперь не знаю, надо ли оно мне.

Казу вытащил веер. Ткань развернулась с шорохом, и на краях веера Ханэ действительно заметил мелкие, на первый взгляд непонятные, иероглифы, которые на расстоянии легко было принять за часть общего узора.

“Ворон ворону глаз не выклюет”, — гласила надпись. Раньше Ханэ только посмеялся бы над ней, но после случая с Шиёки смеяться больше не хотелось. Этот мальчишка так и сделал. Не стал клеваться в ответ, когда имел полное на то право, и Ханэ это как радовало, так и задевало.

Когда такой же выбор встал перед Ханэ в своё время, он не колебался и ударил в ответ без всякой жалости.

“Оно и к лучшему, наверное, — подумал про себя Ханэ, косясь на собеседника. — Меня бы точно сбили с ног и забили бы. В конце концов, у меня своего “Ханэ” не было”.

Казу некоторое время молчал, то закрывая, то распахивая веер. Ханэ смотрел на него, чувствуя, что должен что-то сказать. На самом деле, у него уже давно назрел к Казу один вопрос, и хоть сейчас было не самое подходящее время, другого случая поговорить могло и не представиться.

— Казу, я давно хотел кое-что у тебя узнать.

Веер схлопнулся. Казу поднял голову чуть выше, и Ханэ заметил, что глаза у него красные.

— Не стесняйся, задавай свой вопрос, — вдруг криво усмехнулся собеседник.

Эта гримаса исказила красивое лицо в нечто неузнаваемое. Не выдержав, Ханэ отвёл взгляд.

— По чьей вине всё-таки произошёл тот случай с кирином?

— А, ты про это… — выдохнул Казу. — Ну, я не врал, когда обвинял ту девчонку. Понимаешь, м-м… Демоны его побери, здесь всё сложно. Понимаешь, мы с Обурой… мы хотели предотвратить нечто подобное. У нас были свитки с заклинаниями от столичного оммёдзи. Сеисан-но-Абэ, ты должен был о нём слышать.