Чтение онлайн

Их вел высокий, светловолосый воин в ярких, дорогих доспехах, наемник из отряда викингов, что пришли вместе с Папой из Швеции и поклялись защищать его, как своего крестного отца. Ведь и вправду, когда-то, будучи еще лишь легатом Рима, нынешний Папа отправился в Данию и, как рассказывали некоторые, жестким своим характером и силой снискал себе уважение северных варваров. Дружил с конунгами шведскими и добился для них отдельного от датчан епископата. И тогда некоторые из тех, кто всё еще отвергал власть Рима над собой и поклонялся старым, языческим богам, приняли крест и стали верными слугами того, кто лишил их Вальгаллы... но подарил мечту о рае! И шевалье подумал о том, что такие вот наемники однажды войдут в его страну, чтобы убивать, жечь и грабить – волею Церкви... Обида за потраченное золото прошла – уж лучше так, чем снова войны и смерть. Христиане новые будут убивать христиан старых – за что? За Власть, которую продолжает утверждать по Европе Церковь? Да пусть подавятся этим золотом!

Рыжая вельшка словно почувствовала мысли своего рыцаря, постаралась как можно незаметнее взять его за руку, успокаивающе сжала пальцы, словно пытаясь сказать: «Я – с тобой!» Помогло. «Думай обо мне!» – читалось во взгляде любимой женщины. И это тоже помогало. Потому что после всего, что пришлось пережить, шевалье воспринимал роскошь и благолепие этого места как оскорбление. Оскорбление за каждого крестоносца, погибшего там, на Святой Земле, пролившего кровь, вернувшегося увечным. Он понимал – их посылали на смерть ради золота. Это было... обидно!

Кардинал пока что выполнял обещанное. Он сам встретил их у входа, препоручил этому шведу, объяснив, что тот проводит их в приемный покой Папы и там они должны будут отдать оставшееся по договоренности золото его племяннику, после чего встретятся с Его Преосвященством. «Аудиенция уже записана, только зря вы взяли с собой bella donna, но я молился всю ночь у себя за успех этой встречи, так что всё будет хорошо, amen!» – сказал кардинал из Мазарини и даже пару коридоров молча прошел вместе с ними, но потом куда-то пропал. Шевалье усмехнулся про себя, понимая, что молиться в том состоянии, в каком он его вчера оставил, было вряд ли возможно. Но смеяться расхотелось, когда он подумал, а вдруг кардинал прав и Папа потребует, чтобы bella donna сегодня навестила его покои?

– Wea peasti stunnea nea raeturn! – вдруг сказала на непонятном языке вельшка.

– Что? – удивленно спросил шевалье.

– Так на нашем языке, на йола, говорят. Прошло время, когда можно было повернуть назад, – спокойно как всегда объяснила Рыжая. И вдруг задорно улыбнулась:

– Я больше не прачка в твоем обозе, мой маленький рыцарь, и я сама решаю, что мне делать. Но тебя я не предам никогда, поверь слову женщины, родившей короля!

Юный шевалье от этих слов не стал спокойнее как мужчина... но как посланник своей королевы стал значительно увереннее в себе. И всё же... он должен был это сказать:

– Обещай мне... что ты...

– Что? – Вельшка говорила тихо, но казалось, будто она громко хохочет. – Обещать, что не позволю старому священнику тронуть меня? Я могу обещать тебе, мой рыцарь, что могу сама тронуть его так, что он навсегда запомнит это прикосновение! На всю свою священную жизнь! Я крестилась, но чувствую, что это только научило меня управлять своей силой, а не лишило ее. И давай больше не будем об этом! Ты мне все-таки не муж!

Последние слова заставили шевалье забыть обо всем – о миссии, порученной Изольдой, о том, что они в самом сердце папской власти, в резиденции Его Всесвятейшества, о ее обозном прошлом... Всё, что сейчас занимало его мысли было: «Я отведу ее под венец! Как только вернемся в Париж! Нет – здесь же! В Риме! Завтра же!»

– Правда, нужно будет благословение мамочки... – словно прочитав его мысли, задумчиво сказала Шалунья Рыжая. И добавила: – Хотя благословения Изольды будет достаточно... Благословение королевы-матери – оно дорогого стоит!

– Покои Его Высокопреосвященства! – торжественно объявил щвед. По угрюмому выражению его лица была видно, что он недоволен – и тем, как громко перешептывались эти двое на непонятном ему языке, потому что говорили шевалье и Рыжая между собой на арабском, да и вообще... Швед недавно приехал служить в Рим, к своему дяде, который был капитаном папской охраны. Он был хорошим солдатом и свою нынешнюю работу воспринимал очень серьезно. А еще он мечтал совершить подвиг. Хоть какой-нибудь. Потому что солдат без подвига – это неправильно как-то! А подвигами в Латеране и не пахло. Только интриги да шпионство... Но он был хорошим солдатом и потому держал свои чувства при себе, лишь жестом показал, что шевалье должен снять с пояса меч и передать ему. После чего позволил этим двоим пройти за дверь, ведущую в комнату секретаря. Сам прошел за ними и застыл у двери.

Завидев вошедших, юркий молодой секретарь Папы, новенький (прежнего, смуглого, говорят, он был из сарацин, швед уважал больше, а этот на змею какую-то похож), взметнулся из-за письменногого стола, недовольно взглянул на рослого скандинава:

– Оставь нас на минуту!

Солдат беспрекословно покинул комнату, отсчитал ровно пятьдесят ударов сердца, как его учил капитан, когда они воевали с германцами, и вернулся в приемную. Этого времени хватило, чтобы юркий секретарь взял у шевалье тугой кошель, набитый золотыми монетами с ликом последнего из королей франкских. Правда, не хватило времени, чтобы пересчитать, но выходцы из Мазарини умеют довольствоваться подарками судьбы, тем паче что встречи с Папой у этих двоих не будет, так что... если они его и обманут на пару-другую десятков золотых монет, с него не убудет!

Швед встал у двери и застыл, подобно статуе. Вошедшие стояли, не зная, что делать. «Присесть не предложу – пусть лучше стоя подождут, быстрее устанут, может, даже обрадуются, что встречи не получилось», – подумал секретарь, вернулся за свой стол, сел, углубился в письма. Через пару минут поднял глаза, посмотрел на франкских посланников из-под насупленных густых бровей истинного выходца из Мазарини.

– Его Всесвятейшество сейчас заняты. Ожидайте!

Сейд и Железный Копт шли по Ватикану. Каждый из них был одет в рясу бродячего проповедника, и капюшоны скрывали их лица. Впрочем, они были достаточно заметны – мелкий и крупный, в руках особые четки, которые выдавались шпионам, дабы свои могли узнать своих... Целую ночь Сейд выдалбливал в четках полости, куда прятал возможно нужные в этом задании парализующий яд, порошок невидимости, создающий мгновенный туман, а также противоядия и лекарства, которые могут понадобиться.

Брат помог. Он рассказал всё, что нужно было для проникновения в папскую резиденцию, а главное, к покоям самого Папы. У понтифика были СВОИ шпионы в Риме. Их было несколько, и они докладывали только его секретарю или же ему самому. У них был свой пароль – дабы беспрепятственно проходить через посты скандинавов. Как проходить в покои Папы, они знали сами. Знал теперь и Сейд от брата, который для всех – умер. Копт нашел двоих личных шпионов Папы. Один умер вместо брата. Второй – просто умер. Египтянин считал, что он всё равно попадет в ад, и нарушение заповеди «Не убий!» для него было еще одним камнем на переполненную чашу весов божественного правосудия... Чашу, где лежат грехи! Одного шпиона похоронили с почестями и даже поставили надгробный камень: «Здесь покоится... секретарь... Amen!» Второго Копт утопил в Тибре, привязав к ноге камень. Рясы и четки Сейд с Коптом забрали себе. Джихад сегодня подходит к концу.

Сейд и Железный Копт шли по Латеранскому собору. Они не восторгались. Они вообще не смотрели по сторонам. Они были на войне.

Папа услышал, как в приемную вошли двое посланников. Франки! Какого черта? Он же сказал!.. Папа собрался поднять колокольчик, чтобы вызвать этого... из Мазарини... уж сейчас он ему покажет!..

Шевалье и Шалунья Рыжая после слов секретаря послушно встали в стороне от двери, так, чтобы продолжить разговор, начатый еще в коридоре. Разговор о себе... Швед стоял у самой двери, полностью закрывая ее собой. И тут в дверь постучали. Странно постучали, словно заранее уговоренным стуком – одиннадцать раз, с равными промежутками.

Шведа уже научили, кто и когда так стучит. К прежнему секретарю, Иберийцу, приходили странные люди... монахи... шпионы... Иногда их даже пропускал к самому Папе. Поэтому солдат повернулся, открыл дверь, посторонился, пропуская двоих – маленького и большого шпионов в рясах. Он узнал четки в их руках.

Секретарь тоже знал, кто так стучит. И четки тоже знал. Но ВСЕХ папских шпионов ему узнать еще не довелось. Хотя!.. Сейчас он – главный!

– Что-то опять насчет Марди-Гра? Докладывайте мне, Его Всесвятейшество занят, – строго сказал секретарь. Но в ответ услышал: