Чтение онлайн

Аэлита Витальевна задумалась и, как бы вторя своим мыслям, проговорила:

– Я не знала, как живет моя дочь. Давно уже не знала… – Женщина обвела комнату глазами и, увидав карандашный портрет Нины, заплакала:

– Никогда не видела этот рисунок. Откуда он у тебя?

– Много лет назад его нарисовал один пьяный художник.

– Нина боялась жизни… – Аэлита Витальевна не отрывала взгляда от портрета дочери.

– Нина любила жизнь, – возразила Дайнека.

– Бедная моя девочка… – прошептала Аэлита Витальевна. – Я стояла у окна и ждала Семен Семеныча, когда она позвонила и сказала, что приедет. А потом вдруг закричала. Людочка, как она кричала!

Вглядываясь в плачущую Аэлиту Витальевну и пытаясь понять, что происходит, Тишотка удивленно крутила головой. Потом спрыгнула с дивана, хлопнулась на коврик и принялась чесать задней лапой за ухом.

Дайнека не знала, что сказать. Слова утешения не находились, их просто не могло быть. Аэлита Витальевна больше не смотрела ей в глаза, а, потупившись, ушла в свои мысли. Шум за стеной вернул ее в реальность. Она ожила и, видимо, вспомнила о цели своего прихода:

– Людочка, я оставлю тебе ключи. Присмотри, пожалуйста, за квартирой.

Не найдя, что еще сказать, она попрощалась. Дайнека закрыла за ней дверь.

Аэлита Витальевна вошла в квартиру Нины.

– Литочка, детка, где ты была? – спросил Семен Семеныч.

– К соседям ходила, отдала Людочке ключи. Попросила приглядывать за квартирой.

– Глупо отдавать ключи чужому человеку, – сказал Семен Семеныч.

– Людочка не чужая, – ответила Аэлита Витальевна тусклым голосом. – Сема, а что ты делаешь?

Семен Семеныч, стоя на стремянке, рылся в антресолях.

– Ничего особенного, как видишь. Квартира старая, вдруг чего завалялось? Здесь столько всего накопилось… Квартиру нужно продавать.

– О чем ты, Сема-а-а-а-а… – Аэлита Витальевна опустилась на стул. – Нину убили, ты понимаешь? Нину уби-и-и-ли-и! – Она заплакала, почти завыла.

– Что случилось, того не воротишь, – деловито проговорил Семен Семеныч. – Не плачь, Литочка, не плачь.

Пол дрогнул от упавшего свертка, по коридору разлетелась пыль. Семен Семеныч прицелился и с невероятной ловкостью кинул пакет. Потом коробку и снова пакет.

Всякий раз, когда Семен Семеныч что-то сбрасывал с антресолей, Аэлита Витальевна испуганно вздрагивала. Из комнаты сквозь шум послышался телефонный звонок. Она подошла к аппарату, медленно подняла трубку:

– Да…

– Пригласите, пожалуйста, Нину.

– Ее больше нет.

– Простите, кажется, я ошибся номером.

– Вы не ошиблись, Нины больше нет…

Сзади и сбоку незаметно вынырнул Семен Семеныч:

– Ты должна довериться мне, я обо всем позабочусь.

Он поцеловал ее в висок и мягко прошелся по комнате. Прильнув к буфетному стеклу, спросил:

– Литочка, как ты думаешь, сколько вон та статуэточка стоит?

Не услышав ответа, мечтательно прошептал:

– Не де-е-ешево, однако.

И улыбнулся счастливой улыбкой.

Тишотка ела вареники. Ела, как в последний раз, волнуясь и вздрагивая. Дайнека сидела на корточках и приговаривала:

– Не торопись, не торопись. Ты, оказывается, тоже любишь вареники. У нас много общего.

Она поглаживала собаку по голове, а та недоверчиво ворчала, подкидывала очередной кусок, тут же его заглатывала и хваталась за другой. Худая слабая шейка трогательно вытягивалась. Вареники на тарелке таяли.

На душе у Дайнеки стало теплее от того, что это нелепое существо цокает коготками по квартире. Тишотка очень быстро почувствовала себя как дома, но рамок приличий не нарушала. И когда природа взяла свое, подошла к двери, молча села, пристально вглядываясь в дверную ручку.

Дайнека, разумеется, расценила это как приглашение к прогулке.

Сначала из подъезда выбежала Тишотка, потом Дайнека. Дождь закончился. Собака подбежала к кусту и подняла лапу.

Вот тебе и раз! Дайнека смекнула, что имя придется менять. Но у нее не было никаких идей, ничего нового не приходило в голову.

– Хоть ты и оказался Тишотом, но придется тебе остаться Тишоткой, – сказала она и, вспомнив о своей машине, оглянулась.

Автомобиль стоял на прежнем месте, но к нему плотно прижался джип, похожий на бульдога.

«Бульдог» принадлежал Свинье. Дайнека представила, с каким злорадством он выкручивал руль, пристраиваясь поближе.

Она нащупала в кармане ключи и ринулась к машине, решив убрать ее от греха подальше. Не дожидаясь приглашения, Тишотка деловито проскочила… нет, проскочил мимо нее в открытую дверь и устроился на заднем сиденье.

Дайнека долго «вытанцовывала», выкручивая руль, и слегка задела джип. Пришлось выйти из машины. И тут она нос к носу столкнулась со Свиньей. По его виду легко было догадаться, что он караулил не один час, поджидая, когда она попадется.

– Я не повредила вашу машину?

– Если повредила – заплатишь, будь спокойна, – ухмыльнулся он.

В тот же момент за спиной Дайнеки раздался голос:

– У тебя есть претензии к девушке?

Не видя того, кто это сказал, она могла наблюдать, что творилось с лицом Свиньи. Как и в прошлый раз, наглая улыбка сошла, и оно безнадежно обвисло.

– Нет. Никаких претензий. – Свинья отступил назад, и через мгновение дверь его подъезда захлопнулась.

Дайнека обернулась и удивленно присвистнула.

– Не свисти, денег не будет.

– А у тебя их, я вижу, куры не клюют.

Перед ней стоял Джамиль. Но не тот, что прежде – серый, замкнутый и злой, а шикарный денди, позади которого стоял новенький «Бентли».

Дайнека не спеша обошла машину, придирчиво оглядывая со всех сторон, с видом человека, который при желании мог бы ее купить, но опасается, как бы его не надули. На шаг позади озабоченно трусил Тишотка. Он подбежал к колесу, принюхался и поднял заднюю лапу. Дайнека не успела цыкнуть, как дело было сделано.

Джамиль присел на корточки, дожидаясь, пока Тишотка подбежит к нему и сядет напротив. Они долго смотрели друг другу в глаза, затем пес опустил уши и наклонил голову.

– По крайней мере, совесть у тебя есть, – усмехнулся Джамиль и потрепал его за ухо.

– Ты проезжал тут случайно? – спросила Дайнека.

– Что верно, то верно, – подтвердил Джамиль.

– И вдруг увидел меня?

– Точно. Понял, что тебе нужна помощь, и решил помочь. Так что там случилось…

– Ее убили, – перебила его Дайнека.