Сейчас или никогда
Шрифт:
— Как в сказке… — проговорила Анджела. — Неужели мне все это чудится? Море дремлет, и где-то далеко, на другом краю земли, в его волнах омывает ладони другая женщина… Это могло бы стать началом романа. Мне надо записать… Но я сейчас не могу… Я сплю… А завтра утром проснусь с жуткой головной болью.
И в этот момент она почувствовала, как в ее уста жарким поцелуем впились губы Тима. Земля качнулась, как палуба корабля, и ушла у Анджелы из-под ног — то ли от выпитого, то ли от присутствия этого потрясающего мужчины… Ну и пусть все летит в тартарары, решила она, лишь бы он не выпускал ее из объятий…
Глава 5
В камине уютно потрескивали дрова. Пол устилал мягкий шерстяной плед. Свечи горели, отбрасывая на стены легкие отсветы, из динамиков тихо лилась лирическая ирландская мелодия.
Тим присел на корточки перед камином и уставился на огонь. Языки пламени плясали, сплетаясь в причудливый хоровод, завораживая, увлекая, будоража воображение… За спиной послышались тихие шаги, и Тим обернулся. Анджела вышла из спальни. На ней была прозрачная блузка до середины бедер. И больше ничего. Тонкая ткань облегала стройную фигуру, четко обрисовывая полную, упругую грудь.
Анджела медленно приблизилась к Тиму. Она выглядела так соблазнительно, что он почувствовал прилив неистового желания. Там, на берегу, они целовались как сумасшедшие. И он отчаянно хотел ее…
Без слов они прыгнули в джип и поехали… И когда Анджела пригласила Тима к себе, он не смог отказаться, понимая, что сегодня ночью она должна принадлежать ему, и только ему. Иначе он сойдет с ума. И вот теперь она стояла перед ним — такая нежная, такая желанная… Тим опустился на колени.
— Я знал, что так будет. Сразу, как только увидел тебя на берегу, — прошептал он. — Ведьмочка…
— Тс-с-с, — произнесла Анджела, приложив палец к его губам. — Мы все обсудим завтра, когда взойдет солнце. Сейчас я хочу чувствовать тебя. Может, при свете дня нам будет нечего сказать друг другу. Тогда ты уйдешь так же, как пришел. Просто странник с побережья…
Из какого это романа? Фразы прозвучали так гладко, так волнующе… Она когда-то писала этот текст, и он, вероятно, всплыл откуда-то из глубин ее подсознания. Но сейчас Анджеле так не хотелось играть, цитируя любовнику самое себя. Она не раз пользовалась этим раньше, когда ложилась в постель со Стивеном, но на того почему-то ее красивые речи производили отталкивающее впечатление. Стивен морщился, упрекал Анджелу в словоблудии. Да ей и самой, честно говоря, не очень-то хотелось упражняться в ораторском искусстве перед нудными и однообразными занятиями любовью с ним. Может, поэтому она и стала писать об эротике? Потому что ей не хватало мужской чувственности в реальной жизни?
А вот в Тиме этой чувственности было хоть отбавляй. Как он наклонялся к ней, как сдувал волосок с ее заалевшего ушка, как, не касаясь, втягивал запах ее кожи, ее трепещущего тела, ее возбуждения…
Она крепче прижалась к Тиму. Он был нетерпелив — о чем красноречивее слов говорило его жаркое прерывистое дыхание, — и Анджела поняла, что сейчас он перейдет к более активным действиям. И оказалась права: Тим резко дернул за полы блузки так, что жемчужные пуговицы с жалобным постукиванием разлетелись по комнате.
Наконец его жадный рот нашел ее губы, которые послушно приоткрылись ему навстречу. Их языки соприкоснулись, начав изумительный неторопливый танец, и пальцы Анджелы потянулись к молнии на брюках Тима, которые теперь стали слишком узкими для его возбужденного естества.
Он был великолепно сложен, этот фантастический мужчина. Стройное и одновременно мускулистое тело, плоский и упругий живот. В любом его движении сквозила сила и сдержанная, подлинно мужская грация. Тим жадно сжимал ее тело, чувствуя, как от желания кружится голова. Анджела томилась от переполнявших ее чувств и желала только одного: чтобы он скорее овладел ею.
— Что ты со мной делаешь? — шептала она. — Демон, чародей…
Они лежали на шерстяном пледе, целуя, покусывая, наслаждаясь друг другом. Анджела, будто со стороны, слышала свои стоны. Она больше не могла ждать, и Тим мощным движением проник в ее святая святых. Поначалу он взял медленный темп, потом стал двигаться быстрее, давая возможность Анджеле приноровиться, проникнуться волшебством момента. Оба они потеряли чувство времени и пространства. Каждый раз, когда казалось, что они уже достигают экстаза, Тим отстранялся, шепча «Подожди!», и все начиналось сначала.
И все-таки через несколько восхитительных часов они задремали в объятиях друг друга здесь же, на полу, у камина. Но ночь все не кончалась, и не раз любовники просыпались, и при самом слабом касании чужого тела страсть снова охватывала обоих…
— Ты ненасытна, моя ведьмочка, — снова и снова шептал Тим Анджеле на ухо. — Ты сводишь меня с ума.
И она знала, что это правда. Его стоны наслаждения и горячие, безумные поцелуи говорили сами за себя. И этой ослепительной ночью Анджела познала, что именно означает столь часто используемая ею в романах фраза «растворяться в его объятиях раз за разом»…
Анджела была ненасытной и развязной, а потом вдруг робкой и покорной. И вслед за ней Тим послушно исполнял предлагаемые ему роли. Он был и мужественным героем, и страстным, требовательным мачо, и робким юношей, и неотесанным мужланом. А временами он превращался в чувственного любовника из страны девичьих грез или покорного раба своей госпожи. Он был артист эротического театра, если таковые существуют на свете…
Только в предрассветных сумерках обоих сморил сон. На улице светало, а в их убежище еще горели свечи.
За дверью слышалось тихое повизгивание Снуппи, которому пришлось провести ночь в саду, где Пол построил для него будку. Но в доме бедного пса никто не услышал. Тим и Анджела спали, тесно прижавшись друг к другу, и неровные отблески догорающих в камине угольков отбрасывали причудливые тени на их изможденные, но довольные лица…
Тим проснулся первым. На улице шел дождь, шум которого отчетливо слышался в комнате. Анджела лениво повернулась во сне, коснувшись нежной округлостью ягодиц его бедра. Тим снова почувствовал, что его охватывает желание. Что с ним происходит? Таким ненасытным он не чувствовал себя ни с одной женщиной. Сила его страсти к Анджеле была необычайной, и это радовало и пугало его одновременно. Страсти нельзя доверять, любви тоже. Проблема в том, что иногда одно можно принять за другое. Тогда надо подождать: страсть быстро остывает, после чего в ход идет игра в любовь. Но и время игр скоро проходит, и люди попадают в ловушку. С его родителями, например, произошла именно такая история.
Пошевелившись во сне, Анджела что-то пробормотала, но Тим не разобрал слов. Он смотрел на ее нежный затылок, на спутанные рыжие кудри и вспоминал, как ночью приподнимал эти локоны и кусал нежную шею… Почему бы не повторить это вновь?..
— Решил поиграть в вампира? — сладко промурлыкала Анджела.
— Да, — притворно грубо прорычал Тим. — Ты мне нужна целиком, с кровью и потрохами.
Господи! Что сотворила с ним эта женщина? Тим всегда гордился своей независимостью и в соответствии с этим строил свою жизнь. Само собой, он спал с женщинами. И женщины желали его. Но он установил четкое правило: секс сексом, но у каждого из партнеров своя дорога. Да и желание чаще всего исчезало уже на следующее утро.