Чтение онлайн

После создания АНБ в декабре 1952 года эта служба достигла многих успехов. Во время Фолклендской войны с Аргентиной в 1982 году АНБ раскрыло аргентинский код, что позволило снабжать Англию важной актуальной военной информацией.

Однако в борьбе с советскими шифрами, по свидетельству агентов внешней разведки из числа сотрудников этой спецслужбы, американцы потерпели полное фиаско, только после войны им удалось достичь некоторых позитивных результатов.

В конце второй мировой войны американским криптологам повезло с советским шифром. В их распоряжение попала обгоревшая кодовая книга советского посольства в Финляндии. Используя эту книгу, американцы на основе агентурно добытых из Амторга документов, среди которых оказались оригиналы телеграмм этого советского торгового представительства по ошибке зашифрованных теми же индивидуальными таблицами, которые использовались в шифрпереписке нью-йоркской резидентуры, приступили к расшифровке нескольких шифртелеграмм, направлявшихся из посольства СССР в Москву в годы войны. Этот строго засекреченный проект, получивший кодовое имя «Венона», позволил американским спецслужбам через несколько лет, к 1948 году, частично расшифровать отдельные сообщения из нью-йоркской резидентуры внешней разведки. Из отрывочных расшифровок американская контрразведка сделала некоторые выводы о значительном количестве имевшейся в годы войны у внешней разведки в США агентуры. Она попыталась разыскивать тех из этих агентов, псевдонимы которых могли фигурировать в расшифрованном частично тексте. Так, например, американцам удалось определить, что якобы четырнадцать наших агентов работали в американском Управлении стратегических служб (УСС), предшественнице ЦРУ, а пять якобы имели доступ к Белому дому (Надеин В. Даже разгадав советские шифры, США не уберегли свой атом от шпионов. Известия. 1995, 13 июня).

Американцы также смогли прочесть содержание телеграммы, посланной резидентурой внешней разведки на основании важного информационного сообщения агента Маклина. Результат этого успеха американских дешифровальщиков для внешней разведки был печальным. Маклину и другому агенту группы Филби Берджесу пришлось спасаться бегством в Москву, а позже, через десять лет, и самому Филби покинуть Англию.

Частичная расшифровка другой телеграммы той же резидентуры внешней разведки помогла американской контрразведке установить причастность к атомному шпионажу другого ценного агента, «Фукса», арестовать его и ряд агентов, бывших у него на связи.

Таким образом, в результате ошибочного использования дважды разовых шифртаблиц был нанесен удар сразу по двум важнейшим агентурным группам внешней разведки, что подчеркивает важность сторого обращения с шифрами (Лебедев И. «Досье «Веноны». Новости разведки и контрразведки. 1996, № 8).

Как пишет английский контрразведчик Питер Райт в своих мемуарах, американцы считали наиболее опасными агентов советской внешней разведки, занимавшихся атомным шпионажем. В общем, как заявляли американцы, им удалось раскрыть около 1200 кличек, из которых около 700 относились, по их оценкам, к низким уровням контактов с американцами, что естественно для любой разведки как массовая, первичная база.

Полагаю, что американские криптологи сознательно создавали впечатление успешности своей работы. Тем более что это касалось советских шифров, никогда ранее не поддававшихся вскрытию.

Но в известной мере уже в первые послевоенные годы им все же удалось получить опасную информацию для положения и деятельности резидентуры внешней разведки в США, однако многого они не могли добиться.

Еще в самом начале работы американцев над советскими шифрами, в 1950 году, находившийся в США в качестве представителя СИС при ЦРУ и ФБР Ким Филби получил от американцев подробную информацию по проекту «Венона». Его даже ознакомили с расшифровками отдельных кусочков советских телеграмм.

Кроме того, агент внешней разведки Руперт, работавший в американской службе криптографов, еще раньше, в 1945 году, предупредил нас о том, что американцы пытались решить задачу разгадки советского шифра, используя добытый код. Как сообщал Руперт, еще в феврале 1945 года американцы бросили большие силы на расшифровку советских шифрованных телеграмм периода 1941–1942 годов, когда им удалось добыть одну незашифрованную телеграмму Амторга. Тогда же Руперт сообщил, что США были в курсе всех сообщений японского военно-морского флота, читая японские шифры. Благодаря этому их флоту своевременно становилось известно о планах и перемещениях японского флота и удавалось добиваться победы во всех последних сражениях на море с японцами. Кроме того, читая все телеграммы японского посла в Москве, они могли лишний раз убедиться в том, что Москва вела с ними честную игру, что касалось ее отношений с Японией (Феклисов А. За океаном и на острове. М.: ДЭМ, 1994).

Об этой истории с нашей кодовой книгой писали и другие бывшие сотрудники американских спецслужб в своих мемуарах (Райт П., Грингласс П. Ловец шпионов. Нью-Йорк, 1987).

Могу отметить, что, как только поступили первые сигналы о наличии в распоряжении американцев советской кодовой книги, все такие книги были заменены в советских учреждениях на новые. Что касается самих шифров, то, поскольку используются так называемые разовые таблицы, им никакой опасности не грозило. Только попадание отдельных разовых таблиц, которыми зашифрована какая-то телеграмма, в руки противника могло бы дать ему возможность прочитать опять же только такую отдельную телеграмму. Код же, являясь чисто техническим инструментом, не дает сам по себе никаких возможностей для чтения зашифрованных текстов, хотя и значительно облегчает задачи расшифровки.

Как сообщали агенты внешней разведки Мартин и Митчел на пресс-конференции в Москве в 1960 году, АНБ добилось успехов в раскрытии шифров многих стран мира. Агентство читало шифрпереписку более 50 государств, в том числе и ряда своих союзников, что облегчало США ведение переговоров по политическим, экономическим, военным и другим проблемам. Мартин назвал Италию, Турцию, Францию, Югославию, Египет, Индонезию, Уругвай.

АНБ, как и аналогичные спецслужбы в других странах, активно пользовалось помощью других специальных служб, в частности ЦРУ и ФБР, в тех случаях, когда оно сталкивалось с незнакомым шифром, вводимым заново в каких-либо государствах. Так, по сообщению Леруа-Фэнвилля, повторенном в американском журнале «Ньюсуик» в 1982 году, когда АНБ потребовалось добыть французские шифры, ЦРУ завербовало французского разведчика, работавшего в посольстве Франции в Вашингтоне, и с его помощью агенты ФБР провели операцию ТФП в это посольство, изъяли и скопировали все шифровальные документы и затем возвратили их на место, не оставив никаких следов. АНБ получило таким образом ключи к французским шифрам (Ньюсуик. 1982, 6 сентября). В том же журнале со ссылкой на Леруа-Фэнвилля сообщалось, что французская разведка осуществляла операции ТФП в американские посольства в Африке, вскрывая их сейфы, и, надо полагать, добывала, в свою очередь, американские криптографические документы.

В своей книге Леруа-Фэнвилль утверждает, что задачи специалистов «Службы 7» французской разведки состояли в проведении операций ТФП, постоянными объектами которых были иностранные посольства. «Мы, — писал автор, — пытались проникать в них, перехватывать их курьеров, их секреты и другие секреты. Рутинной обязанностью «Службы 7» являлась незаметная проверка содержания дипломатических почт» (Леруа-Фэнвилль М. СДЕСЕ. Служба 7. Париж, 1980).

Помимо тех кратких эпизодов, связанных с добычей иностранных шифров нашими спецслужбами, которые приводят западные авторы со ссылками на изменников, небольших заметок о подобных же операциях западных спецслужб, в том числе наиболее подробных и содержательных описаний в указанной книге Леруа-Финвилля. Наиболее откровенным рассказом деятельности британских спецслужб в области добычи и вскрытия чужих шифров явились откровения бывшего английского контрразведчика Питера Райта.

Он рассказывает в своих мемуарах, как британские спецслужбы и он лично с несколькими агентами контрразведки, работавшими в чехословацком посольстве, осуществляли операции ТФП в шифровальное бюро этого посольства и изымали оттуда шифрдокументы. Слепки с ключей от сейфов они получали через своих агентов. Это изъятие шифров позволило ШПС читать чехословацкую шифрованную переписку, однако только 6 месяцев, после чего шифры были заменены, а английские агенты уволены из посольства. В связи с этим можно предположить, что чехословацким спецслужбам стало известно о компрометации чехословацких шифров.

Райт приводит и другой пример о том, как британским спецслужбам, также с его участием, удалось провести аналогичную операцию в египетском посольстве. Это произошло как раз перед Суэцкой войной Франции, Англии и Израиля против Египта, что позволило британским спецслужбам в период войны своевременно добывать информацию из шифрпереписки египтян, которая оказалась очень актуальной для указанных стран-противников Египта.

При этом англичане читали не только переписку Египта с посольством в Лондоне, но и с посольством в Москве и других странах. Это позволило им быть в курсе советско-египетских отношений в этот критический период.

Наиболее важным успехом британских спецслужб, по словам П. Райта, было вскрытие французских шифров, благодаря разработанному новому методу перехвата линий коммуникаций, получившему кодовое название «Стокэйд», то есть по-русски что-то вроде «перехватчик». Этот метод позволял раскрывать шифр по перехваченным излучениям шифровальных машин при зашифровке или расшифровке телеграфных сообщений. Используя метод «Стокэйд», англичане успешно читали шифрованную переписку французского посольства в Лондоне в течение трех лет — с 1960 по 1963 год. С их же подачи этот метод применило АНБ и также получило доступ к чтению шифртелеграмм французского посольства в Вашингтоне. Так продолжалось до тех пор, пока французы не обнаружили слабую защищенность своих шифрмашин и усилили экранизацию их излучения. Рассказывает Райт и о том, как английские спецслужбы, используя «Стокэйд», добывали секреты шифров многих других государств, чьи шифровальные машины не были защищены надежными экранами. В том числе они читали шифрпереписку Греции, позволившую англичанам быть в курсе греческой политики в период обострения греко-турецких отношений из-за Кипра.