Чтение онлайн

— Говорю тебе, бросать еще раз — толку не будет. Я устал. Я поздно лег. Очень поздно.

— Ну перестань, Рыжий Медведь. Еще раз бросить — не повредит. Брось!

Рыжий Медведь сунул обратно в кожаный мешочек разноцветные раковины и потряс их. И, наклонив мешочек, высыпал раковины на радиоприемник.

— Ладно. На этот раз немного яснее. — Иногда на гадание приходилось настроиться.

— Ну, что видишь?

— Работа. Ты получишь повышение.

Клегг осклабился. У него были большие выпуклые зубы, казалось выпиравшие изо рта.

— Повышение, значит? Пора, знаешь ли! Ты не поверишь, какие недоумки у нас в начальниках ходят! А когда это случится?

— Когда — не знаю. Жди. Кто-то из вышестоящих уйдет на пенсию, уедет или что-то в этом роде. Вот когда это произойдет, тут же и будет тебе повышение.

— Но когда — ты не знаешь. Я вот что спросить тебя хочу. Ты застал Вомбата одного, так?

— Да, он был один.

— И нашел деньги, так?

— Мы нашли.

— Почему же ты мне ничего такого же путного нагадать не можешь?

— Потому что я не в Королевской конной полиции служу и не борьбой с наркоторговлей занимаюсь. — Рыжий Медведь снял темные очки и смерил взглядом Клегга. — А говорю то, что показывают раковины. Хочешь, чтобы тебе наговорили невесть что, обращайся за предсказаниями к кому-нибудь другому.

— Расскажи мне теперь о Мэри, — попросил Клегг. — Что у нас с ней будет?

— Не видно, чтобы вы опять были вместе. По-моему, она собирается подавать на развод. Теперь — о деньгах. Вот с этим тебе явно повезет. — Рыжий Медведь ткнул пальцем в полукружие из трех раковин. — Тебя ожидает хорошая прибыль, и удача будет сопутствовать тебе довольно долго. Препятствий на этом пути для тебя я просто не вижу.

— Мне еще одну вещь надо у тебя спросить.

— Погоди-ка. Ты попросил меня погадать, так будь любезен выслушать до конца.

— Для индейца ты слишком обидчив. Тебе уже говорили об этом?

Рыжий Медведь собрал раковины и ссыпал их обратно в кожаный мешочек.

— Чего это ты делаешь? Ты же сказал, что это еще не конец.

Рыжий Медведь затянул тесемку кожаного мешочка и приторочил его к поясу. Потом вылез из «блейзера» и огляделся. Других машин видно не было. Открыв багажник БМВ, он вытащил оттуда шуршащий бумажный пакет, забросил его в «блейзер» через открытую дверцу и сам влез туда следом.

Клегг вытащил из пакета три пачки банкнотов.

— Семьдесят пять косых. Не много, если учесть…

— Что «учесть»? На семьдесят пять и договаривались.

— Уговаривались мы, что я даю тебе информацию, а ты совершаешь кражу. Заметь, кражу, а не убийство. Как ты собираешься выпутаться после того, что наделал? Вся местная полиция поднята на ноги, если ты еще не в курсе. Так что, хочу я или не хочу, но если в это дело втянут меня, то мне придется за тобой охотиться.

— Не волнуйся, не придется. Вомбат теперь работает на нас.

— Что это ты плетешь такое? Вомбат Гатри мертв. Мертвее не бывает. У него отрублены руки и голова. Ты что, думал, что из-за этого его не сумеют опознать? Так ты ошибаешься! Радио трубит об этом по всем каналам. Парень был один. Убивать его было совершенно лишнее. Зачем ты его убил?

— С чего ты взял, что это я? Этого ты не можешь знать. Когда в последний раз я видел Вомбата, мы заключили с ним договор, что отныне он работает на нас. Поэтому, если его убили, так незачем кивать на меня. И с чего бы тебе за мной охотиться?

— Ты что, хочешь сказать, что не убивал этого парня?

— Я вообще не убиваю людей, Ален. Нет у меня такой привычки. Скорее всего, это его дружки так с ним расправились за то, что опростоволосился и загубил все их дело. Не понимаю, как в эту историю могут втянуть тебя.

— Ладно. Объяснение вроде разумное. — Казалось, Клёгг немного успокоился. — А как твоя команда отнеслась к операции? Небось обомлели.

— Да, наверно. Даже Кевин, который в мои колдовские способности не очень-то верит.

— А хлопот он нам не доставит? Как считаешь?

— Кевин? — Рыжий Медведь глядел на озеро, на мелкие барашки волн. — Нет, с Кевином будет все в порядке.

— Потому что скажу, кто в этом смысле может представлять опасность. Это твой Зубастый или Клыкастый, как там его…

— Клык — просто безвредный наркоман. Разве он опасен?

Клегг взглянул на часы:

— Пора отправляться. К шести мне надо быть в отделении.

— Какую же опасность представляет собой Клык?

— Я не говорю, что он представляет опасность. Я только говорю, что он может ее представлять. Один мой осведомитель недавно сообщил мне кое-что. Некто Нельсон Тиндалл. Человек не слишком надежный, но информатор не из худших. Среди наркоманов. Так вот, старина Нельсон донес мне, что Клык говорил ему, что их команда готовится провернуть на днях крупное дельце. И было это аккурат перед вашим озерным путешествием.

— Крупное дельце? — повторил Рыжий Медведь. — Ну и что в этих словах такого особенного? «Крупным дельцем» можно назвать что угодно.

— А как тебе «крупное дельце с викинг-байкерами?

— С викинг-байкерами? Твой шпик так сказал?

— Нет, по его словам, так сказал ему Клык.

— Это невозможно. Никто из них не знал, что речь идет о байкерах. И ясно им это стало лишь на озере, когда мы направились в сторону Френч-Ривер.

— Нельсон мог что-то и спутать. Я же и говорю, что этот несчастный олух — источник не самый надежный.

Рыжий Медведь выругался. Стащил очки и потер переносицу.

Над западным берегом сквозь облака пробилось солнце. Клегг опустил защитный козырек и тронулся с места.

— Приглядывай за парнем, — сказал Клегг, — вот тебе мой совет.

Кевин потянулся и закрыл глаза. Все утро он провел в хижине Рыжего Медведя, под неусыпным оком хозяина отмеряя и пакуя товар в пакетики мал мала меньше. Это была жуткая мука — находиться рядом с экстази и не иметь возможности его испробовать. Он даже некоторое время лелеял мысль запихать немного порошка в карман, но Рыжий Медведь был постоянно рядом: о чем-то тихо говорил по телефону. Видно, заключал сделки.

Теперь Кевин лежал на своей койке, пытаясь сочинить стихи про Карен, свою последнюю пассию в Ванкувере. В Алгонкин-Бей ему пока что с женщинами не везло, и он часто возвращался мыслью к Карен. Строго говоря, Карен не была его девушкой, и после одной ночи с Кевином она предпочла остаться с постоянным своим возлюбленным. Кевин вызвал в памяти ее образ. Этот рот, эти ласковые голубые глаза, шелковистые светлые волосы. К сожалению, его охватил порыв сладострастия — состояние не слишком творческое: похоть препятствует созданию хороших стихов. Он одну за другой перечеркнул с десяток начальных строк — каждая хуже предыдущей.