Чтение онлайн

Капитан Бенедикт помнил массу подобных случаев. Йозеф Гумл с удовольствием слушал старого друга до тех пор, пока тот не начал рассказывать об их общем знакомом, вместе с которым они разминировали объекты в Восточной Словакии:

— Ты слышал, что произошло с Миреком Радой?

— Насколько мне известно, он живет в Брно.

— Теперь уже не живет. Он плохо кончил — повесился.

— Из-за чего?

— Из-за сына. Тот, как выяснилось, возглавлял группу молодых бездельников — они занимались воровством в музеях и костелах. Конечно, попались, и сын Мирена получил двенадцать лет тюрьмы. Отец не перенес позора — повесился…

— Это страшно. Ты понимаешь, какой это ужас? Я это хорошо представляю! — Гумл не заметил, как перешел на крик.

Капитан внимательно посмотрел на него: у Йозефа дрожал подбородок, а голубые глаза его стали серыми.

— Что с тобой, Йозеф? Ты плохо себя чувствуешь?

— Ничего особенного, сейчас пройдет. Дай мне сигарету.

Капитан вытащил пачку сигарет «БТ», протянул одну Гумлу и дал ему прикурить. Бенедикту бросилось в глаза, что у того дрожит не только подбородок, но и руки. Зная, что самый важный инструмент для пиротехника его собственные руки, он понял, что Гумлу идти на разминирование нельзя.

— Йозеф, в таком состоянии ты не можешь работать.

— Не беспокойся, все будет нормально. — Он глубоко затянулся и закашлялся.

— Отвык уже, — улыбнулся Бенедикт, но улыбка получилась такой, какой одаривают посетителей страховые агенты или с какой дикторы телевидения смотрят в телекамеру.

— Ничего, скоро опять привыкну, — пообещал Румл, как только справился с кашлем.

— Не понимаю, зачем тебе опять привыкать. Радуйся, что бросил. Я это пытался сделать по меньшей мере раз двадцать, и всякий раз не выдерживал.

— Что ты обо мне думаешь? Что я старая развалина и место мне на свалке?

— Знаешь, Йозеф, мне твои недомолвки надоели, скажи прямо: что случилось? В семье что-нибудь? Со здоровьем плохо? Разве можно работать в таком состоянии? Ведь у тебя руки трясутся как у старика!

— Это пройдет. Помнишь Вашека Верку? Руки у него всегда тряслись как с перепоя. Никто бы никогда не поверил, что он — пиротехник. Но он им был, и притом отличным. Как только он начинал работать со взрывными устройствами, руки у него сразу переставали трястись и становились как клещи…

— Йозеф, не заговаривай мне зубы. Что случилось?

— Страшно даже говорить об этом вслух.

— Что-нибудь с семьей?

Гумл утвердительно кивнул.

— С Марцелой?

— Нет, с Иваном.

— Неужели натворил что-нибудь похожее на то, что сын Мярека?

— Нет, конечно. Точно я еще не знаю, что с ним, но вчера он должен был возвратиться с отрядом студентов-альпинистов из Италии и…

— Не вернулся?

Гумл кивнул в ответ:

— Они на час остановились в Линце. Он вместе с каким-то парнем из их группы пошел пройтись по городу и к указанному времени не вернулся. Группа уехала без них. Но ведь если бы они хотели эмигрировать, то забрали бы свои вещи, а так — все осталось в автобусе!

— Пока ничего страшного не нахожу. По-видимому, они просто опоздали к отъезду. Когда ты об этом узнал?

— Вчера вечером, когда звонил домой. Марцела рассказала.

— Почему же ты к ней не поехал?

— Я сначала хотел, но потом решил, что буду там абсолютно бесполезен.

— Как, впрочем, и тут.

— Не говори глупостей! Этот подземный сейф я сам открою, понимаешь, только я, я никто другой! Я загадал, что если мне удастся открыть этот сейф дьявола, то с Иваном все будет в порядке и он вернется домой.

— Опомнись, Йозеф! Тебе ведь не двадцать лет, чтобы давать такие глупые обеты. Они больше к лицу двадцатилетним влюбленным, чем саперам. К добру это не приведет.

— Индржих, если ты еще считаешь меня другом, дай возможность довести дело до конца. Мне необходимо убедиться в том, что и в таком состоянии я кое-чего стою…

— Знаешь, Йозеф, проверять свои способности в такой обстановке — слишком большой риск. Это может привести к тому, что результата ты уже не узнаешь.

Подполковник Гумл отбросил недокуренную сигарету и вытянул руки перед собой. И хотя кончики его пальцев еще немного дрожали, это уже выглядело не так, как несколько минут назад.

— Ты видишь, полный порядок! Ну, почти порядок! А через час я вообще буду чувствовать себя отлично.

— Успокойся, пожалуйста, время у нас еще есть. Посмотришь, как будешь себя чувствовать. В крайнем случае я сам займусь входом в подземелье. Договорились?

— Идет… Индржих, я не могу сейчас отступить, иначе я все проиграю. Ты же знаешь, если человек уступает, он проигрывает…

— Отдохни, потом увидим…

Часов в одиннадцать оба пиротехника и поручик Рихтермоц подъехали к скале. С ними были четверо саперов и необходимые инструменты. Солдаты сразу начали копать яму для подрыва снятых мин. Капитан Бенедикт внимательно осмотрел вход в подземелье.

— Дьявольский ребус, — произнес он задумчиво.

— Лучше скажи — сейф дьявола, — уточнил Гумл. — Ты посмотри, как они все продумали: чтобы открыть дверь, необходимо открутить восемь болтов, а по крайней мере один из них соединен с взрывателем внутри тайника. Если там спрятаны боеприпасы, то все вокруг так разнесет, что не успеешь оглянуться.

— Что ты предлагаешь?

— Попробовать проникнуть под дверь через боковую стену. Мне достаточно маленького отверстия, чтобы просунуть руку и отсоединить все провода, соединяющие дверь со взрывчаткой.

— Понятно. У меня только одно уточнение. Бетон долбить буду я, а не ты.

— Ты опять за свое! Сначала продолбишь бетон, а потом, прежде чем позвать меня, отсоединишь провода. Пойми, дружище, я все продумал и попытаюсь сам это сделать.

— Ты все такой же упрямый!

— Да уж, такой. Товарищ поручик, оставьте мне инструменты, а сами вместе с товарищем капитаном обследуйте местность вокруг скалы. Надо обнаружить старую дорогу и возле нее другой вход. И солдат возьмите с собой… Возможно, они делают абсолютно ненужную работу. Если тут произойдет взрыв, яма будет такая, какую им за полгода не вырыть.

— Я вижу, ты сегодня склонен к черному юмору.

— Точно…

— Ладно, Йозеф, ни пуха ни пера! Мы поищем вход в подземелье с другой стороны скалы.

Вместе с капитаном Бенедиктом ушел и поручив Рихтермоц со своими саперами.

«Упрямец», — без конца повторял капитан Венедикт, на что Рихтермоц только улыбался. Поручик симпатизировал Гумлу и сейчас был рад, что именно он начал разминировать вход. Но он и представления не имел, что творилось в душе подполковника.

После их ухода Йозеф Гумл несколько минут в раздумье перебирал инструменты, выбирая самый большой пробойник. Вскоре он уже держал кувалду в правой руке и приноравливался ударить ею по бетону.