Чтение онлайн

Только заключение соглашения с ФРГ в декабре 1970 года, закреплявшее западные границы Польши как нерушимые, сняло в известной мере остроту проблемы. К моменту моего прибытия в Польшу шла завершающая работа по созыву Хельсинкского совещания по вопросам безопасности в Европе, состоявшегося в июне 1973 г. Завершение этого форума произошло во время моей деятельности в Польше, в 1975 году, подписанием Хельсинкского соглашения по ОБСЕ, закрепившего существующие границы в Европе и соответственно западные границы Польши.

Однако сказать, что это окончательно устранило «немецкий» вопрос из числа актуальных проблем для поляков, не могу, так как польско-немецкие отношения были далеки от безоблачных из-за продолжавшихся антипольских реваншистских выступлений в ФРГ, да и не особо доброжелательного отношения в целом немцев не только в ФРГ, но даже и в ГДР к полякам.

До конца 80-х годов наличие немецкого социалистического государства, входившего в оборонительный союз ОВД, было в какой-то мере гарантией безопасности западных польских границ. Образование мощной объединенной Германии, какие бы гарантии НАТО ни обещало Польше, у большинства поляков неизбежно должно возродить недоверие и настороженность по отношению к ней.

Несмотря на происшедшие в мире изменения, то поколение поляков, которое пережило немецкую оккупацию, острее всего помнит об извечной угрозе со стороны Германии, как бы извратители истории ни пытались изменить ее. Уместно вспомнить, что Польшу привело к поражению ее прозападное довоенное правительство. А ведь и тогда были клятвенные гарантии Англии и Франции.

Я пишу настоящие воспоминания, когда ситуация кардинально изменилась, а касаются они совершенно иных политических условий, но я не могу не рассматривать былое с позиций сегодняшнего дня. Особенно в части своих оценок, давая их с учетом новых обстоятельств, как внутренних, так и международных.

Так, наши совместные с польскими коллегами разведывательные мероприятия имели четко выраженную антиамериканскую направленность, это объяснялось тем простым фактом, что в то время именно США — а для нас, разведчиков, ЦРУ — были главным противником. Да и практически вся моя деятельность во внешней разведке прежде всего имела эту направленность.

Сейчас, когда «конфликт целей» США и нашей страны исчезает и провозглашаются цели общечеловеческие, партнерство в общеполитическом отношении, у многих людей меняется представление о «холодной войне», часто искажаются мотивы и цели деятельности разведок.

Тем важнее рассматривать приводимые мною примеры с позиций не сегодняшнего дня, а в ракурсе тех конкретных ситуаций в мире, которые существовали в период наибольшей напряженности и остроты «конфликта целей».

Я знал, что гораздо труднее увидеть проблему, чем найти ее решение. Ведь для первого требуется воображение, а для второго только умение. Вот и искал я те практические проблемы, и в этом «поиске возможностей» мне пригодился личный разведывательный опыт.

Во время руководства резидентурой внешней разведки в Австрии мне довелось, как видно из предыдущих глав, проводить интересные, исключительно сложные разведывательные операции по проникновению в объекты, представлявшие информационный интерес для нашей службы. Такими объектами, естественно, прежде всего были учреждения так называемого главного противника, а также иностранные дипломатические представительства.

Работа резидентуры в этой области и положительные ее результаты очень пригодились в новых, более благоприятных условиях. Ведь в Австрии мы готовили необходимые условия и осуществляли ТФП в сложных условиях возможного наблюдения за нами не только со стороны местной госполиции, но и ЦРУ и БНД.

В Польше же не только не было такой угрозы, а, наоборот, наши совместные с польскими коллегами операции поддерживались силами правопорядка и контрразведки, а сами поляки имели все возможности «править бал» в области создания необходимой обстановки вокруг объектов проникновения.

Мы и наши польские коллеги отдавали себе отчет в том, что сотрудничество и, особенно, взаимодействие наших служб по конкретным оперативным делам, создавая явные преимущества, в то же время имели и ряд серьезных подводных камней, на которые, если их не учитывать, могли наскочить наши самые надежные операции.

Так, во многих случаях объединение наших агентурных и других оперативных средств позволяло решать самые сложные контрразведывательные и разведывательные задачи.

Но если в контрразведке соприкосновение наших агентов и неизбежная взаиморасшифровка не влекли опасных последствий, то в разведке это грозило серьезными провалами. Вот почему установленный по обоюдному согласию наших служб принцип не допускать раскрытия конкретных агентурных возможностей строго соблюдался. Только в отдельных случаях, при наличии особой заинтересованности и возможностей получения сверхважных разведывательных результатов, по инициативе службы, располагающей соответствующим агентом, такая расшифровка допускалась. Так было в приведенных примерах с агентами Беллом и Харпером.

В том, что этот принцип был необходим и должен строго соблюдаться, мы имели возможность убедиться на примере измены польского сотрудника Голеневского, повлекшей провал нашей нелегальной резидентуры в Англии, приведенный в операции «Портлендское дело».

Итак, какие же трудности придется преодолевать при проведении операций ТФП в условиях Польши? Любой объект проникновения, будь то дипломатические вализы или специальные хранилища секретных материалов и информации, таких, как шифры, шифровальные машины, совершенно секретные доклады и отчеты о деятельности иностранных представительств, спецслужб, архивы и текущие материалы специальных органов, всегда защищены сейфами со сложными устройствами, замками и упаковками. Вокруг них создается зона бдительной охраны, устанавливаются различные системы сигнализации. Подступ к таким хранилищам либо круглосуточно охраняется вооруженной охраной или дежурными, либо входные двери в них изготовлены из неподдающихся физическому воздействию и разрушению материалов, на которых устанавливаются секретные запоры и замки, требующие знания и опыта их вскрытия.

Проникновение к таким материалам может осуществляться двумя путями: путем внедрения в такой объект агентов или вербовки агента из числа работающих на объекте сотрудников либо путем физического проникновения в такое хранилище специалистов, располагающих средствами и опытом преодоления охранных приспособлений. В отдельных случаях операций ТФП применяются и тот и другой путь, как, например, в описанной операции «Олимп», проводившейся в Австрии, или в операции «Карфаген», в которых ТФП решалось с помощью агентов и с участием специалистов Центра.

Таким образом, каждая такая операция требует тщательной подготовки, прежде всего всестороннего изучения обстановки вокруг объекта ТФП и внутри его.

В любом случае операция значительно облегчается при наличии агента, имеющего доступ на объект, но приобретение такого агента всегда проблематично и в лучшем случае требует очень длительного времени.

Итак, выбор объектов ТФП мог быть успешно осуществлен самими польскими разведчиками, которые консультировались с нами по поводу актуальности предполагаемой разведывательной информации. В том, что польские коллеги уже хорошо знают ряд объектов, я не сомневался.

Учитывая особый интерес поляков к информации по Западной Германии и помня свой далекий опыт ТФП в японские дипломатические вализы, я поинтересовался у них, что им известно о доставке дипломатической почты из ФРГ в их представительство в Варшаве и обратно. Они обещали собрать информацию в своей контрразведывательной службе.

При этом я имел в виду и то, что сразу ставить перед центром вопрос о совместном с польскими специалистами ТФП в какое-либо диппредставительство едва ли целесообразно. Центр, как я знал уже по австрийскому опыту, очень осторожно подходил к таким решениям.